Принцип крекера - [2]

«Балтика» томилась в дальнем углу причала.

…Как Глеб Никитин узнал про то, что их министерство планирует послать яхту за границу, на регату, он уже и не помнил. Прорваться к начальнику порта он смог самостоятельно, а убедить старого моряка в том, что будущий экипаж в гонку он должен подбирать собственноручно, ему помог однокашник, к тому времени уже доросший до капитана дальнего плавания и почти ставший в те времена трудовым героем. Тот смеялся: «Ну и зачем тебе эта парусная романтика?! Давай-ка я лучше тебя в выгодный рейс возьму, денег привезешь полчемодана, заходы будут у нас валютные, а?»

Потом на «Балтике» появился Валерка.

Тощий, долговязый подросток, выше Глеба почти на полголовы, поражал тем, что мог абсолютно искренне плакать, если на их яхте что-то не получалось. Валерка целыми днями ошивался в порту, занимаясь под командованием капитана Глеба разнообразными делами по подготовке «Балтики» к предстоящей регате; если не бегал по цехам, то всегда что-нибудь сосредоточенно строгал, пилил, точил на наждаке. Школу он закончил летом, до армии ему оставалось чуть меньше года, и почти все его желания на этой земле были связаны с яхтой. Он и на самом деле бредил морем и парусами.

Мама у Валерки умерла, когда он учился в девятом классе. Из близких его родных оставалась только бабушка в Вышнем Волочке, которую от внука и от их портового города отделяла не одна тысяча километров. Валерка Ульянов, штатный матрос яхты «Балтика», жил в просторной комнате коммунальной квартиры один. Отстаивая свое право заниматься парусом, он готов был не только рыдать, но и драться.

…Глеб Никитин был вынужден уволиться с «Балтики» еще до регаты. Семья — это всегда заботы, но не всегда приятные. Обнялись они тогда с Валеркой крепко-крепко и расстались на много лет.

В июне прошлого года страницы меню уличного курортного ресторанчика, которое просматривал Глеб, заслонила чья-то плотная тень. Он терпеливо не поднимал взгляда от перечня вкусных блюд и ждал, а тень так же упрямо не покидала списка холодных закусок.

— Ну и…

Перед ним стоял Валерка. Здоровый, широкоплечий, загорелый мужик! Слез от такого уже не стоило ожидать, а последние сомнения Глеба Никитина насчет его жизненных приоритетов рассеялись после вторых и третьих приветственных фраз, когда Валерка невнимательно хлопнул его огромной ручищей по плечу, поправил очки и пророкотал:

— Слушай, пошли в залив, походим немного в выходные, я тут договорился насчет одной яхточки на пару дней.

Невероятна была их случайная встреча после такой долгой разлуки, но еще удивительнее была сама жизнь Валерки в эти годы!

…Отслужив срочную на флоте, он опять вернулся к своим любимым яхтам. Где-то подрабатывал, участвовал в каких-то парусных соревнованиях, был на заработках за границей, вкалывал на судостроительных фабриках в Германии, в Польше, сам сооружал маленькие парусные лодки на бескрайних просторах России.

Потом решительно устроился матросом на океанский пассажирский парусник. Это и была его настоящая свобода!

Последние несколько лет он жил на Антигуа, небольшом островке в Карибском море.

— …Обычно я в мае к отпуску начинаю потихоньку готовиться. Встречаюсь с судовыми агентами, уточняю у них, когда и какие яхты будут заходить в это время на Антигуа, договариваюсь заранее об условиях. Каждой весной устраиваюсь матросом на яхту, идущую в Европу, и за очень приличные деньги, которые платят хозяева, три-четыре недели наш наемный экипаж гонит ее через Атлантический океан! Потом из какого-нибудь подходящего порта, куда заходит эта яхта, на самолете лечу к себе, в коммуналку, живу там несколько дней, а потом — дальше в Россию, на все лето в бабушкин дом, на речку.

Счастливый Валерка откинулся спиной на кормовой поручень, цепляясь за порог каюты длинными ногами. На палубе скромной и уютной яхточки было тепло, ветерок гнал ее плавно, без рывков и понуждений, разговаривать под пиво со старинным приятелем было неимоверно приятно.

— После отдыха, примерно в сентябре, беру билет на самолет опять в Европу, обычно в Лондон, нанимаюсь там такелажником на какой-нибудь большой пассажирский парусник, круизер, с заходами в Средиземку, ну, может быть, и еще в какие-нибудь африканские порты, и добираюсь так, понемногу, к себе домой, на Антигуа. Знаешь, я там себе тоже яхту купил, гоночную, она у меня в гавани, на воде, постоянно стоит, а на лето, ну, на наше лето, пока я-то в России, на берег ее поднимаю.

— Дом там построил, или квартира есть?

— Не, я же говорю, на яхте живу. У меня на ней холодильник есть, плитка газовая, телевизор поставил.

— И чем занимаешься на своем острове? Просто живешь?

— Почему просто… Работаю. Я же специалист по гелькоутам, по пластикам, смолам, делаю качественный ремонт корпусов яхт. Ну, не так, чтобы рабочий день у меня, как на заводе у токаря… Хожу на своей яхте по океану, ловлю рыбу, читаю. Просят починить чего-нибудь кому на яхте — я еду на нее, занимаюсь. Когда хочется.

Продолжая удивляться неожиданным сюжетам, капитан Глеб улыбался.

— Представляешь, ты единственный человек в России, кто работает на Карибах, а отпуск проводит в Вышнем Волочке!