Прямое попадание - [9]
А «мессершмитт» уже, видать, начал терять терпение: теперь он то угрожающе подходил уже к самому крылу, то резко отваливал в сторону и оттуда нацеливался на них носом, то яростно раскачивал крыльями и при этом еще как бы ненароком выставлял напоказ то черный крест на фюзеляже, то по-рыбьи серебристо чешуйчатый живот, то фашистскую свастику с оскаленной пастью льва на массивном стабилизаторе. Вчуже жутко и мучительно было смотреть Башенину на это его зловещее кувырканье у себя под боком, невмоготу было терпеть, как он тут выворачивал себя перед ним чуть ли не наизнанку. Но смотрел и терпел, хотя его и нестерпимо, до зуда во всем теле, подмывало бросить самолет в сторону этого «мессера» и развалить его всей массой надвое. И, кто знает, может, и бросил бы, может, и развалил, будь он один в самолете. Но в самолете он был не один, и поэтому, глядя на этого вошедшего в раж «мессера», только злее стискивал зубы да наливался тихой яростью сверх всякой меры. Но рукоятку шасси на выпуск так и не переводил, все что-то медлил, все тянул, хотя тянуть, казалось, больше было нечего. Не перевел он ее и тогда, когда «мессер» подошел к ним совсем уже вплотную и сделал еще одно, последнее, движение, которое двояко истолковать было уже никак нельзя: если они и дальше будут волынить, он тут же открывает огонь.
Овсянников в этот миг тоже не спускал глаз с этого «мессера» и, поняв, что тот сейчас и в самом деле сделает из них факел, повернулся в сторону Башенина и сказал:
— Не тяни, выпускай. И ответь ему покачиванием. Пусть, гад, успокоится. И гляди в оба.
Сказал ровно, своим обычным голосом, словно речь шла о каком-то пустяковом одолжении. Башенин, несколько сбитый с толку этим его спокойствием, сначала оторопело посмотрел ему в самые глаза, словно все еще сомневался, надо ли это делать, потом, выпустив из груди воздух, с обреченным видом, словно его тут же могло ударить током, опустил руку на рукоятку шасси и, огладив ее головку, со вздохом перевел на «выпущено».
Аэродром тем временем, заставив закрывавшие его сопки отступить в стороны, открылся взору почти весь. Облака продолжали закрывать только небольшую часть левой стороны, где сопка была выше и круче правой, — там, словно под защитой этой сопки, облака стояли неприступно, как горный кряж. Остальное все, несмотря на проливной дождь и волнистые пряди тумана, можно было рассмотреть без особого напряжения. Посадочных полос на аэродроме было две — одна к другой под углом в тридцать — сорок градусов. Но не это удивило Башенина, крестообразные аэродромы он видел уже не первый раз, да и этот аэродром хорошо знал по прежним вылетам. Удивило его другое: многие самолеты на аэродроме почему-то стояли совсем близко от летного поля и не в капонирах или под маскировочными сетками, а под открытым небом, как в мирное время. Правда, капониры за этими двумя рядами самолетов, расположенные уже впритык к лесу, тоже не пустовали. Но те, что тянулись вдоль взлетной полосы, стояли без всякой маскировки, словно ни маскировочных средств, ни другого места на аэродроме для них не нашлось. И хотя было Башенину не до того, чтобы заниматься разглядыванием этих самолетов и их подсчетом, невольно отметил про себя: новенькие, и все больше «мессера» да одномоторные «юнкерсы», двухмоторных почти нет. А потом, и было этих самолетов что-то уж слишком много даже для такого большого аэродрома, каким был этот, крестообразный. Это еще раз укрепило Башенина в мысли, что перегнали самолеты сюда, видимо, недавно, может, даже накануне, и рассредоточить еще не успели. И вывод сделал: неспроста, немцы наверняка что-то здесь замышляют. Но что именно — гадать не стал — не его дело, пусть над этим головы ломают в штабах, там своих стратегов полно. И все же это открытие его взволновало, и он, словно теперь уже не собственная жизнь, а это стало для него главным, заскользил взглядом по всему аэродрому в надежде увидеть еще что-нибудь такое, что могло бы подтвердить его догадку. Но больше ничего подозрительного, кроме нескольких автомашин и кучки людей, не увидел. Причем люди, несмотря на дождь, находились не на стоянках возле самолетов, как это бывает иногда на аэродромах даже в нелетные дни, а на самой кромке летного поля, перед первой линией самолетов, и, похоже, чего-то ждали. Не сразу, но Башенин догадался: ждали эти люди их. И от догадки этой у него опять нестерпимо заныло в груди, запокалывало между лопаток, и он уже с открытым беспокойством начал озираться по сторонам, словно и впрямь собирался хвататься за красное кольцо парашюта. Потом, не вытерпев, толкнул локтем в бок Овсянникова:
— Ну что?..
