Прав ли Дэн Сяопин, или Китайские инакомыслящие на пороге XXI века - [9]
Другая причина состояла в том, что к тому времени Вэй Цзиншэн получил информацию, своего рода намек на то, что с ним может произойти или чего от него ждали власти. Друзья Вэй Цзиншэна, работавшие в органах политического сыска, предостерегали его, советуя поскорее скрыться, уйти в подполье. Они также говорили, что руководство в Пекине обсуждало вопрос о списке лиц, подлежавших аресту. Самые твердолобые из руководителей Коммунистической партии Китая предлагали арестовать от ста до двухсот человек; минимальный список состоял из тридцати фамилий. Причем в обоих случаях первым в списках стояло имя Вэй Цзиншэна.
В этой ситуации Вэй Цзиншэн размышлял следующим образом. Если бы он просто ничего не делал и пассивно ждал ареста, тогда серия арестов практически захватила бы всех вожаков демократического движения, которое в то время состояло из пяти организаций или кружков, и число арестованных достигло бы 30?35 человек. Таким образом властям удалось бы одним махом практически покончить с демократическим движением.
Вэй Цзиншэн решил, что ему следовало сделать неожиданный шаг, чем-то уколоть Дэн Сяопина, подстегнуть его. Вэй Цзиншэн полагал, что он хорошо разбирается в характере Дэн Сяопина, который как типичный сычуанец мгновенно реагировал на любой провокационный шаг. Из этого следовало, что, если бы удар был нанесен лично по Дэн Сяопину, он непременно взорвался бы и арестовал самого Вэй Цзиншэна. А мой арест, продолжал размышлять Вэй Цзиншэн, привлек бы внимание мировой общественности к тому, что происходит в Пекине. Вне зависимости от того, имело демократическое движение результаты или нет, было ли оно успешным или не было успешным, тогда, когда Вэй Цзиншэн был жив, его арест и казнь имели бы определенный международный резонанс. По мнению Вэй Цзиншэна, дело было в том, что Дэн Сяопин еще не упрочил свой контроль за положением в стране и ему было крайне необходимо соответствующее отношение за рубежом; он нуждался даже в дипломатической поддержке со стороны иностранных правительств для упрочения своего положения внутри страны.
Дэн Сяопин ни в коем случае не мог пойти на то, чтобы восстановить против себя правительства других государств. Поэтому если иностранные правительства отреагируют на мой арест, то Дэн Сяопин, вероятно, не осмелится расстрелять меня, полагал Вэй Цзиншэн. И если бы даже Вэй Цзиншэна расстреляли, давление, которое после этого оказали бы на Пекин иностранцы, остановило бы последующие аресты. Таким образом, Вэй Цзиншэн считал свое выступление со статьей своего рода формой защиты остальных участников демократического движения.
Вэй Цзиншэн полагал, что прямо рассказать коллегам обо всех своих соображениях он не может, ибо никто не поверил бы, что он приносит себя в жертву. И до сих пор многие не верят тому, что говорит Вэй Цзиншэн в связи с событиями того времени.
Однако Вэй Цзиншэн и его коллеги в то время приняли на вооружение принцип необходимости - пожертвовать собой ради сохранения остальных людей, которые, в частности, выпускали журнал "Поиск". Избежать ареста они не могли, поэтому решили сами пойти навстречу событиям.
Некоторые другие демократы, например Лю Цин, не соглашались с Вэй Цзиншэном. Несогласие проявлялось следующим образом. Вэй Цзиншэн утверждал, что вплоть до начала 1998 г. многие продолжали считать, что именно провокация в отношении Дэн Сяопина - статья с прямой персональной критикой в его адрес - лишила Дэн Сяопина возможности ввести демократию и побудила его продолжать линию на диктатуру.
Когда решение было принято, Вэй Цзиншэн начал готовиться к аресту. Прежде всего он условился со своей подругой, с которой они фактически жили одной семьей, хотя их брак и не был официально зарегистрирован, и которая делила с ним горести и радости, что после того, как он будет арестован, она публично заявит, что порывает с ним отношения, отмежевывается от него. Это было необходимо, чтобы оградить от репрессий родных и сохранить им жизнь. Состоялись также совещания шести человек, которые выпускали тогда журнал "Поиск". По настоянию Вэй Цзиншэна было решено, что после его ареста остальные сотрудники будут при допросах валить все на него, как на самого старшего из них, чтобы спасти как можно больше остальных.
