Провокатор - [13]

Шрифт
Интервал

- Ну… если вы так уверены, хотите пари? - барон галантно поклонился. - Я предлагаю…

- Победителю достанется мой поцелуй! - внезапно перебила его вспыхнувшая Наташа.

Публика ахнула, Белевский-старший каким-то образом обратил это в шутку, а я настолько обомлел, что повелся. Мы хлопнули по рукам в присутствии арбитров - Семена Аркадьевича и того самого инженера-путейца.

- Смотрите, не подведите! - не упустил поддеть меня капитан, - Значит, в ближайшее время?

Вот чего я полез, а? Вроде в 1898 году, вроде где-то весной, но точно я не помню… да и бог весть как тут идут события, сам-то я наворотить не успел, но мой перенос вполне мог быть частью какой-нибудь большой встряски. Ладно, двум смертям не бывать.

- В пределах трех-четырех месяцев. Сперва морская фаза, потом сухопутная, потом оккупация. Ну а позже можно ожидать очередной революции в Колумбии с установлением проамериканского режима или, того проще, провозглашения независимости Панамы от Колумбии - мелкое государство будет нуждаться в защите, и тут добрый дядя Сэм, исключительно из-за приверженности идеалам свободы и демократии, поможет маленьким, а взамен попросит какую-нибудь мелочь, вроде бессрочного пользования зоной будущего канала.

***

До Спасской заставы я доехал на конке, а дальше по сложившейся привычке решил пройтись пешком, оттуда до Симоновой слободы, где меня ждали несколько дел, было километра три, полчаса скорым шагом.

Зубатовская ячейка на кожевенном заводе ждала лектора, на заводе Бари сделали пробные надоконные перемычки и… кульман. Когда я первый раз увидел чертежников в строительной конторе, я поразился, что они сидят за обычными столами, разве что с немного наклоненной поверхностью и работают обычными же линейками да угольниками. На весь чертежный зал не было ни единого кульмана! Оказалось, что этот привычный мне с молодости и такой удобный инструмент тут еще неизвестен! Я тогда объявил Шухову, что мной еще два года назад была подана заявка на патент и что производством должна заниматься немецкая фирма Франца Кульмана во Вильгельмсхафене, но пока суть да дело, чего бы нам самим не сделать себе такой на пробу? Принцип простейший, пантограф да угломерная головка, к которой прикреплены две взаимно перпендикулярные линейки… Шухов въехал сразу, несмотря на мой кривенький эскиз, в котором я попервоначалу забыл о противовесе, но через пару дней мы доработали чертежи и отдали в работу. А уже через неделю с завода сообщили, что было бы невредно посмотреть на то, что получается и подправить, если будет нужно.

Дорога вела от заставы на юг, где-то справа была Москва-река, где-то слева, судя по сильному запаху - городские бойни. Шел я там, где в мое время был самый что ни на есть “центр города”, а сейчас здесь местный МКАД, Камер-Коллежский вал. Впрочем, “московские” домики с дощатыми заборами ничем не отличались от таких же патриархальных, но уже “замкадовских” строений. Теми же самыми были и заснеженные овражки, и крики петухов и домашней скотины. Большая деревня, вот точно - такие же домишки встречались по всей Москве, правда, в пределах бульваров их оставалось все меньше, да и живности в них держали разве что собак и кошек.

Ориентироваться приходилось больше по направлению улиц - если в центре уцелевшие до XXI века здания попадались чаще, то в этих краях почти ничего знакомого еще не построили, да и табличками с названиями улиц власти не злоупотребляли.

Ворота Крутицких казарм были распахнуты, за ними на плацу строились кавалеристы, вернее, жандармы - уж больно характерные султаны торчали над полицейскими шапками. В холодном воздухе были слышны неразборчивые команды, топали копыта, всхрапывали кони, лязгали ножны о пряжки сбруи и над людьми и лошадьми поднимался пар.

Симоновский вал, припорошенный свежим снегом, вел меня дальше на завод, но малость не доходя до обнесенных валами пороховых складов, у ворот кирпичного, что ли, завода собралась толпа в три-четыре сотни человек, заметил я и десятка полтора городовых в отдалении. По мере приближения стало видно и слышно рабочего в коротком пальто или бушлате, стоявшего на бочке среди таких же явных работяг и работниц и вездесущих пацанов.

- Глядите, что делается, люди! С лета сверхурочными замучали! Вздохнуть некогда! Вроде как дают копейку заработать, да с того заработка и помереть недолго! Шутка ли - по шестнадцать часов в заводе! - при каждом слове изо рта вылетали облачка пара.

Толпа колыхалась, слушала и негромко гудела.

- А кто на сверхурочных горбатится не хочет - тем штрафы на блюдечке, на-ко вот, чтоб не артачился! - покрасневший от холода кулак поддерживал взмахами каждую фразу.

- Верно! Верно! - раздались в разных местах голоса, но тут из здания рядом с воротами появилась группа почище - видимо, дирекция да мастера. Толпа тревожно загомонила и качнулась навстречу.

- Чего вам еще надо, православные? Работа есть, крыша над головой есть, не голодаете, - громко начал откормленный бородач в шубе и бобровой шапке.

- Ага, гнилье из заводской лавки жрем, хуже скотины! - выпалили из толпы.

