Ранние славяне - [4]
В VII в. именьковская культура прекратила своё существование, причём произошло это не в результате военного разгрома. Видимо, большая часть именьковского населения просто покинула Среднее Поволжье, что произошло, скорее всего, вследствие постепенного проникновения в регион тюркоязычных кочевников – булгар.[22] По мнению большинства археологов, «именьковцы» ушли на юго-запад, в район днепровского левобережья, где стали ядром формирования новой культуры – волынцевской,[23] славянская принадлежность которой является уже абсолютно бесспорной. При этом ряд археологов полагает, что какая-то часть именьковского населения осталась в Среднем Поволжье, где была постепенно ассимилирована булгарами и влилась в состав населения Волжской Булгарии,[24] что позволяет говорить о том, что потомки «славян-именьковцев» сыграли важную роль в развитии земледелия и ремесла в этом государстве и в оседании булгар на землю.[25] Т.е. в Волжской Булгарии могла иметь место примерно та же ситуация славяно-тюркского синтеза, что и в Дунайской, только с большей ролью тюрок и меньшей – славян.
Очень важны и лингвистические наблюдения В.В. Напольских[26], выявившего в пермских языках ряд заимствований из некоего [пра]славянского диалекта – языка «близкого (и лингвистически, и, очевидно, географически) к праславянскому, но не идентичного ему», которые могут быть датированы временем не позднее середины I тыс. н.э., и которые мы можем достаточно уверенно связывать с «именьковцами». Трубачев О.Н. показал, что [пра]славянского языка, как единого монолитного целого никогда не существовало, а всегда была совокупность диалектов, соотношение между которыми менялось исторически.[27] Одним из таких диалектов и был «именьковский язык».[28] При этом важно подчеркнуть, что во-первых, именьковская культура сформировалась в IV в., т.е. до сложения основ (VI-VIII вв.) той диалектной конфигурации славянских языков (деление на восточно-, западно-, и южнославянские языки), которая существует до сих пор, а во-вторых, «именьковцы» несколько столетий жили в полной изоляции от других [пра]славянских групп[29] и в инокультурном окружении. Это не могло не привести к тому, что у них языковые процессы проходили несколько иначе, чем у других [пра]славян и независимо от них. Поэтому «именьковский язык» должен был быть более консервативен, архаичен и близок к той ситуации в [пра]славянской диалектной группе, которая существовала до эпохи славянского расселения.[30] Важно отметить и то, что в числе названных заимствований была «рожь», о значении которой в славянской земледельческой культуре говорилось выше.[31]
В этой связи весьма любопытен и вопрос о возможных языковых контактах «именьковцев» с венграми. Археологические материалы свидетельствуют о тесных контактах именьковского населения с носителями протовенгерской кушнаренковской культуры.[32] Именно с этими контактами может быть связан ряд славизмов в венгерском языке. Ранние славянские заимствования (до переселения венгров на Дунай) в венгерском языке предполагались исследователями,[33] но не имели твёрдой опоры в материалах, свидетельствующих о ранних славяно-венгерских контактах: по справедливому замечанию В.В. Седова, «контакты венгров и славян в южнорусских степях не могли быть интенсивными и оставить след в венгерском языке ввиду их непродолжительности».[34] Совсем иной характер носили отношения «именьковцев» и угров эпохи кушнаренковской культуры – они были и весьма продолжительными, и достаточно глубокими для того, чтобы оставить следы в венгерском языке.[35]
Возвращаясь к слову «С.л.виюн» из письма царя Иосифа, отражавшему, по всей видимости, самоназвание одной из поволжских групп населения, вполне логично предположить, что самоназвание живших в V-VII вв. в Среднем Поволжье «именьковцев» звучало примерно как «словене», что и отразилось в источнике (объяснений присутствию этого названия в Х в. может быть несколько: оно могло сохраниться как реликт, могло быть связано с возможно проживавшими в регионе потомками «именьковцев», а могло относиться к какому-нибудь местному «племени», перенявшему их название). Подобные имена, производные от общего самоназвания всех славяноязычных народов (точнее, ставшего таковым на определённом этапе), были достаточно распространены в славянском мире: «словаки», «словенцы», «словене ильменские», «словинцы-кашубы» на побережье Балтики, «славонцы» в хорватской Славонии.[36] Преимущественно на его окраинах – там, где славяне жили в инокультурном окружении (ситуация, при которой древнее самоназвание сохраняется преимущественно на окраинах расселения группы, в то время как в «центральных» её частях оно постепенно утрачивается, весьма типична. Вспомним, к примеру, карпатских русинов, сохранивших древнерусское название «русин», отразившееся ещё в договорах Руси с Византией). Яркий пример здесь – «словене ильменские», жившие в финском окружении. Ситуация с «именьковцами» была ещё более показательна в этом плане – они жили полностью в инокультурном окружении и в полной изоляции от остальных [пра]славянских групп.
