Причуды любви - [77]

Шрифт
Интервал

— Наймите мне тотчас же таксомотор.

Как она и предполагала, к телефону ее вызывал Мимо. Он, видимо, очень волновался, и Зара только с трудом разобрала из его несвязной речи, что маленькая Агата, дочь доктора Морлея, разбила скрипку Мирко, и это при его лихорадочном состоянии так расстроило его, что он решил бежать. Выждав, когда все заснули, он оделся и, захватив деньги, которые когда-то дала ему Шеризетта, один ночью пробрался на станцию. Там он купил себе билет и, приехав в Лондон со сломанной скрипкой под мышкой, явился к отцу. Он страшно кашляет и, вероятно, еще больше простудился, так как пришел домой в пять часов утра и чуть ли не целый час стучал, пока, наконец, Мимо не услышал стука и не открыл дверь. Ему очень, очень плохо, поэтому не может ли Шеризетта приехать немедленно, не медля ни минуты?

Тристрам, вошедший в этот момент в комнату, увидел взволнованное лицо Зары и услышал ее ответ: — Да, да, милый Мимо, я сейчас же еду!

И прежде чем Тристрам мог что-либо сообразить, она промчалась мимо него и, выбежав на улицу, вскочила в дожидавшийся ее таксомотор и уехала.

Когда Тристрам услышал имя «Мимо», его снова охватила слепая ярость. Мгновение он стоял, решая, что ему делать, затем схватил пальто и шляпу и выбежал на улицу к великому изумлению вышколенных слуг. На улице он подозвал другой таксомотор и вскочил в него, когда машина, в которой ехала Зара, уже скрывалась из виду.

— Поезжайте вон за тем зеленым таксомотором! — сказал он шоферу, указывая на едва видневшийся вдали автомобиль Зары. — Я дам вам соверен, если вы не упустите его из виду!

И погоня началась. Теперь он узнает, куда она ездит. «Мимо!». Это тот граф Сикипри, которому она телеграфировала. И у нее хватает наглости разговаривать со своим любовником из дома дяди! Тристрам был до такой степени вне себя от ярости, что если бы он застал Зару во время свидания с Мимо, то наверное убил бы ее. Его машина мчалась за зеленым таксомотором, не выпуская его из виду; они проехали несколько улиц, повернули на Ютенхам-корт-род, а оттуда на боковую улицу, как вдруг с громким треском лопнула шина, и автомобиль остановился. Тристрам чуть ли не с пеной у рта от бешенства увидел, как зеленый автомобиль повернул за угол, и ему стало ясно, что тот исчезнет из виду прежде, чем он успеет добежать до угла. Другого автомобиля поблизости не было, и Тристрам, кинув деньги шоферу, бросился бегом по улице и, добежав до угла, увидел, что зеленый таксомотор остановился у последнего дома. Ему удалось-таки проследить ее! Теперь уже незачем бежать, он может пойти потише. И Тристрам отправился к дому, перед которым стоял зеленый автомобиль.

Квартал, где находился дом, куда вошла Зара, был отвратительно грязным и зловонным. Тристрама охватило отвращение. Так вот где изысканная красавица Зара встречается со своим любовником! Этот скот, вероятно, болен, и потому у нее был такой взволнованный вид. Тристрам прошел раза два мимо дома по противоположной стороне улицы, затем решительно перешел ее и позвонил у двери. На звонок немедленно вышла маленькая неопрятная служанка.

Тристрам учтиво попросил, чтобы его проводили к даме, которая только что приехала. Девочка всхлипнула и попросила его следовать за ней. На лестнице она обернулась и сказала:

— Дело плохо, доктор, уж я знаю. У моей матери было то же самое, и после того как у нее лопнула жила, она прожила только один час.

В это время они дошли до двери мансарды и служанка, не стучась, тихонько открыла ее и, снова всхлипнув, доложила:

— Приехал доктор, миссис, — и Тристрам вошел в комнату.

ГЛАВА XXXIX

Он увидел убогую, но очень опрятную комнату, в которой сейчас замечался некоторый беспорядок, и Зару, стоявшую на коленях у низкой железной кровати, на которой лежал ребенок. Мирко так исхудал за последнее время, что стал еще меньше, чем был, так что ему нельзя было дать больше шести лет. Он умирал. Зара держала его исхудавшую ручку, и на ее лице отражалась такая беспредельная любовь и такое глубокое страдание, что у Тристрама больно сжалось сердце. На полу, у кровати, валялось полотенце, смоченное кровью, как неопровержимое доказательство того, что у больного «лопнула жила», как сказала маленькая служанка. Высокая фигура Мимо, сотрясавшегося от беззвучных рыданий, виднелась в стороне, за кроватью, и слышно было только, как Зара шептала:

— Бедная моя детка! Бедный мой Мирко!

