Приготовительная школа эстетики - [8]
Сам мрачноватый образ современности скоординирован здесь со светлым образом истинной поэзии, и весь строй параграфа подчинен, логике проповеди, увещевания. Кто же из романтиков подойдет под образ «пишущего стихи юноши»? Таких, очевидно, нет среди «иенских» романтиков. Прибавим, что в другом месте «Эстетики» Жан-Поль разношерстной писательской компании Бардта, Кранца, Вецеля, Меркеля с их ложными, по его мнению, тенденциями противопоставляет «комические волдыри, родимые и жировые пятна (обычно лишь чрезмерности правильной тенденции)» — ...и тут Жан-Поль (во втором издании) приводит список из одиннадцати писателей (§ 32; V 127 19 — 20). Из них лишь Вайссер и Ст. Шютце стоят дальше от романтического движения. Эти писатели отражают, следовательно, правильную тенденцию — хотя и вносят в нее искажения. После этого не остается даже претендентов на роль «нигилиста» (из § 2)[38]! Персонифицируя «нигилизм», Жан-Поль задевал тенденцию, а не лиц. Тенденция — широка: она совпадает со всей культурно-философской наклонностью эпохи к субъективизму, индивидуализму, к фихтеанскому Я. Персонификация позволяет избежать отвлеченности терминов: в «нигилисте» Жан-Полю важен живой образ целой тенденции. С куда большей ясностью эта тенденция выявилась, с точки зрения Жан-Поля, спустя два десятилетия после написания «Приготовительной школы эстетики» Бросая взгляд на эту работу в опубликованной в 1825 году «Малой заключительной школе к Эстетической приготовительной школе», Жан-Поль воспользовался словом «нигилист» в заголовке параграфа, устанавливавшего связь с соответствующим параграфом «большой» «Школы» Здесь Жан-Поль еще раз подчеркнул, ссылаясь и на Руссо, необходимость для поэта заниматься науками (вопрос ставится настоятельней, чем прежде). Настроенный куда скептичнее прежнего, Жан-Поль писал, что «многие из новых поэтов научились немногому или совсем ничему не учились, — а только сочинять» (V 459.15 — 16). «Надеюсь, — продолжал Жан-Поль, — у нас найдется не один романист, у которого в голове нет иных сокровищ помимо запасов воды и который, несмотря на это, на всякую Пасхальную и Михайлову ярмарку выдает разнообразнейших форм поэмы и рассказы, — так у ловкого устроителя фонтанов вода поднимается из труб то в виде колокола, то в виде огненного снопа, то в виде кувшина с водой» (V 460.4 — 10). Эти горькие слова написаны в иную литературную эпоху, когда Жан-Поль был обманут в своих ожиданиях, а ждал он победы поэзии, поэтического духа, когда повергло его в глубокое уныние развитие такого одаренного литератора, как Канне[39], и когда глубоко разочаровал его и Э. Т. А. Гофман, от которого Жан-Поль ждал очень многого[40]. И в целом поэтические импульсы первоначального философского и художественного романтизма к наступлению эпохи Реставрации, к концу 10-х годов, безусловно угасали, нивелировались, — пора больших разочарований не для одного Жан-Поля.
