Притворщица - [13]
Изабель задрожала еще сильней, зубы ее стучали.
— Я д-должна. И н-назад х-хода н-нет…
Терренс нахмурился.
— Изабель!
— М-м-мм? — простонала она.
Он взял ее за подбородок, поднял вверх лицо.
— Изабель!
— М-м-м… Что?
— Успокойся же наконец. Ничего страшного не произойдет. Да и зрителей сегодня совсем немного.
Она вяло покачала головой.
— Неважно. Все равно я сейчас упаду в обморок.
— О господи! — воскликнул Терренс. — Этого еще не доставало!
Изабель молча уставилась на него, прислушиваясь к звону в ушах.
— Держись, милая! — Терренс бросил быстрый взгляд на сцену. — Соберись! Твой выход!
— А если я все-таки упаду?
— Дьявольщина! — буркнул Терренс. Он быстро вытащил из кармана плоскую фляжку и торопливо открутил крышечку. — Вот, выпей это. Должно помочь. Говорят, всем актерам помогает!
— П-помогает? — отрешенно повторила Изабель. Рассеянно она поднесла фляжку к губам и сделала большой глоток. Бренди огненным шаром покатилось по ее пищеводу.
— У-ух! — выдохнула она.
— Это должно тебя согреть и успокоить, — заверил Терренс и поспешно отобрал у нее заметно полегчавшую фляжку.
— Успокоить? — недоверчиво переспросила она, прислушиваясь к огненной буре, бушующей у нее в животе.
— А теперь глубоко подыши и успокойся, — посоветовал Терренс.
— Не могу, — ответила Изабель, но тут же принялась дышать — быстро, нервно.
— О боже, они уже закончили! — ахнул Терренс, провожая глазами уходящих со сцены актеров. — Твой выход!
— Мой выход, — безразлично повторила она. Затем выхватила из рук Терренса фляжку и жадно прильнула к ней.
— Изабель! — воскликнул он.
К ним подбежал Джек, помощник режиссера, и быстро прошептал:
— Изабель, на сцену!
— О-о! — простонала она, возвращая Терренсу опустевшую фляжку.
— Все будет хорошо, — напутствовал ее он.
Затем Терренс взял ее за плечи и вытолкнул из кулис на ярко освещенную сцену. Изабель услышала неясный гул зрительного зала. Да они же сейчас разорвут ее на клочки!
Она мертвой хваткой вцепилась в бархат кулисы.
— Нет!
— Да! — рявкнул Терренс.
Он оторвал ее от кулисы, подтолкнул вперед, и Изабель оказалась одна — совсем одна на огромном пустом пространстве, залитом светом софитов.
Ее охватил ужас. Из черной глубины зала на нее смотрели лица — сотни, тысячи, миллион лиц! Она видела их словно сквозь туман. Откуда-то издалека, из другого мира, до нее донеслись слабые звуки музыки.
Затем они умолкли, и наступила мучительная пауза.
— Ты пропустила вступление, — зашипел из кулис Терренс.
Вновь заиграл рояль, Изабель стояла как вкопанная, совершенно не представляя, что она должна делать. В зале послышались смешки. Аккомпаниатор отчаянно колотил по клавишам, повторяя вступление снова и снова.
Наконец Изабель показалось, что она сумела уловить нужную фразу. Она глубоко вздохнула и принялась петь. Собственно говоря, пением это назвать было трудно. Вой мартовских котов на крыше, вечернее кваканье лягушек в пруду, скрип колес на телеге нерадивого хозяина с большим правом могли бы называться музыкой, нежели те звуки, которые издавала Изабель.
Смех в зале нарастал, превращаясь в хохот, но Изабель, согретая содержимым заветной фляжки, не слышала его. Расхрабрившись, она отважно полезла в верхнюю октаву и завизжала, словно садовая пила.
— Двигайся! Не стой как истукан! — донесся из кулис яростный шепот Терренса.
