Радужная вдова - [10]

Шрифт
Интервал

Секундная стрелка перевалила через отметку «60» и двинулась дальше.

— Давайте, согласен, — повторил Борисыч.

— Ну, совсем другой коленкор, — произнес старший.

Это был тот самый пиковый момент, после которого напряжение в зале начало быстро падать. Старший расслабленно повернулся на стуле к Борисычу — клиент созрел, клиент готов платить, а дальше — дело техники. Однако привычно намеченный сценарий неожиданно изменился; старший даже не успел осознать, когда это произошло, потому что все произошло очень быстро. Всего лишь одно мгновение, на которое они позволили себе расслабиться…

Со свистящим шепотом что-то пронеслось в воздухе. Боец, стоявший у дальней стены, внезапно вскрикнул и, дернув головой, схватился за левый глаз — что-то жалящее коснулось его, что-то мгновенное и горячее словно проникло в мозг, чуть не разорвав его голову изнутри. Второй омоновец, Молокосос, уже заметил сбоку какое-то движение и уже готов был повернуться к этому «смешливому» охраннику. На его лице под маской, наверное, еще даже не успел запечатлеться гнев, лишь удивленное недоумение… Нога Стилета с поразительной, нечеловеческой быстротой взметнулась вверх и прошла по дуге. И еще было какое-то слово, которое Молокосос вспомнит, лишь придя в себя. Слово «мозоль». Потому что за мгновение до того, как его мозг получит и переработает эту информацию, лицо Молокососа встретится с ударом страшной, сокрушительной силы. Но ему не суждено будет испытать боли, потому что сразу же придет спасительное беспамятство, и он провалится в темноту.

Старший никогда в своей жизни, кроме как в американских боевиках, не видел, чтобы человек действовал так быстро. Только ему было плевать на кино. В жизни все происходило по-другому. И герои, косящие врагов пачками, вызывали лишь усмешку, потому что человека убить очень сложно. Под левым плечом старшего, в кобуре на кожаных ремнях, покоился массивный «стечкин». Быть может, ему и не полагалось такое мощное оружие, но на это закрывали глаза. Однако сейчас его рука потянулась не к кобуре под черной кожаной курткой. С некоторым опозданием она двинулась к лежавшему на столе «макарову». А потом эта правая рука, подчиняясь чужой воле, ушла за спину; старший почувствовал острую боль и понял, что если рука поднимется вверх еще хотя бы на сантиметр, то он, человек далеко не слабого десятка, может просто не выдержать этой боли. Его подняли и встряхнули, как тряпичную куклу. И в следующее мгновение у левого виска он почувствовал холодное присутствие смерти — стальное дуло злополучного «макарова» с силой вжалось в его голову.

Мозоль… Что за хренотень? Они говорили о какой-то мозоли, теперь один его боец вырублен, второй только приходит в себя и с опозданием направляет на них оружие. А старший готов на что угодно, лишь бы тот, за его спиной, ослабил хватку. Как во время спарринга, когда тебя захватывают на «болевой», и ты вынужден стучать рукой по татами, признавая свое поражение.

Боец у дальней стены, уже пришел в себя. У его ног лежала тысячедолларовая фишка, левый глаз был закрыт и теперь, судя по всему, откроется не скоро. Этот «смешливый» паренек вырубил его обычной игральной фишкой. Гнев не лучший союзник, но омоновец оттолкнул фишку ногой и поднял автомат.

…Этот паренек был прикрыт старшим, Макарычем, и только ослепший на оба глаза мог прозвать его смешливым. К виску Макарыча он приставил ствол и сейчас, спокойно кивнув на автомат в руках омоновца, холодно сообщил:

— Давай… я отстрелю ему башку. Обещаю.

Капли пота выступили на лбу Макарыча, одна побежала по щеке. Как быстро все изменилось…

Омоновец молчал. Сгустившаяся тишина показалась вечной. Палец омоновца медленно лег на спусковой крючок.

— Не советую, — произнес Стилет. — Я буду быстрее. Не стоит.

Холодный блеск серо-голубых глаз; черт, он ведь вырубил его обычной игральной фишкой. Омоновец вовсе не был трусливым человеком, но сейчас скорее звериным чутьем, чем разумом, осознал, что действительно «не стоит». Все уже изменилось, этот человек их переиграл. И дальше все может быть только так, как он говорит.

