Рассказ, начинающийся и заканчивающийся щелчком дверного замка - [2]

Шрифт
Интервал

Проспект в этот час был пуст - ни машин, ни людей - только полная луна да колкие крупитчатые звезды, рассыпавшиеся по небосклону. И мелкие хрусталики льда, вспыхивающие и гаснущие в свете фар; рождаемые морозом ночи в ясном безоблачном небе. Далеко разведенные фонари конусами света разрезали темноту, выкладывая широкие круги на асфальт, оранжевые и голубые, чередующиеся одни с другими. Прошедшей ночью выпал последний снег, тогда он был мягкий, густой и липкий. Хлопья валили с сумрачного неба весь день, и лишь под утро ветер разогнал истончившиеся облака, обнажив потухающие звезды. Весь день суетливо работала снегоуборочная техника: мороз быстро набирал силу; но к сегодняшнему припозднившемуся часу пик, к десяти вечера, все было убрано.

И теперь по пустынным улицам, очищенным от заносов, аккуратно выметенным и выскобленным, ехала она одна. Праздник загнал людей в дома, мороз плотнее закрыл за ними двери. Все окна в домах ярко светились - еще слишком рано для завершения торжеств, подведены только предварительные его итоги. Кое-где еще раздавались запоздалые хлопки петард, и в небе, слепя звезды, разрывались фейерверки. Одинокие гуляки доканчивали свои запасы и торопились по домам.

Красный сигнал светофора вынудил ее остановиться. В пустоте перекрестка она стояла, ожидая, пока стихнет ветер дувший на зеленый свет по перпендикулярной улице. И как только ветер стих, светофор переключился, пропуская ее вперед. Дальше. в иллюминированную разноцветными огнями темноту.

Асфальт под колесами был измазан широкими полосами выпавшего вчера снега. Кое-где чернота полотна пробивалась из-под белил, где-то сажа замазывала цинк. Почти без перехода: мазок белого, мазок черного. И мышьяк дорожной разметки.

Картина импрессиониста. Ей тотчас вспомнился "Дождь в Париже" Камилля Писарро. Может быть, оттуда, с чистых небес, бесконечные мазки и пятна дороги и в самом деле сливались во что-то большее, чем чередование асфальта со снегом?

Может быть. Она остановила машину. Или это машина остановилась сама? Никогда нельзя быть уверенной в том, свои ли пожелания она выполняла или чужие.

Парковка была почти полной, но ее машина все равно встала поодаль от остальных. Девушка вышла. Писк машины, вставшей на сигнализацию, как жалобный голос оставленного у порога пса, не надеющегося на снисхождение и потому готовящего себя к неизбежной тоске и к радости новой встречи.

Казино, ночной клуб, стриптиз: в угловатом двухэтажном здании поодаль от жилых домов всего понемногу. И море огней над входом - ослепительно ярких, искрящихся, переливающихся. Зазывающих. Она поддалась этому зову.

Охранник у входа, замерзший, по-медвежьи переминающийся с ноги на ногу; она сочла необходимым поздравить его. Глаза, одни глаза только потеплели, улыбка с трудом раздвинула заледеневшие губы. Он открыл дверь, пальцы, потянувшие ручку, были в дешевых нитяных перчатках. Почему-то она задержала на них взгляд.

Теплая волна колыхнулась в ее сторону, и она вошла.

Здесь она не бывала ни разу, Сергей проигрывал ее деньги за ломберными столиками в одиночестве. С наличными в последнее время у него было туго. А он все же завсегдатай.

Первый этаж занимали игровые столы: ночь в самом разгаре и свободных мест не было. Шумные толпы плещутся у зеленых столов, шуршат банкнотами и стучат фишками. Сдержанные и нервически взволнованные разговоры, придыхания и чертыхания. Она повернулась и направилась на второй этаж.

Бархат сразу же потускнел - кажется, верхний зал не пользовался в заведении таким же почетом, как нижний. Все утонченные наслаждения остались позади, то, что предлагали двадцатью одной ступенькой выше, относилось, по общепринятой шкале ценностей к удовольствиям второго разряда. Или для удовольствий этих золото и шелка излишни, и главное, что сокрыто за стенами, не должно сразу бросаться в глаза? Иначе глаза пресытятся увиденным - а что может быть хуже, чем пресыщение для поднимающихся на второй этаж?