Изабель неловко проковыляла налево, отчаянно выкрикивая текст песенки. Напрасный труд! В зале стоял такой шум, что перекрыть его не смог бы и артиллерийский полк.
Ну, хватит! Пожар, зажженный бренди, продолжал бушевать в груди Изабель. Она презрительно взмахнула рукой в сторону публики и направилась к правой кулисе.
Но далеко не ушла. На сцену неожиданно выскочил Терренс и крепко схватил беглянку за руку. Уловив тональность, он запел низким баритоном слова, предназначавшиеся композитором для нежного женского сопрано:
— «Любовь моя нежнее роз…»
Со слухом у Терренса было все в порядке. Вконец опешившая Изабель стала подпевать ему. Терренс дождался конца куплета и коротко приказал:
— Пой!
— «Любовь моя нежнее роз…» — подхватила Изабель. Внезапно Терренс сделал с нею пируэт. Голос Изабель дрогнул и завибрировал. Сцена поплыла у нее перед глазами, и стало непонятно, где лево, а где право. Видя, что Изабель вот-вот упадет, Терренс бросился на колени, прижимая к полу подол ее платья. Затем залихватски тряхнул волосами и стал по-цыгански отбивать ритм, колотя себя по груди ладонями. Так они и допели до конца последний куплет.
Когда все закончилось, Терренс вскочил с колен и высоко поднял вверх руку Изабель. Зал ответил им дружным хохотом и свистом. На мгновение Терренс отпустил ее и тут же протянул ей руку, желая вывести героиню вечера на поклон. Она недоуменно уставилась на протянутую ладонь и растерянно заморгала, не понимая, что от нее требуется.
— Дай ему руку, Изабель, — донеслись подсказки зрителей из зала.
Она наконец сообразила, чего от нее хотят, и протянула Терренсу руку жестом куклы-марионетки.
Из зала донеслись новые возгласы, свист и мяуканье. Терренс учтиво принял руку Изабель и почтительно припал к ней с поцелуем. Совершенно растерявшаяся Изабель принялась яростно выдергивать ее, но Терренс не отпускал. Она удвоила усилия, и после сильного рывка оба они потеряли равновесие и растянулись на сцене.
Красавица леди Capa уверена, что убила лорда Равенвича, покушавшегося на ее честь. В панике она бежит прочь и… оказывается в доме провинциального графа Грэя. Боясь открыть ему правду, Capa притворяется, что потеряла память. Ей нужно убежище на какое-то время, и она уверена, что без труда сможет обвести вокруг пальца этого простака. Но граф так же умен, как и красив; Capa неожиданно для себя теряет голову… И тут на сцене появляется лорд Равенвич, жаждущий мести…
Ночью в спальню к прелестной Чентел ворвался незнакомец в маске, и с этого мгновения ее жизнь превратилась в водоворот самых неожиданных и опасных событий. Фиктивный брак с высокомерным лордом Ричардом Сент-Джеймсом, в котором она узнала своего ночного гостя, похищение, предательство, поиски сокровищ — и это только начало. И еще любовь, подобная смерчу…
О французской революции конца 18 века. Трое молодых друзей-республиканцев в августе 1792 отправляются покорять Париж. О любви, возникшей вопреки всему: он – якобинец , "человек Робеспьера", она – дворянка из семьи роялистов, верных трону Бурбонов.
Восемнадцатый век. Казнь царевича Алексея. Реформы Петра Первого. Правление Екатерины Первой. Давно ли это было? А они – главные герои сего повествования обыкновенные люди, родившиеся в то время. Никто из них не знал, что их ждет. Они просто стремились к счастью, любви, и конечно же в их жизни не обошлось без человеческих ошибок и слабостей.
