— Лилиана! — попытался предупредить ее попаданец, но было поздно. Юлиус выхватил откуда-то из-за спины средних размеров кинжал с прямым, обоюдоострым лезвием и коротко, без замаха, несколько раз ударил девушку куда-то в район печени. Она как-то странно всхлипнула и начала заваливаться вперед лицом на пол. Тима на некоторое время замер, смотря на невозможную, нереальную картину. Лилиана, его Лилиана. Ее убил какой-то ублюдок. Человек, который должен был ее защищать.
Именно последняя мысль и вывела из оцепенения. В нем начал разгораться жуткий, первобытный огонь невозможной, непостижимой ярости. Тима поднял взгляд с лежащей на полу девушки, под которой начало расползаться кровавое пятно и посмотрел прямо в какие-то пустые, лишенные всех эмоций глаза Юлиуса.
— С — с—с — сука, — прошипел попаданец, — ты у меня вечность страдать будешь!
— Я не понимаю твой варварский язык, червь, — усмехнувшись, бросил предатель в ответ, — хочешь моей крови? Пойди и возьми.
Тима, не говоря больше не слова, балансируя на самой грани безумия, ломанулся на Юлиуса с голыми руками. Он забыл про все. Видел перед собой только это ненавистное, усмехающееся лицо.
Если бы он был в нормальном состоянии, то естественно, подобной глупости не совершил. Однако у него на глазах только что убили его любимую. Да, пожалуй действительно любимую. Теперь, потеряв ее, Тима осознавал это полностью.
«Убить, убить, убить, убить!», — стучало у него в голове, пока он с голыми руками несся на предателя. И каждое это «убить» было как ведром бензина для костра, разжигало его ярость, увеличивало его ненависть, его желание сделать ублюдку как можно больнее. Чтобы он хоть чуть — чуть смог ощутить ту боль, что чувствовал сейчас молодой человек.
Но чуда, естественно, не случилось. Опытный боец легко уклонился от неумелой атаки попаданца. После чего, одним мощным ударом в голову. Отправил того в нокаут.
Впрочем, в отключке, судя по всему, Тима провалялся совсем недолго, так как, придя в себя, увидел, что по прежнему находится в том же коридоре, где Юлиус убил Лилиану. Едва эта мысль сформировалась в голове попаданца, как на него будто ушат холодной воды вылдили. Он вскочил на ноги, осматриваясь. Но никого, кроме лежащей на полу, в луже собственной крови, девушки, он не увидел. Ни слуг, ни рабов, ни убийцы.
Ему как-то вдруг стало все равно. Вместо злости, было вспыхнувшей в нем, на него накатила апатия и он, упав на колени рядом с телом Лилианы, зарыдал. Открыто, никого не стесняясь. Он плакал и просил у нее прощения, говорил какие-то глупости и снова плакал.
— Не плачь, не нужно, мой милый, — пробился к нему сквозь стену горя голос девушки.
— Лили, — прошептал он, смотря в ее глаза, — ты жива. Погоди, я позову лекаря. Ты главное держись.
— Не… нужно… — еле слышно ответила она, — мне уже не помочь. Я это точно знаю, — она попыталась улыбнуться, однако гримаса боли исказила ее прекрасное лицо. — Просто… Просто побудь со мной…
— Хорошо, родная, хорошо, — вновь не смог сдержать слез попаданец. — Я обязательно отомщу за тебя, слышишь?
— Да… ты сможешь, — голос ее с каждым словом все сильнее слабел, — я знаю.
Так он и сидел некоторое время, рядом с умирающей девушкой. Гладил ее по голове. Шептал всякие ободряющие глупости. Давал обещания, которые не сможет выполнить. И корил себя за то, что ничем не может помочь своей любимой. Будь он магом — смог бы что-то сделать, а шаманизм — очень сильная, но очень ритуалозависимая вещь. Единственное что он мог сейчас — это призвать своих духов — рабов, однако, те вряд ли были в состоянии спасти ее.
Внезапно у него появилась идея. Граничащая с безумием, но все же идея. Он все же мог кое — что сделать для Лилианы. Время. Вот чего сейчас не хватало. А он, он знал способ, как можно выиграть его достаточно для того, чтобы что-нибудь придумать.
— Лили, — лихорадочно зашептал он, обращаясь к умирающей девушке, — ты мне доверяешь?
— Что… за… глупости… — еле слышно прошелестело в ответ, — конечно я тебе доверяю.
— Тогда ничего не бойся. Я все исправлю. Клянусь своей душой.
Он поцеловал ее в, некогда алые, а сейчас — совершенно бледные, губы. За его спиной раздались какие-то крики, топот ног. Однако, он совершенно не обращая на них внимания, достал у себя из-за пояса свой кристальный серп и без размаха всадил его прямо в сердце своей любимой.