Рассказы - [14]
— Ты бы мог испортить даже прекрасную шумавскую погоду…
Мы организованно вошли в столовую. Оформлена она была как ресторан в солидном отеле. Облицовку из лиственницы дополняла керамика веселых цветов. Не хватало только девушек во всем их великолепии и метрдотеля. Его функции исполнял Франта Фурст, которого я знал еще до призыва на военную службу, когда мы наведывались в кафе, где он тогда работал. Он прогуливается по столовой, словно она ему принадлежит. Нам дали на ужин гуляш из косули. Это оплата натурой местного лесничества за тонны сена, которые из года в год мы заготавливаем. Раздатчик разносит еду в строго установленном порядке — сержантам, солдатам второго года службы, первогодкам. Предпочтение отдается ребятам, которые спешат на дежурство. Повар Ирка Водичка стучит половником о стенки котла и предлагает:
— Кому-нибудь добавки, ребята?
— Не возражаю.
Вылавливаю ложкой кусочки мяса. В соус крошу кусочки солдатского хлеба. Его один раз в неделю привозят из Каплиц. Сегодня ему ровно семь дней. С тех пор как однажды я оставил зубную коронку в таком каравае, стараюсь отламывать кусочки хлеба, откусить уже не отваживаюсь. Еще хуже обстоят дела с Пепино. У него пародонтоз. Он даже смотреть не может на солдатский хлеб. Ему снится кофе и вафли «татранки», которые я ему почти проиграл. Доедая, он говорит требовательно:
— Кончай и пошли, продолжим игру!
В это время мигает «четверка» на сигнальном табло — сигнал тревоги. На ступеньках слышится цокот подков ботинок, появляется откормленный Матей Мелихар. У него подергивается веко, голос прерывается от возбуждения:
— Тревога с выездом. На Сенике задержание. Требуются трое добровольцев для конвоя и проводник служебной собаки.
Гильзы на кончиках шнуров дневального постукивают. Мы с Пепино переглянулись и одновременно отодвинули тарелки. Летим в сушилку. Он уже участвовал в нескольких задержаниях и утверждает, что все они одинаковы. Второпях не могу надеть канадки — завязался узлом шнурок. Я выбрасываю его в шкаф и просовываю ноги в голенища. Въехал в них быстро, как по ледовой дорожке. В «оперативку» вбегаем одновременно. Сладек докладывает:
— Кинолог роты и три стрелка готовы к выполнению боевой задачи по охране государственной границы!
Оперативный офицер проверяет оружие, дает команду. Поворачиваемся кругом. Стрелки летят к газику, а я — за Фулой. Она уже год как узнает меня по шагам, дыханию, голосу, и нам порой не хватает друг друга. Собака прыгает на дверцу, вольер весь трясется. Видимо, что-то чувствует. Едва надел на нее поводок, как подъехал газик. Водит его Цирил по прозвищу Цирилфалди, умеющий ездить быстро. Мы еще не успели как следует усесться, а машина уже тронулась. Во всей роте никто так не водит машину, как Цирил. На гражданке он работал таксистом. Сто тысяч километров проехал без аварий. За полтора года службы он добавил к своему водительскому багажу еще тридцать тысяч километров. А это кое-что значит. Командир роты уже представил его к награде и премии как лучшего водителя части. Цирил сейчас демонстрировал нам, как и где надо ехать. Стрелка спидометра застыла на отметке «восемьдесят». Но для Пепино и этого мало, и он поторапливает:
— Поднажми!
— Я бы не стал, поручик, — говорит Цирил, глядя на дорогу, — здесь одни ямы!
Газик ревет, карабкаясь на крутой холм. Туман становится еще гуще. Стеклоочистители трут стекла, как в ливень. Фары высвечивают табличку с надписью: «Пограничная полоса». Холод и сырость забираются под одежду. Стрелок Ирка Возаб жалуется:
— Гачава паршивая! Здесь всегда так… И чего я не остался сидеть в тепле!
Мы давно не принимаем такие его слова всерьез. Знаем, что он любит службу, любит военную форму. Добросовестно выполняет свои обязанности.
Двигатель вибрирует, машина то взбирается на бугор, то проваливается вниз. Я немного смыслю в водительском деле. И мне ясно, что, случись сейчас авария, — не соберешь костей. Цирил будто прилип носом к стеклу.
— Черт побери! Не вижу ничего…
До цели еще добрых полчаса. Полчаса трудной горной дороги. Фула прижалась ко мне и греет мои ноги. В благодарность за тепло я глажу собаку. Между пальцами остаются клочки шерсти — начинает линять. Некоторое время никто не произносит ни слова. Я спрашиваю сидящего рядом стрелка:
— Томаштяк, а что ты об этом нарушителе думаешь?