В середине XIX века Викторианский Лондон не был снисходителен к женщине. Обрести себя она могла лишь рядом с мужем. Тем не менее, мисс Амелия Говард считала, что замужество – удел глупышек и слабачек. Амбициозная, самостоятельная, она знала, что значит брать на себя ответственность. После смерти матери отец все чаще стал прикладываться к бутылке. Некогда процветавшее семейное дело пришло в упадок. Домашние заботы легли на плечи старшей из дочерей – Амелии. Девушка видела себя автором увлекательных романов, имела постоянного любовника и не спешила обременять себя узами брака.
Даже лишившись родины, общества близких людей и привычного окружения, женщина остается женщиной. Потому что любовь продолжает согревать ее сердце. Именно благодаря этому прекрасному чувству русские изгнанницы смогли выжить на чужбине, взвалив на себя все тяготы и сложности эмиграции, — ведь зачастую в таких ситуациях многие мужчины оказывались «слабым полом»… Восхитительная балерина Тамара Карсавина, прекрасная и несгибаемая княжна Мария Васильчикова — об их стойкости, мужестве и невероятной женственности читайте в исторических новеллах Елены Арсеньевой…
Юная Гизела, дочь знаменитого скрипача Феррариса, встретила, гуляя по романтичному Венскому лесу, таинственного незнакомца — и, словно по наваждению, оказалась во власти первой любви. Увы, прекрасное чувство грозит обернуться горем на пути влюбленных стоят непререкаемые законы высшего света. Но истинная любовь способна преодолеть все преграды, и по-прежнему звучит дивной мелодией вальс сердец…
Кто спасет юную шотландскую аристократку Шину Маккрэгган, приехавшую в далекую Францию, чтобы стать фрейлиной принцессы Марии Стюарт, от бесчисленных опасностей французского двора, погрязшего в распутстве и интригах, и от козней политиков, пытающихся использовать девушку в своих целях? Только — мужественный герцог де Сальвуар, поклявшийся стать для Шины другом и защитником — и отдавший ей всю силу своей любви, любви тайной, страстной и нежной…
Клер Мэлони была единственной дочерью состоятельных родителей, но это не помешало ей выбрать себе в друзья Рони Салливана – дерзкого, отчаянного сорванца. Несмотря на сопротивление семьи, они поклялись принадлежать друг другу… но грянула беда – ужасное преступление положило между ними непреодолимую преграду. Рони исчез из жизни Клер на долгие двадцать лет. И вот они встретились вновь – богатый преуспевающий бизнесмен и отчаявшаяся одинокая женщина…
Этот роман – попытка автора вернуться в век минувший. С высоты века нынешнего он кажется странным и даже сказочным. В нем жили наши бабушки: влюблялись, создавали семью и верили в счастливое будущее…Маленькая девочка Августина поселяется вместе с отцом в городе со странным названием Любим. Она как-то слышала, что ее мама – дама «голубых кровей». Поэтому изо всех сил старается соответствовать: старательно учится всему тому, чему обучают детей исправника Сычева, в доме которого она живет. Пригодятся ли ей эти знания? Ведь начало двадцатого века – эпоха бурных событий и крушения всех жизненных устоев.
Три молодые женщины, три верные подруги каждый месяц встречаются за коктейлем, чтобы поделиться своими секретами и посплетничать. Все три живут полной жизнью красивых, деловых женщин. Но как бы ни были они удачливы, в жизни каждой из них наступает черная полоса, когда случайная встреча в коктейль-баре со старой знакомой едва не разрушила их дружбу…
В номере роскошного нью-йоркского отеля по приглашению кинозвезды Лили собираются четыре давние подруги. Богатые, красивые, еще в ранней юности познавшие все прелести и сложности чувственной любви, они разными, порой экстравагантными способами добились жизненного успеха. Лили убеждена, что одна из них — ее мать. Но кто именно? Ведь в жизни каждой из них есть своя тайна.Продолжение этой запутанной истории читайте в романах « Великолепная Лили » и «Соперницы».