— Не стоит, если хочешь жить, — повторил Стилет.

— Парень, спокойно, — хрипло произнес старший. Еще одна капля пробежала по его щеке. Омоновец никогда не видел Макарыча таким бледным.

— Прикажи ему положить оружие. — Стилет прижал пистолет к виску старшего. — На пол. Ну!

Тишина. Густая, почти липкая. Тревожное дыхание людей.

Очень легко совершить ошибку. Один неправильный жест может оказаться роковым.

— Парень, с огнем играешь, — тихо проговорил старший.

В следующее мгновение рука Стилета пошла вверх.

— Прекрати! — вскрикнул старший. — Хорошо. Ладно. — Он кивнул своему подчиненному: — Выполняй.

Омоновец какое-то время медлил, хотя уже знал, что придется подчиниться. Этот человек их переиграл.

— Делай, что он говорит! — Голос старшего чуть не сорвался на визг.

Омоновец не спеша положил автомат на пол.

— Теперь два шага назад. Ну?! Хорошо. Афоня, забери оружие. Спокойно. Все всё делают спокойно. И тогда все сегодня вернутся домой.

Афоня поднял автомат. Теперь они уже полностью контролировали ситуацию.


Еще от автора Роман Анатольевич Канушкин
Мальчик Пого

Однажды в семье обычного пещерного человека родился очень умный мальчик по имени Пого, и был он необычайно смышленым и находчивым. Поэтому когда на племя вознамерился напасть Самый Хищный Ящер, народ, немного поразмыслив, решил, что именно Пого сможет лучше всех придумать, как им одолеть страшного зверя. Так начинаются удивительные приключения мальчика Пого и его лучшего друга Самого Хищного Ящера, которым вместе удалось победить птеродактиля и совершить путешествие на плоту.История про маленького мальчика Пого придумана писателем Романом Канушкиным и проиллюстрирована художником Константином Логиновым…


Канал имени Москвы

Мир пожрал туман, и движение возможно только по воде. Что там, в тумане: ожившие страхи, древние чудовища или древние боги? Те, кто знают, молчат. Маленькую Дубну, столичный Дмитров и зловещие Темные шлюзы канал связывает с угасающими островками цивилизации. От тайны к тайне, от шлюза к шлюзу — к мифической Москве, которую также, возможно, накрыл туман.«Канал имени Москвы» — первый роман самого обсуждаемого и ожидаемого цикла последнего времени.


Канал имени Москвы. Университет

Мир пожрал туман. Движение возможно только по воде. И путешествие по каналу заканчивается в мифической Москве, великий город по-прежнему жив, хоть и стал другим.– Это невероятно… Какой же он был прекрасный, этот город…– Он и сейчас такой. Хоть кто-то и считает его лишь призраком самого себя…Мимо заброшенных небоскребов «Москва-Сити», страшной гостиницы «Украина» с «огненным окном» номера 317, по подземным рекам московского метро и измайловским пастбищам, где невероятные пастухи пасут свои зловещие стада, от Оракула Южного порта – к Великому Университету, единственной надежде нового мира.И вроде бы все загадки канала имени Москвы наконец решены.


Ночь Стилета

У Игната Воронова было два прозвища. Первое — детское, школьное, Ворон. Но он попал на кровавую чеченскую войну — и Ворон стал смертоносным Стилетом, потому что свист рассекающего воздух ножа был последним, что слышали в жизни его враги.Говорят, что войны кончаются миром… но мирная жизнь обернулась для Стилета новой войной — войной, в которой стреляют из-за угла и добивают упавшего, войной, в которой нет ни правил, ни законов, войной, в которой нельзя доверять никому, — и на этой войне искусство нести смерть ценится еще выше…


Канал имени Москвы. Лабиринт

Эту книгу ждали десятки тысяч читателей, плененных «Каналом имени Москвы» – лучшим циклом года, книгой-потрясением от таинственного Анонима, о котором известно одно: это мастер магического реализма, блестяще соперничающий с главными мэтрами жанра.…Скитание среди чудес продолжается, но на пути к мифической Москве таится древний Лабиринт, о котором говорят, что он хищный и живой и что нет из него выхода. И где-то есть Священная Книга, в ней вроде бы указан ключ, но тайный код пророческого текста стережет зловещее братство монахов, на счету которого уже не одно преступление…Лодка плывет по широкой темной воде Пироговских морей, и пугающая разгадка совсем рядом.