Итак, жан-полевские «нигилисты» и «материалисты» запечатлены как художественные образы, характерно заострены, как такие крайности, между которыми — и в укор им — появляются истинный поэт и истинная поэзия — та стихия, которую неустанно утверждает и воспевает Жан-Поль. Есть, быть может, неожиданная стилистическая параллель жан-полевской поэтической характерологии — это работа Гете «Коллекционер и его родственники» («Der Sammler und die Seinigen»), напечатанная в 1799 году. В ней, в отличие от своего прежнего разделения искусства на «простое подражание природе», «манеру» и «стиль», Гете рисует шесть классов художников, наделяя их изысканно-странными именами. Тут есть «подражатели» и «имажинанты», или «фантомисты», «характерники» и «ундулисты», «выписыватели» (Kleinkunstler) и «эскизники» (ВА XIX 269). Из попарного соединения противоположных крайностей манеры возникают идеальные требования совершенного произведения искусства. Выступая в период своей неоклассики против любой характерности в пластических искусствах[41], Гете играет шутку со своей теорией — как бы предлагая ее в форме характерного жанра с гротескно поименованными типами художников, персонифицирующими крайности стиля. Этим он несколько отстраняет ее глубоко серьезный эстетический смысл. Более того: работа эта, которую всегда публикуют, естественно, среди статей Гете по искусству, самим автором определяется как «семейный жанр в письмах» (ВА XIX 827) или как «роман в письмах» (ВА XIX 829). И у Гете взаимопроникновение теоретических задач и художественных средств создает специфический литературный, художественно-философский жанр, давно уже не схватываемый принятой классификацией жанров словесности. Запечатлеваемая в таком жанре искусствоведческая теория отмечена тем, что не ловится на слове: было бы комично — иначе чем в шутливом контексте и в иронических целях — выводить гетевских «подражателей», «фантомистов», «характерников» за пределы работы и постулировать шесть соответствующих творческим типам постоянных, твердо установившихся манер — «ундулизм», «фантомизм» и т. п. Подобная теория в ее словесной конкретности существует сейчас и здесь, и суть ее в том, чтобы приоткрыть вид на истинный смысл искусства косвенными средствами. Жан-полевские «нигилисты» и «материалисты» напоминают этих гетевских характерных типов: можно сказать, что поэтическая в существе своем мысль рядится в одежды нарочитой теоретичности, рождая уродов характерности, которых, как у Гете, припечатывают, в довершение всего, их безжалостными именами.
![Смерть ангела](/storage/book-covers/9d/9d52766a3aa4126de8e3b70b3ae197c467fedacb.jpg)
«Ангел последней минуты, которого мы так ошибочно называем смертью, есть самый нужный и самый лучший из ангелов. При виде полей брани, обагренных кровью и слезами… ангел последней минуты чувствует себя глубоко тронутым, и его глаза орошаются слезами: «Ах, — говорит он, — я хотел бы умереть хоть раз смертью человеческою…».
![Зибенкэз](/storage/book-covers/b7/b740b9d5cb50b7a201c910e5d28e3575edf44bc8.jpg)
В романе немецкого писателя Жан-Поля Рихтера (1763–1825), написанного с причудливым юмором и неистощимым воображением, проникнутым сочувствием к обездоленным, создана выразительная картина жизни феодальной Германии конца XVIII века.
![Приключение Шекспира](/storage/book-covers/3c/3c95bfa0e512f587b45f2ac2763b38cb03e18c47.jpg)
После триумфальной премьеры трагедии «Ромео и Джульетты» неизвестная знатная дама пригласила Шекспира на свидание в парке Виндзорского замка… Перевод Селиванова из журнала «Телескоп», 1835, № 13. На обложке — иллюстрация к книге «Love-Knots and Bridal-Bands: poems and rhymes of wooing and wedding, and valentine verses» (1883).
![Грубиянские годы: биография. Том I](/storage/book-covers/8a/8ad8af0287b7cae5b94be503a05122135ea78a9b.jpg)
Жан-Поль Рихтер (1763–1825), современник И. В. Гёте и признанный классик немецкой литературы, заново открытый в XX веке, рассматривал «Грубиянские годы» «как свое лучшее сочинение, в котором, собственно, и живет: там, мол, для него всё сокровенно и комфортно, как дружественная комната, уютная софа и хорошо знакомое радостное сообщество». Жан-Поль говорил, что персонажи романа, братья-близнецы Вальт и Вульт, – «не что иное, как две противостоящие друг другу, но все же родственные персоны, из соединения коих и состоит он». Жан-Поль влиял и продолжает влиять на творчество современных немецкоязычных писателей (например, Арно Шмидта, который многому научился у него, Райнхарда Йиргля, швейцарца Петера Бикселя). По мнению Женевьевы Эспань, специалиста по творчеству Жан-Поля, этого писателя нельзя отнести ни к одному из господствующих направлений того времени: ни к позднему Просвещению, ни к Веймарской классике, ни к романтизму.