![Ранние славяне в Среднем Поволжье](/storage/book-covers/49/49e19eee48823768fe913b353bd187ba0dff0761.jpg)
В работе проанализированы сообщения средневековых восточных авторов о расселении славян в Поволжье. На основе сопоставления археологических, лингвистических и письменных источников автор делает вывод о проживании на территории Среднего Поволжья во 2-й пол. I тыс. н. э. славянского населения.
![Восточные славяне накануне государственности](/storage/book-covers/69/694d420ccc3b3a59425bd8903a1039b9c7804361.jpg)
Автор рассматривает ряд ключевых моментов жизни восточных славян, начиная от их выхода на историческую арену до формирования Древнерусского государства и далее – вплоть до монгольского нашествия. Книга охватывает множество актуальных тем: происхождение ряда древнерусских племен, норманнский вопрос, проблема Русского каганата, становление ранней русской государственности – таков их неполный перечень.
![Холокост в Крыму](/storage/book-covers/47/473853ddba3d2ffbf70de962c5e25cbe9c0186e1.jpg)
Сборник документальных свидетельств и методических материалов «Холокост в Крыму» посвящен событиям, связанным с трагической гибелью евреев Крымского полуострова в годы нацистской оккупации Украины. Книга составлена на основании сборника документов «Передайте детям нашим о нашей судьбе» (Симферополь, БЕЦ «Хесед Шимон», 2001; редакторы-составители Л.П. Кравцова, М.И. Тяглый). Сборник «Холокост в Крыму» подготовлен к семинару по истории Катастрофы для преподавателей университетов юга Украины в Симферополе, который подготовил и провел Украинский центр изучения истории Холокоста (Киев)
![Сакалиба](/storage/book-covers/2b/2b0f80244e9793ef4a2d4cf4c5f8a2a864d66101.jpg)
Сакалиба исламской литературы - бывшие воины славянских контингентов византийских армий, перешедшие в ходе боев в Малой Азии на сторону мусульман, а также невольники славянского происхождения, привезенные на Восток из славяно-германского региона, Чехии, русских земель, с Балкан. Каждая из этих групп имеет свою историю. Предпринятое в работе комплексное изучение средневековых восточных и западных материалов дало возможность установить общие закономерности истории сакалиба, а также сделать ряд наблюдений относительно истории исламского мира, Европы, Руси.
![Веселая Эрата. Секс и любовь в мире русского Средневековья](/storage/book-covers/52/520027098d1167719e4c2da8c7b217c1db2253ce.jpg)
Книга Евгения Мороза посвящена исследованию секса и эротики в повседневной жизни людей Древней Руси. Автор рассматривает обширный и разнообразный материал: епитимийники, берестяные грамоты, граффити, фольклорные и литературные тексты, записки иностранцев о России. Предложена новая интерпретация ряда фольклорных и литературных произведений.
![Неизвестная крепость Российской Империи](/storage/book-covers/fe/fe93552232dbd1e48152b5c82dc14642b26aea5d.jpg)
Книга рассказывает об истории строительства Гродненской крепости и той важной роли, которую она сыграла в период Первой мировой войны. Данное издание представляет интерес как для специалистов в области военной истории и фортификационного строительства, так и для широкого круга читателей.
![Тоётоми Хидэёси](/storage/book-covers/f0/f0fcfc9702606631904749d1f8b05c16f33da47c.jpg)
Автор монографии — член-корреспондент АН СССР, заслуженный деятель науки РСФСР. В книге рассказывается о главных событиях и фактах японской истории второй половины XVI века, имевших значение переломных для этой страны. Автор прослеживает основные этапы жизни и деятельности правителя и выдающегося полководца средневековой Японии Тоётоми Хидэёси, анализирует сложный и противоречивый характер этой незаурядной личности, его взаимоотношения с окружающими, причины его побед и поражений. Книга повествует о феодальных войнах и народных движениях, рисует политические портреты крупнейших исторических личностей той эпохи, описывает нравы и обычаи японцев того времени.