Она была так поглощена своим горем, что не замечала никого и ничего. Но вот умирающий ребенок открыл глаза и тихонько прошептал: «Мама».

В этот момент Мимо увидел у двери Тристрама и, подойдя к нему, прерывающимся голосом сказал:

— Ах, сэр, вы пришли слишком поздно! Мое дитя уже отдает душу Богу!

И в сердце Тристрама вдруг пробудились самые лучшие чувства. Перед лицом такой трагедии питать какое-либо злобное чувство было невозможно, и он, не говоря ни слова, повернулся и вышел. Когда он впотьмах спускался по узкой лестнице, до его слуха вдруг донеслись звуки скрипки — он сразу узнал «Грустную песнь», и его всего передернуло.

Мимо заиграл потому, что Мирко в это время открыл глаза и с трудом прошептал:


Еще от автора Элеонора Глин
Возрождение

После тяжелого ранения, полученного в конце Первой мировой войны, сэр Николай Тормонд проходит специальный курс лечения в Париже. Философ и немного циник, он проводит время в обществе «дамочек» полусвета и щедро платит им за их внимание, а задумав написать книгу, нанимает секретаршу. Миниатюрное создание, тоненькая девушка в перелицованном платье, скрывает за толстыми желтыми стеклами своих очков в роговой оправе свои глаза, ум и красоту. «Незначительная маленькая мисс Шарп», как он называет ее, принимая за ничтожество, после общение с ней начинает все больше интересовать его.


Любовь слепа

Представленные в книге два романа английской писательницы Элеоноры Глин написаны в лучших традициях «дамских романов», но даже среди них выделяются особенной динамичностью и увлекательностью повествования. Их героини — совершенно необыкновенные и по своей внешности, и по характеру, и по судьбе женщины и так же своеобразны мужчины, аристократы не столько по происхождению, сколько по своему душевному благородству.Как часто бывает в произведениях этого жанра, гордость, ревность и взаимное непонимание воздвигают, казалось бы, непреодолимую преграду между пылкими сердцами, но страстная любовь в конце концов сметает все препятствия и, хотя и причудливыми путями, приводит героев к счастью.


Рекомендуем почитать
Стоит только пожелать

Полагаете, желания сбываются только в сказках и принцы на дороге не валяются? Эдит думала так же, бредя по широкому тракту навстречу Англии и браку по расчету.«Уверена, найдется среди английских дворян романтичный дурачок, который поверит в мою слезливую историю и, не долго думая, обзаведется молодой очаровательной женой-француженкой. Скажете, цинично? Так ведь и жизнь не сказка о невинных девах и благородных рыцарях. Вот если судьба возьмет да и бросит к моим ногам принца, тогда я признаю, что ошибалась, но что-то мне подсказывает…Тут ветви густого придорожного кустарника подозрительно зашумели, и прямо передо мной в дорожную пыль вывалился потрепанный человек…».


Мастерская кукол

Рыжеволосая Айрис работает в мастерской, расписывая лица фарфоровых кукол. Ей хочется стать настоящей художницей, но это едва ли осуществимо в викторианской Англии.По ночам Айрис рисует себя с натуры перед зеркалом. Это становится причиной ее ссоры с сестрой-близнецом, и Айрис бросает кукольную мастерскую. На улицах Лондона она встречает художника-прерафаэлита Луиса. Он предлагает Айрис стать натурщицей, а взамен научит ее рисовать масляными красками. Первая же картина с Айрис становится событием, ее прекрасные рыжие волосы восхищают Королевскую академию художеств.


Побег на спорную руку

Но и без этого характер мисс Гарднер был далеко не сахарным. Об этом с успехом говорил ее твердый подбородок, прозрачно намекая на ее потрясающее упрямство, капризность и общую вздорность нрава. Спорить с ней опасался даже сам генерал, поскольку в этих спорах он неизменно проигрывал с самым разгромным счетом. Но лучше всего о характере Аннабэл говорило ее детское прозвище, которое прилипло к ней намертво. По имени ее давно не называли не только родственники, но и знакомые, посчитав, что если имя отражает ее ангельскую внешность, то прозвище метко указывает на ее нрав.


Дева Солнца. Джесс. Месть Майвы

В двенадцатый том собрания сочинений вошли два независимых романа и повесть, относящаяся к циклу «Аллан Квотермейн».


Восстание вампиров

Это является продолжением моей первой книги «Драконы синего неба». Все пошло не по плану, и главная героиня очутилась в настоящем логове вампиров, да причем еще и с амнезией. Сможет ли она что то вспомнить и вернуться к своему суженому? Что же сможет помешать планам Женевьевы…


Ангел во тьме

Вильхельм Мельбург привык ходить по лезвию ножа, каждый день рисковать собственной жизнью ради дела,которому служит уже много лет. Но чувство, вспыхнувшее помимо воли, вопреки всему, в холодных застенках СС заставляет забыть о благоразумии и осторожности. .