- И праздничных дней лишают! - подхватил оратор с бочки. - Жадность давит, что люди Рождество да Святки гуляют, срезать придумали! По шестнадцать часов ломаешься, дак еще и это! Без отдыха даже лошади дохнут, а мы люди!


Еще от автора Д Н Замполит
Герильеро

Середина шестидесятых, команданте Че Гевара проверяет на практике свою теорию создания партизанского очага. Центр Латинской Америки, Боливия, плоскогорье Альтиплано, партизанщина, городская и не очень герилья. Индейцы кечуа и аймару, шахтеры оловянных рудников, солдаты и рейнджеры, американские инструкторы, бывшие нацисты, коммунисты и леваки всех мастей и один студент-этнограф. И мир на пороге потрясений 1968 года. ¡Hasta la victoria siempre!


Председатель

Профессия инженера Скамова – строитель. За двадцать лет заготовлено немало кирпичиков будущего общества – Союз Труда, артели, издательства, Красная гвардия, Советы по всей стране, но помимо них есть сепаратисты, колоссальные долги, интересы других держав, да и неизвестно, как дальше себя поведет «широкий фронт». Главное – не дать раскрутиться маховику взаимоистребления. Вся власть Учредительному собранию! Вся власть Советам!


Пораженец

Огромное, разбросанное по всей России, движение кооператоров, Строительное общество, подпольная организация, со своими мастерскими, типографиями, дружинами, комитетами, школами, крестьянскими братствами, рабочими группами, студенческими кружками, военными союзами, со своими стачками, демонстрациями, интригами и арестами — сможет ли все, созданное инженером Скамовым устоять в урагане Большой Войны?


Команданте

Порог буйного 68-го года, партизанская республика в сердце Анд, подъем профсоюзного движения, патриотически настроенные офицеры и другие общественные силы. Индейцы гуарани, аймару и кечуа, шахтеры оловянных рудников и нефтяники, солдаты и рейнджеры, американские инструкторы, бывшие нацисты, коммунисты и леваки всех мастей. Команданте Че Гевара, городские партизаны Гильен и Маригелла, молодой преподаватель Абимаэль Гусман, братья Кастро и один бывший студент-этнограф из Москвы, ныне команданте Тупак Амару. Партизанский очаг создан, теперь нам нужна партизанская страна. ¡Hasta la victoria siempre!


Пулеметчик

Как говорил Антон Павлович Чехов, “Если в начале пьесы на стене висит ружье, то к концу оно должно выстрелить”. Ружья, развешанные инженером Скамовым в первой части, уже стреляют, дом построен, Митяй усыновлен, дерево посадить недолго… Живи да…


Кто вы, «товарищ Саша»?

Еще раз о царицынском покушении на Троцкого. Журнал «Дождь», № 13, Москва, 1987 г. (Фанфик на «Недостреленного» — https://author.today/work/57143).


Рекомендуем почитать
Летописец 2

Писатель-фантаст Михаил Евгеньев видел сны о жизни чародея Костóнтиса. В один из дней маг оказался в другом мире, а сам Михаил вынужден был принять управление телом на себя. С тех пор его звали Мих-Костóнтис. Вселенец в попаданце оказался на иной планете, где люди до сих пор воевали холодным оружием. Тут имелись порталы, через которые иногда приходили демоны. Для того чтобы выжить в непростых условиях, Михаилу пришлось вспомнить то, чему его учил постановщик трюков каскадеров и не только он…


Тайна Бирюзового дракона

Замыслы Великой Вселенной неисповедимы. Сбросив с мостика в пещерный провал, она без устали посылает меня в разнообразные миры не то в роли миротворца, не то разрушителя планов, которые идут вразрез с её невероятными задумками. Мои планы тоже рушатся. Хотела отсидеться у дедушки в Учебке, ан нет. «Труба трубит», и я вновь шагаю в портал, который приведёт меня в незнакомый мир, к встречам и старым друзьям.


Демиург своей судьбы

Николай, обычный подросток из необычной семьи. Из-за странного стечения обстоятельств попадает в другой мир, где попытается найти свое место и обрести простое человеческое счастье. Но подойдет ли оно ему? Примечания автора: Автор новичок и это его первое произведение. В произведении намеренно используется скудное описание, чтобы читатель сам представлял мелкие детали, погружаясь глубже в повествование.


Азраиль. Спустись с Небес! Том 1

Меня зовут… нет, не так. У меня много имен — в каждом народе и на каждом Небе меня называют по-разному. Вспомнить все свои имена невозможно, зато одно имя является для меня родным. Азраиль. Меня зовут Азраиль… и я когда-то был Богом. Точнее, человеком, что по силе своей достиг уровня семи Богов. Но я был наивен, когда верил в святость Богов. Наивен и глуп, и потому поплатился. Детьми, силой и всем, что ценил. Но теперь я другой. И пришло время создать своё Небо.


Околозима

Шестая часть текстового аниме о попаданце в японского школьника в 1989 году.


Ханец

История Хенга, сотника Ханьской империи эпохи Древнего мира, начавшего жизненный путь крестьянином. Хенг не подозревает о своих скрытых способностях, но однажды становится одним из участников большой Игры под названием «Останется только один». Но не всё просто и очевидно. Обычный житель Древнего мира поверил бы в стандартную байку для новых Игроков, но не двуживущий — редкий участник Игры. Он докапывается до правды и не собирается играть по правилам Игры, но на его мнение всем фиолетово…