Прошлой ночью в XV веке - [28]

Но для начала необходимо покончить со всеми неясностями, доказав себе, черным по белому, что сведения, полученные мной прошлой ночью, обыкновенная выдумка.

Я беру свой ранец и, выбежав в коридор, чуть не сбиваю с ног господина Кандуйо, который выражает свое сочувствие Бергу и Ванье из 1-й бригады. Увидев его испуганное лицо, я рассыпаюсь в извинениях и считаю своим долгом объяснить, что спешу проверить кое-какие подробности в досье Green War.

— Берегите себя, Тальбо! — с отеческой заботой советует мне заместитель управляющего. — Помните о своем коллеге!

Садясь в машину, я вдруг обнаруживаю пропажу луковицы. С минуту колеблюсь, раздумывая, не купить ли другую, но потом говорю себе, что суеверие — это ловушка, что талисман только усугубляет воздействие того, от чего призван охранять. Я уж как-нибудь избавлюсь от этого морока усилием разума, а не слепой верой в псевдо-волшебные свойства какой-то луковицы.

10

В справочном зале Архивов департамента Эндр стоит смешанный запах свежего бетона, антимоли и грибковой плесени. Тишину нарушают лишь сдержанные покашливания. Сев между дряхлым эрудитом, дремлющим над старинным фолиантом, и юной девицей, которая делает выписки из кадастра, я погружаюсь в чтение описи древних документов, увенчанной заголовком «Фонд семьи де Гренан». Пропускаю ранние века, машинально замедляю чтение, добравшись до начала XV века, и внезапно останавливаюсь на номере 49 J 1/13/9:

Свидетельствуем о заключении брачного контракта между Жаком Куртеленом Торси, бароном де Гренан и Изабо Анной де Гренан, имевшем место в пятницу после Рождества 1428 года в Шатийон-сюр-Эндр, а также о составлении завещаний обеими сторонами.

Подписано: Ж. Сонью, заверено аббатом Ю. Мерлемом.

Я холодею. Пятница после Рождества 1428 года! Слово в слово то, что сказано в послании, собственноручно записанным мною прошлой ночью! Открываю и тут же снова закрываю ранец, боясь переносить эти строки в свой блокнот: не дай бог, они укрепят силу раздвоенной сущности, пустившей корни у меня в голове!

С бьющимся сердцем я подхожу к хранительнице и прошу показать мне оригинал этого документа. Заполняю бланк в трех экземплярах и одновременно выражаю удивление тем фактом, что в фонде Гренана отсутствуют другие письменные свидетельства событий ранее 1492 года.

— Пожар! — лаконично сообщает она.

И отдает мой запрос архивисту в халате, который направляется в хранилище. Сама же продолжает увлеченно читать журнал «Музеи Франции» и явно не расположена беседовать со мной. Я возвращаюсь к своему столу.

Через несколько минут архивист приносит мне обрывок заплесневелого пергамента в рамке под стеклом; он истерт на сгибах, а чернила разъедены временем и сыростью. Я подношу его вплотную к глазам, но мне удается разобрать лишь часть фразы:

…пруда, дабы служить мессу каждую неделю, в день его кончины, LX старых экю аббату Юрсену Мерлему.

От шока у меня темнеет в глазах. Я заставляю себя поднять голову и несколько секунд рассматриваю лепной потолок перед тем, как убедиться, что я правильно расшифровал бледные строчки. Нет, я не ошибся: там действительно написано «Юрсен Мерлем». Каким же чудом мое подсознание смогло угадать не только дату свадьбы Изабо, но и имя ее исповедника, да еще такое редкое?! Я ведь прекрасно помню, что никто не называл при мне ни то, ни другое! Разве что один из акционеров замка пробрался в мою комнату, пока я спал, и нашептал мне все это на ухо, чтобы создать иллюзию реальной встречи с Изабо и моей жизни в ее время?

Стиснув голову руками, я медленно массирую виски и, в конце концов, эта сюрреалистская догадка становится единственным рациональным объяснением последних событий. Либо кто-то вздумал меня заморочить, либо во мне проснулась память о прошлом существовании, либо в меня переселилась душа умершей женщины.

Есть ли у меня выбор?

* * *

Выхожу из архива и еду в центр города, то и дело застревая в пробках. Я решил вернуться к истокам заговора. Иными словами, к первому человеку, который произнес имя Изабо де Гренан.

Когда я подъезжаю к зданию почтамта, Мари-Пьер как раз грузит корзины с рассортированной корреспонденцией в свой желтый фургон. С минуту я наблюдаю за ней из машины, оставаясь незамеченным, — это даст мне лишнее преимущество. Но она тут же что-то учуяла: внезапно бросает работу, вертит головой во все стороны, как охотничья собака, и, заметив меня, приветствует веселым «ку-ку!».

Крякнув с досады, я выбираюсь из машины и иду к ней, старательно изображая спокойствие. Она встречает меня фамильярным тычком в грудь и игривым возгласом:

— Ого! Я вижу, вы сегодня ночью не скучали!

Я испуганно оглядываюсь. На мое счастье, сегодня базарный день, и окружающие слишком нагружены покупками и слишком спешат, чтобы интересоваться чужими делами. Я колко спрашиваю:

— Что вы имеете в виду?

— Да вашу встречу с возлюбленной! Она меня разбудила в четыре утра и подробно описала, что вы с ней проделывали. Там, в астрале, все прямо ходуном ходило! Уж поверьте мне, вы с ней два сапога пара!

Я с трудом перевожу дыхание и вынуждаю себя настроиться на ее волну, чтобы войти к ней в доверие.