Много лет спустя я прочел о том, что Степан Разин нарисовал на стене своей камеры лодочку и сказал тюремщикам, что уплывает на ней из темницы навстречу волжским стрежням. Выходит, и со мной было нечто похожее: на корабле-щепке я пустился в дальнее плавание, испытывая при этом такое восторженное состояние, которое можно объяснить лишь избытком свободы и счастья. Потом уже много раз я пытался вернуть это состояние, но оно так и не приходило. Чурка оставалась чуркой, а лужа не превращалась в океан. Лишь спустя десять лет на берегу настоящего моря, где я работал на спасательной станции, еще раз слетело на меня это счастливое настроение души. В закатный час я сидел на камне у самого прибоя, море лениво дышало внизу, солнце уже исчезло в воде, и в ранних сумерках проходили мимо белые пароходы, мигающие топовыми огнями, заставляющие, сердце биться учащенно и радостно. Не в Ялту, не в Одессу плыли пароходы, они плыли в страны далекие и призрачные, плыли морскими тревожными дорогами, проложенными знаменитыми капитанами.
Один хороший публицист заметил как-то, что все счастливые, духовно цельные люди — это люди долгого детства. Мне очень нравится эта мысль. Только я полагаю, что долгота понимается здесь не просто как продолжительность во времени, но как интенсивность первозданных благородных чувств, не отягощенных никакой житейской дипломатией и никаким бытовым расчетом. Тем, без чего невозможны, к сожалению, взрослые будни.
Детство моего поколения не было золотым в традиционном понимании этого эпитета. Нам не хватало игрушек, тетрадок, цветных карандашей, футбольных мячей, красивой и прочной одежды (мы донашивали, как правило, что-нибудь перешитое и перелицованное), не хватало подчас обыкновенного тепла — до сих пор помню, как мерзли у меня руки. И все же детство наше было, пожалуй, долгим в том, почти философском смысле. Потому что была в нем большая духовность и озаренность, потому что мчался по улицам и дорогам невидимый ночной дилижанс, напоминающий о том, что выше сытости и удобства, — о «прекрасном и яростном мире», о дружбе и солидарности.
Пятеро взрослых мужчин пели недавно песню:
«Ночной заставы огонек
Взметнулся и погас.
Друзья, наш путь еще далек
В глухой полночный час».
Отцы семейств, кандидаты наук, кавалеры орденов, объехавшие полмира, шли и пели песню, которую услышали впервые, когда им было шесть лет от роду. Тогда ее пели знаменитые капитаны, украсившие собою наше детство, учившие нас верности и мужеству, не покидавшие нас ни в счастье, ни в беде.
Я очень доверяю людям, которые не забыли песен своего детства.
В ЭФИРЕ КЛУБ ЗНАМЕНИТЫХ КАПИТАНОВ
ВСТРЕЧА ПОД КОДОВЫМ НАЗВАНИЕМ В ПОИСКАХ МОЛОДОЙ ЛУНЫ
Звучат знакомые всем с детства позывные «Клуба знаменитых капитанов».
Ведущий.
В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «В поисках Молодой Луны».
Продолжительный дребезжащий звонок. Марья Петровна.
Катюша, пора закрывать библиотеку.
Катюша(рассеянно).
Сейчас, Марья Петровна… Сейчас…
Марья Петровна(теряя терпение).
Что вы там читаете?
Катюша.
Необыкновенная история… Тайна покинутого корабля!
Марья Петровна.
Это приключенческий роман?
Катюша.
Нет, Марья Петровна, в этом старом журнале описан действительный случай с парусной шхуной «Мария Целеста».
Марья Петровна.
А что невероятного могло случиться с этим кораблем? Затонул? Сел на мель? Сгорел в море?..
Катюша.
Никогда не угадаете! Вы лучше послушайте… (Читает.)
«Однажды парусник «Бретань» заметил в Тихом океане шхуну «Мария Целеста». Все паруса на ней были убраны. На палубе — ни живой души. С «Бретани» подавали сигналы, окликали встречную шхуну. Никто не отвечал… Тогда с парусника спустили шлюпку и пристали к борту «Марии Целесты». Весь груз оказался на месте, личные вещи экипажа, шлюпки и спасательные пояса — тоже. На корабле не было никаких следов насилия или катастрофы… Но и людей на нем не было».
Марья Петровна.
Что же с ними случилось?
Катюша.
Весь мир был взволнован этой загадкой… Вот что здесь напечатано. (Читает.) «Никому не удалось разгадать тайну покинутого корабля. В газетах многих стран высказывались тысячи предположений, но ни одно из них не было признано достоверным. И тайна американской шхуны «Мария Целеста» так и осталась навсегда неразгаданной».
Марья Петровна(после паузы).
Признаться, я не любительница подобных историй. Вы знаете, Катюша, меня никогда не увлекали загадки, ребусы и эти… как их… кроссворды. (Неожиданно.) А где вы взяли этот журнал?
Катюша.
Нам сегодня прислали комплекты старых журналов из магазина «Букинист». А этот номер кто-то вытащил из комплекта и положил на стол.
Марья Петровна.
Кто же это мог сделать? Очень странно! Вот что, Катюша: отнесите этот журнал в географический кружок, и пусть ребята поломают голову над зловещей тайной «Марии Целесты»… Мы с вами вряд ли в этом разберемся.
Катюша.
Сейчас отнесу… Но меня волнует судьба экипажа. Ведь неизвестно, что…
Марья Петровна(перебивает).
Выкиньте из головы эту историю… Да, а все-таки куда же исчез экипаж?.. (Спохватившись.) Ну, закрывайте двери, милая Катюша…
Стук закрываемой двери. Поворот ключа.