— Погоди, погоди, — был ответ.
Аэродром, теперь уже почти до конца выбравшись из облаков, огромным серым крестом продолжал неумолимо наступать на самолет, готовый вот-вот вползти на курсовую черту в плексигласовом полу кабины. Башенин увидел теперь и сигнальные полотнища, выложенные там, верно, специально для них, чтобы не перепутали, на какую из полос садиться. Причем выглядели эти полотнища а пелене тумана и дождя так же причудливо-зловеще, как и сам крест аэродрома. Крестом же показался Башенину и скальный выступ на сопке слева, куда он безотчетно, а может, чтобы унять предательский тик, вдруг так некстати появившийся на правом веке, перекочевал затем взглядом. И облака, что продолжали висеть над сопкой неподвижно и глухо, как стена, таили в себе так много чего-то бесконечно унылого, что Башенин, уже напрягшийся до предела, поостерегся долго задерживать там взгляд, опять поспешил перевести его на аэродром.
![И снова взлет...](/storage/book-covers/a3/a33b3145ecae004ccba5b84e7bcda4f02ae71882.jpg)
От издателяАвтор известен читателям по книгам о летчиках «Крутой вираж», «Небо хранит тайну», «И небо — одно, и жизнь — одна» и другим.В новой книге писатель опять возвращается к незабываемым годам войны. Повесть «И снова взлет..» — это взволнованный рассказ о любви молодого летчика к небу и женщине, о его ратных делах.
![Бродовский котел](/storage/book-covers/05/05818e05aaec8c31b0384d9097f296cdcb30b2b6.jpg)
«Бродовский котел» — книга об одной из ярких страниц Великой Отечественной войны. В сборнике рассказывается о том, как войска 1-го Украинского фронта, осуществляя Львовско-Сандомирскую операцию, летом 1944 года прорвали сильнейшую оборону противника, окружили и разгромили восемь немецко-фашистских дивизий.Воспоминания непосредственных участников этих боев, очерки писателей и журналистов, публикуемые документы рассказывают об исключительной напряженности и ожесточенности боевых действий, об отваге и мужестве пехотинцев, танкистов, артиллеристов, конников, летчиков, саперов, связистов, о совершенных нашими воинами героических подвигах при окружении и ликвидации крупной вражеской группировки.
![Годы испытаний](/storage/book-covers/25/25d23f44e4d6b888ce16c7aa226af0ce722aee67.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Полководец. Биографическая повесть](/storage/book-covers/a4/a43a8e40bf23d5804bbc84d2ed11383c9e772140.jpg)
Книга рассказывает о выдающемся советском полководце, активном участнике гражданской и Великой Отечественной войн Маршале Советского Союза Иване Степановиче Коневе.
![Друг другу вслед](/storage/book-covers/7f/7fc400ccaebc7ac8d968781341e90fc8b618f9cc.jpg)
Роман рассказывает о подвигах уральцев и сибиряков в годы гражданской войны, которые под руководством В. Блюхера, Н. и И. Кашириных, И. Грязнова громили белогвардейцев на Восточном фронте, а затем броском через Сиваш определили судьбу «черного барона».
![Сильные духом (в сокращении)](/storage/book-covers/91/910cd6789f77b0160c14d45982ef05bc4348b87f.jpg)
Американского летчика сбивают над оккупированной Францией. Его самолет падает неподалеку от городка, жители которого, вдохновляемые своим пастором, укрывают от гестапо евреев. Присутствие американца и его страстное увлечение юной беженкой могут навлечь беду на весь город.В основе романа лежит реальная история о любви и отваге в страшные годы войны.