Шум голосов сразу же стих, перейдя на шелестящий заговорщицкий шепот. Посетители, которых и здесь было немало, занимались своим, привычным, не обращая ни малейшего внимания на незнакомку, явно впервые забредшую сюда, взглянуть на убежище мужчин, в данный момент сознающих себя одинокими. Собственно, а почему только мужчин, только убежище?

Мимо нее прошествовала эффектно одетая дама с багровыми пятнами на мраморе лица; глаза ее не останавливались ни на чем и ни на ком, повторяя про себя мысленно, воспроизводя, поддерживая прежние, потухшие наяву картины. Девушка едва не столкнулась с ней у самой лестницы.

Дама остановилась и оглянулась, и снова ее взгляд прошел мимо присутствующих. Видение не давало ей ни покоя, ни удовлетворения. И дама, словно от себя, сбежала вниз с невозможной поспешностью.

Девушка прошлась вдоль коридорчика по затертым коврам. Прислушиваясь, присматриваясь. Посетители второго этажа были предоставлены сами себе - и это была их свобода, та, которую невозможно оценить завсегдатаем этажа первого. Поистине, подумалось ей, меж ними пропасть, разделяющая небо и землю. И кажется, небо в этом заведении находилось на первом этаже, а для того, чтобы попасть на грешную землю, необходимо преодолеть двадцать одну ступень вверх.


Еще от автора Кирилл Николаевич Берендеев
Осада

Фанфик на Андрея Круза. Зомбопакалипсис в российских условиях. Мертвые встают из могил и шарятся по кладбищам в поисках живых...


90х60х90

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Азатот

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Мука

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


В четырех стенах

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Невеста

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Рекомендуем почитать
Я иду по ковру

Попытка прогуляться по тонким граням реальности. Опубликован в пятом номере журнала "1,5 Парсека".


Вслед кувырком

Два уровня восприятия… Две линии сюжета…Два мира, в которых действуют близнецы Джек и Джилл. Первый — виртуальный мир Игры, в котором идет бесконечная война между обычными людьми и их извечными противниками — мутантами, способными управлять стихиями и виртуальным пространством.Второй — реальный мир, в котором Джек и Джилл проводят лето в странном доме со своим дядей — создателем игры… Эти два мира не могут пересекаться. Игра есть игра, а реальность есть реальность. Но иногда случается невозможное. И тогда Игра и реальность переплетаются.


Голем

Голем — это вариант еврейского чудовища Франкенштейна. Легенда гласит, что рабби Лев из Праги создал глиняного голема для защиты евреев от преследований. Его внушающие ужас останки до сих пор лежат на чердаке старой синагоги, и голема можно вернуть к жизни в случае необходимости. Голем представляет собой человекоподобную глиняную фигуру, в которую вдохнули жизнь, чтобы сделать слугой людей и, желательно, инструментом воли Божьей. На лбу его начертано Имя Всевышнего, первоисточник жизни. Если это слово стереть, голем вновь становится обычной глиной.


Полдень, XXI век, 2011 № 10

В номер включены фантастические произведения: «Кафа (Закат земли)» Геннадия Прашкевича (окончание), «Ночь в кругу семьи» Дмитрия Тихонова, «Роззи» Константина Ситникова, «Ищи меня» Натальи Анисковой и Майка Гелприна, «Без особых претензий» Сергея Соловьева, «Портал на Релагу» Федора Береснева, «Страж» Владимира Марышева.


Антидот к паранойе

Эта книга создана в рамках проекта Crowd Fantasy.Куда приводят мечты? Два друга, Шойс Декстер и Степан Донкат, не могут жить скучно. Не сидится им на месте. И вот – снова здравствуй, галактика. Очередное увлечение Декстера отправляет наших героев туда, где бродит по планете таинственное существо, во власти которого может оказаться целый мир. Но сражение им предстоит не только с таинственным пришельцем, но и друг с другом. Как победить там, где отступают штурм-флоты и космические десантники? Но выход есть. Или это вход?..


Месторождение времени

Герои нового сборника Г. Гуревича увлечены самопреобразованием. Они не уверены, что человек — биологическое совершенство. Они не удволетворены своим сроком жизни, темпом жизни, хотят вмешаться в наследственность. Они склонны спорить с природой.