Его зовут Бедржих Лос, но еще в учебном центре никто его иначе как Томаштяк не называл.
— Скорее всего, это сборщик лесных ягод.
— Да ну! Темно, как в мешке, а он вышел прогуляться за малиной! — возражает Ирка Возаб.
— Как бы это не был опять тот сборщик оленьих рогов! Помните, ребята?
Всеобщий хохот на минуту заглушил рев двигателя. Мы предались воспоминаниям. Некоторое время назад была операция по задержанию нарушителя, у которого на груди было оружие. Он пробирался по лесу и, когда его окликнули, пустился наутек. Преследование осложнялось тем, что нарушитель хорошо знал местность. А вскоре выяснилось, что это был старый Гамр из Белы — он искал в запретной полосе рога и побежал, испугавшись наказания. На груди его было не оружие, а отличные двенадцатипантовые оленьи рога.
![Белая земля. Повесть](/storage/book-covers/f3/f334904d33ccc8cf23745aec7742916db642bcde.jpg)
Алексей Николаевич Леонтьев родился в 1927 году в Москве. В годы войны работал в совхозе, учился в авиационном техникуме, затем в авиационном институте. В 1947 году поступил на сценарный факультет ВГИК'а. По окончании института работает сценаристом в кино, на радио и телевидении. По сценариям А. Леонтьева поставлены художественные фильмы «Бессмертная песня» (1958 г.), «Дорога уходит вдаль» (1960 г.) и «713-й просит посадку» (1962 г.). В основе повести «Белая земля» лежат подлинные события, произошедшие в Арктике во время второй мировой войны. Художник Н.
![В плену у белополяков](/storage/book-covers/07/07bf8869b5b101e300f759d177d0ea78b6fcb35b.jpg)
Эта повесть результат литературной обработки дневников бывших военнопленных А. А. Нуринова и Ульяновского переживших «Ад и Израиль» польских лагерей для военнопленных времен гражданской войны.
![Признание в ненависти и любви](/storage/book-covers/58/58fb394f2549222c684059645cdda0209f2e9213.jpg)
Владимир Борисович Карпов (1912–1977) — известный белорусский писатель. Его романы «Немиги кровавые берега», «За годом год», «Весенние ливни», «Сотая молодость» хорошо известны советским читателям, неоднократно издавались на родном языке, на русском и других языках народов СССР, а также в странах народной демократии. Главные темы писателя — борьба белорусских подпольщиков и партизан с гитлеровскими захватчиками и восстановление почти полностью разрушенного фашистами Минска. Белорусским подпольщикам и партизанам посвящена и последняя книга писателя «Признание в ненависти и любви». Рассказывая о судьбах партизан и подпольщиков, вместе с которыми он сражался в годы Великой Отечественной войны, автор показывает их беспримерные подвиги в борьбе за свободу и счастье народа, показывает, как мужали, духовно крепли они в годы тяжелых испытаний.
![Героические рассказы](/storage/book-covers/89/89a038f342a595b4e61c3b4b77ea845d4678f184.jpg)
Рассказ о молодых бойцах, не участвовавших в сражениях, второй рассказ о молодом немце, находившимся в плену, третий рассказ о жителях деревни, помогавших провизией солдатам.
![Тамбов. Хроника плена. Воспоминания](/storage/book-covers/39/39fdf92e8fd2a40b1a1b2df2b969d34f525e14fb.jpg)
До сих пор всё, что русский читатель знал о трагедии тысяч эльзасцев, насильственно призванных в немецкую армию во время Второй мировой войны, — это статья Ильи Эренбурга «Голос Эльзаса», опубликованная в «Правде» 10 июня 1943 года. Именно после этой статьи судьба французских военнопленных изменилась в лучшую сторону, а некоторой части из них удалось оказаться во французской Африке, в ряду сражавшихся там с немцами войск генерала де Голля. Но до того — мучительная служба в ненавистном вермахте, отчаянные попытки дезертировать и сдаться в советский плен, долгие месяцы пребывания в лагере под Тамбовом.
![С отцами вместе](/storage/book-covers/36/368173b9c6f345de3f62945263d315a49177c282.jpg)
Ященко Николай Тихонович (1906-1987) - известный забайкальский писатель, талантливый прозаик и публицист. Он родился на станции Хилок в семье рабочего-железнодорожника. В марте 1922 г. вступил в комсомол, работал разносчиком газет, пионерским вожатым, культпропагандистом, секретарем ячейки РКСМ. В 1925 г. он - секретарь губернской детской газеты “Внучата Ильича". Затем трудился в ряде газет Забайкалья и Восточной Сибири. В 1933-1942 годах работал в газете забайкальских железнодорожников “Отпор", где показал себя способным фельетонистом, оперативно откликающимся на злобу дня, высмеивающим косность, бюрократизм, все то, что мешало социалистическому строительству.