![Грубиянские годы: биография. Том II](/storage/book-covers/2f/2f033f35dc618c98128c231681f1834382eb92eb.jpg)
Жан-Поль Рихтер (1763–1825), современник И. В. Гёте и признанный классик немецкой литературы, заново открытый в XX веке, рассматривал «Грубиянские годы» «как свое лучшее сочинение, в котором, собственно, и живет: там, мол, для него всё сокровенно и комфортно, как дружественная комната, уютная софа и хорошо знакомое радостное сообщество». Жан-Поль говорил, что персонажи романа, братья-близнецы Вальт и Вульт, – «не что иное, как две противостоящие друг другу, но все же родственные персоны, из соединения коих и состоит он». Жан-Поль влиял и продолжает влиять на творчество современных немецкоязычных писателей (например, Арно Шмидта, который многому научился у него, Райнхарда Йиргля, швейцарца Петера Бикселя). По мнению Женевьевы Эспань, специалиста по творчеству Жан-Поля, этого писателя нельзя отнести ни к одному из господствующих направлений того времени: ни к позднему Просвещению, ни к Веймарской классике, ни к романтизму.
![Гуманисты эпохи Возрождения о формировании личности, XIV–XVII вв.](/storage/book-covers/c2/c22476204364cd9e97312221632b394b3a8a7f37.jpg)
Книга дает возможность проследить становление и развитие взглядов гуманистов Возрождения на человека и его воспитание, составить представление о том, как мыслители эпохи Возрождения оценивали человека, его положение и предназначение в мире, какие пути они предусматривали для его целенаправленного формирования в качестве разносторонне развитой и нравственно ответственной личности. Ряд документов посвящен педагогам, в своей деятельности руководствовавшимся гуманистическими представлениями о человеке.Книга обращена к широкому кругу читателей.
![Три статьи о еврейском образовании](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Иудаизм и христианство в израильских гуманитарных исследованиях модели интеракции](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Свободомыслие и атеизм в древности, средние века и в эпоху Возрождения](/storage/book-covers/c2/c28e7af75cdd204debe9d442275e954fa318e080.jpg)
Атеизм стал знаменательным явлением социальной жизни. Его высшая форма — марксистский атеизм — огромное достижение социалистической цивилизации. Современные богословы и буржуазные идеологи пытаются представить атеизм случайным явлением, лишенным исторических корней. В предлагаемой книге дана глубокая и аргументированная критика подобных измышлений, показана история свободомыслия и атеизма, их связь с мировой культурой.
![Блез Паскаль](/storage/book-covers/53/539ba1e00936514da7b8dbc65ca12eebc23105b2.jpg)
Блез Паскаль принадлежит к тем редким в истории европейской культуры представителям, которые сочетали в своем творческом даровании гений ученого и изобретателя, глубину философской мысли и талант замечательного писателя.В книге особое внимание уделяется систематическому анализу философских взглядов Паскаля (его онтологии, методологии, гносеологии в целом, диалектике, учению о человеке, этике и др.), что в нашей историко-философской науке делается впервые, а также прослеживается его драматичный жизненный путь.Книга рассчитана на преподавателей, аспирантов, студентов и широкий круг читателей, интересующихся историей философии.
![Искусство и жизнь](/storage/book-covers/e5/e588f6839bd489facb27ff7ff7bcd298024aa5af.jpg)
В настоящем издании впервые на русском языке представлено обширное и многообразное наследие У. Морриса, известного английского поэта и дизайнера, автора социально-утопического романа «Вести ниоткуда», активного общественного деятеля, с 1883 года социалиста. Книга представляет интерес как для специалистов по эстетике, так и для читателей, интересующихся проблемами эстетического воспитания, декоративно-прикладным искусством и историей эстетики.
![Актуальность прекрасного](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В сборнике представлены работы крупнейшего из философов XX века — Ганса Георга Гадамера (род. в 1900 г.). Гадамер — глава одного из ведущих направлений современного философствования — герменевтики. Его труды неоднократно переиздавались и переведены на многие европейские языки. Гадамер является также всемирно признанным авторитетом в области классической филологии и эстетики. Сборник отражает как общефилософскую, так и конкретно-научную стороны творчества Гадамера, включая его статьи о живописи, театре и литературе.
![Адам в раю](/storage/book-covers/19/19c0618845c67a979ed83b824ccae47b5f58e2c3.jpg)
Настоящее издание впервые непосредственно знакомит с эстетической концепцией философа. Включенные в него работы, такие, как «Дегуманизация искусства», «Мысли о романе», «Этюды о любви», «Идеи и верования» и другие откроют читателю яркого, оригинального мыслителя, чьи глубокие раздумья о судьбах искусства, о признанных классиках и авангардистских течениях, об «элитарной» и «массовой» культуре, философские размышления о любви и свободе воли предстанут в живой связи с нашей собственной духовной проблематикой.Хосе Ортега-и-Гассет.