Вэй Цзиншэн считал, что в ситуации, когда смерть неизбежна, а именно это он видел как самую реальную из перспектив, лучше пусть погибнет он один, чем погибнут все. Остальные должны были признавать свою вину и упрекать Вэй Цзиншэна в том, что он, как старший по возрасту, заманил их и вовлек в эту деятельность. Если кого-то из них освободили бы вследствие такой тактики из тюрьмы, это следовало, по мнению Вэй Цзиншэна, воспринимать как победу. Сначала его коллеги не соглашались с таким планом действий, но затем Вэй Цзиншэну удалось убедить их.
Вэй Цзиншэн полагал, что в гибели всех участников его кружка не было бы ничего хорошего. Тогда был бы остановлен сам демократический процесс. Если же кто-то из них останется на свободе, дело будет продолжено. Так и получилось. Позднее Лю Цзиншэн, которому удалось таким образом выйти на свободу, сделал очень многое.
![Россия: взгляд из Китая](/storage/book-covers/5d/5d9a6289eacb823af1da9ad82c9677e3de391fe8.jpg)
В 1689 г. в Нерчинске был заключен мирный договор между Россией и Китаем, впервые определивший границу между государствами и положивший начало российско-китайским отношениям.За прошедшие сотни лет между нашими странами были как периоды дружбы, так и противостояния, доходившего до вооруженного столкновения.Кто сейчас Китай для России – друг или враг? Как официальные круги Китая оценивают российско-китайские взаимоотношения? На эти и многие другие вопросы дает ответ книга ведущего российского китаеведа Ю.М.
![Россия и Китай в XX веке: граница](/storage/book-covers/bc/bc1a7c79cea501c878234eb2b356a0ccbdef93bd.jpg)
Монография доктора исторических наук профессора Ю. М. Галеновича включает в себя краткий очерк истории российско-китайской границы в XX в., воспоминания автора о двусторонних консультациях и переговорах 1960–1970-х гг., участником которых ему довелось быть, а также его взгляд на вопрос о том, как начались и как закончились события вокруг острова Даманский в 1969 г.
![Взгляд на Россию из Китая](/storage/book-covers/3f/3ffbdefe76c7710a162c6ab61d84fe8747058843.jpg)
В монографии рассматриваются появившиеся в последние годы в КНР работы ведущих китайских ученых – специалистов по России и российско-китайским отношениям. История марксизма, социализма, КПСС и СССР обсуждается китайскими учеными с точки зрения современного толкования Коммунистической партией Китая того, что трактуется там как «китаизированный марксизм» и «китайский самобытный социализм».Рассматриваются также публикации об истории двусторонних отношений России и Китая, о проблеме «неравноправия» в наших отношениях, о «китайско-советской войне» (так китайские идеологи называют пограничные конфликты 1960—1970-х гг.) и других периодах в истории наших отношений.Многие китайские материалы, на которых основана монография, вводятся в научный оборот в России впервые.
![Гибель Лю Шаоци](/storage/book-covers/aa/aa70b6ef0d9814ed0ffceded789ec563ad66337b.jpg)
Монография доктора исторических наук, профессора Юрия Михайловича Галеновича посвящена последним годам жизни и деятельности председателя КНР, заместителя председателя ИК КПК Лю Шаоци, предпринявшего попытку осуществить в КНР в 1960-х годах ряд реформ и доведенного до гибели во время маоцзэдуновской «культурной революции». Это первая книга из цикла подготовленных автором работ, посвященных лидерам Китая XX века, в который входят также: «Путешествие на родину Дэн Сяопина»; «Цзян Чжунчжэн, или Неизвестный Чан Кайши»; «Мао Цзэдун и его близкие». Научное издание.