Ночь Стилета-2

У Игната Воронова было два прозвища. Первое — детское, школьное, Ворон. Но он попал на кровавую чеченскую войну — и Ворон стал смертоносным Стилетом, потому что свист рассекающего воздух ножа был последним, что слышали в жизни его враги.Он вернулся с войны — и попал на войну другую.В этой войне враг продумал все, кроме одного — забыл, что ему противостоит Мастер.Мастер игры со смертью сделал свой первый ход — и колесики гениального преступного механизма закрутились в обратную сторону.Когда враг понял, с кем он схлестнулся, было уже поздно…


Рекомендуем почитать
Иметь королеву

Владимир, солдат срочной службы, становится случайным свидетелем падения в Камчатской тайге боеголовки, начиненной контейнерами с неведомым ему металлом. Спустя двадцать лет он узнает, какое богатство тогда спрятал в тайге: цена галлия баснословна.Владимир отправляется на Камчатку на поиски боеголовки, но каждый его шаг уже под контролем мафии. А на Камчатке тем временем разворачиваются драматические события вокруг ракеты с ядерной боеголовкой, нацеленной на Лос-Анджелес…


Последний пасодобль Свята Чернышова

Она очень горька, правда об армии и войне.Цикл «Щенки и псы войны» – о солдатах и офицерах, которые видели всю мерзость, кровь и грязь второй чеченской войны. Они прошли сквозь этот кромешный ад, проявив настоящие мужество, стойкость, преданность, отдав сердца и взамен не требуя наград. И каждый из них мечтал вернуться живым и верил, что его ждет семья, любимая девушка, Родина…По мотивам некоторых рассказов, вошедших в цикл, был снят фильм «Честь имею!..», награжденный телевизионной премией «ТЭФИ» и Национальной кинематографической премией «Золотой орел».


Возвратимся мы не все

Она очень горька, правда об армии и войне.Цикл «Щенки и псы войны» – о солдатах и офицерах, которые видели всю мерзость, кровь и грязь второй чеченской войны. Они прошли сквозь этот кромешный ад, проявив настоящие мужество, стойкость, преданность, отдав сердца и взамен не требуя наград. И каждый из них мечтал вернуться живым и верил, что его ждет семья, любимая девушка, Родина…По мотивам некоторых рассказов, вошедших в цикл, был снят фильм «Честь имею!..», награжденный телевизионной премией «ТЭФИ» и Национальной кинематографической премией «Золотой орел».


Крысогон

Сказка для помощников санитарных врачей пожилого и пенсионного возраста. (можно читать молодым санитарным врачам до тридцати лет, но не старше)Любите ли вы крыс? Или ненавидите? Может просто не знаете, как относиться к этим животным, которые постоянно живут рядом с нам.У помощника санитарного врача Роману Каррцеву неожиданно возникает возможность изгонять крыс.Что бы вы сделали на месте Романа дорогой читатель?А вот, что сделал Роман со свалившимся на него умением, узнаете, прочитав новый роман Анатолия Сарычева «Крысогон или сказка для помощников санитарных врачей пожилого и пенсионного возраст».Будни одного из самых закрытых учреждений в стране – санэпидстанции, погони, стрельба, подводные приключения все есть в новой книге известного автора.


Штрафбат под Прохоровкой. Остановить «Тигры» любой ценой!

Огненный июль 1943 года. Пытаясь переломить ход войны и вернуть стратегическую инициативу, Вермахт наносит решающий удар на Курской дуге. Глубоко вклинившись в нашу оборону, элитные танковые дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер», «Рейх» и «Мертвая голова» рвутся на восток, грозя взломать советский фронт и выйти на оперативный простор. Но под Прохоровкой путь этой эсэсовской армаде преграждают наши танкисты и штрафники…Новый роман от автора бестселлеров «Умри, а держись!» и «Искупить кровью»! Офицерский штрафбат стоит насмерть на Огненной дуге.


В погоне за баблом

Произошла крупная кража и исчезла дочь известного банкира. Злоумышленники действуют нагло. При дележе денег в бандитской шайке возникает конфликт. Для злодеев насилие обычное дело, их дорога усеяна трупами, а цинизм переходит критическую отметку. За всем этим скрывается неприметный коварный преступник. Банкир не хочет огласки и не верит полиции. Не всё так просто в этом деле…