![Цзян Чжунчжэн, или Неизвестный Чан Кайши](/storage/book-covers/1f/1f9b642bcf2a6f4412f2c35f6374d405869f2d3e.jpg)
Монография профессора Ю. М. Галеновича рассказывает о жизни и деятельности Цзян Чжунчжэна, известного в нашей стране как Чан Кайши, — одного из лидеров Китая в XX веке, преемника отца-основателя Китайской Республики Сунь Ятсена, руководителя Китая во время Второй мировой войны, главы партии Гоминьдан Китая сначала, на протяжении четверти века, в континентальной части Китая, а затем также в течение четверти века на острове Тайвань. Книга входит в серию работ автора под общим названием «Лидеры Китая в XX веке», состоящую из следующих четырех монографий: «Цзян Чжунчжэн, или неизвестный Чан Кайши»: «Мао Цзэдун и его близкие»; «Гибель Лю Шаоци»; «Путешествие на родину Дэн Сяопина».
![Великий Мао. «Гений и злодейство»](/storage/book-covers/53/536e33d6b165851bf7bbab2752c3e20f02fa6322.jpg)
Говорите, «гений и злодейство – две вещи несовместные»? Судьба Мао Цзэдуна заставит вас усомниться в этой истине. Настоящий ГЕНИЙ ВЛАСТИ, «Великий Кормчий», превративший отсталый, нищий, раздробленный Китай в ядерную сверхдержаву (где продолжительность жизни выросла вдвое, промышленное производство – в 10 раз, а неграмотность снизилась с 80 до 7 %), Мао был в то же время и одним из самых жестоких тиранов XX века, пролившим не реки, не моря, а целые океаны крови: даже сталинский террор меркнет перед китайским «рекордом» в 100 миллионов репрессированных, а затеянный Мао «Большой скачок» признан самой страшной социальной катастрофой после Второй Мировой войны.
![Советский век](/storage/book-covers/e1/e1a521e681b5fa11dcc21775747dfb77a709cea8.jpg)
О чем книга «Советский век»? (Вызывающее название, на Западе Левину за него досталось.) Это книга о советской школе политики. О советском типе властвования, возникшем спонтанно (взятием лидерской ответственности за гибнущую страну) - и сумевшем закрепиться в истории, но дорогой ценой. Это практикум советской политики в ее реальном - историческом - контексте. Ленин, Косыгин или Андропов актуальны для историка как действующие политики - то удачливые, то нет, - что делает разбор их композиций актуальной для современника политучебой. Моше Левин начинает процесс реабилитации советского феномена - не в качестве цели, а в роли культурного навыка.
![Веселая Эрата. Секс и любовь в мире русского Средневековья](/storage/book-covers/52/520027098d1167719e4c2da8c7b217c1db2253ce.jpg)
Книга Евгения Мороза посвящена исследованию секса и эротики в повседневной жизни людей Древней Руси. Автор рассматривает обширный и разнообразный материал: епитимийники, берестяные грамоты, граффити, фольклорные и литературные тексты, записки иностранцев о России. Предложена новая интерпретация ряда фольклорных и литературных произведений.
![Неизвестная крепость Российской Империи](/storage/book-covers/fe/fe93552232dbd1e48152b5c82dc14642b26aea5d.jpg)
Книга рассказывает об истории строительства Гродненской крепости и той важной роли, которую она сыграла в период Первой мировой войны. Данное издание представляет интерес как для специалистов в области военной истории и фортификационного строительства, так и для широкого круга читателей.
![История экономики Дальнего Востока](/storage/book-covers/49/4965e1a0f1e73c942ff49390b05aff9be34f5dd4.jpg)
Рекомендовано учебно-методическим объединением вузов России по образованию в области национальной экономики и экономики труда в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности 06.07.00 - "Национальная экономика" и другим экономическим специальностям. Рецензенты: Р. Г. Леонтьев, доктор экономических наук, главный научный сотрудник Института комплексного анализа региональных проблем ДВО РАН, профессор кафедры финансов и кредита Дальневосточного государственного университета путей сообщения, Ю.
![ГУЛАГ без ретуши](/storage/book-covers/43/431c3013a1fef2b912b36e28d5900c697b9d8068.jpg)
Эта книга — как зеркало. Посвящённая ГУЛАГу, она рассказывает не только о его истории, создателях, руководителях, лагерной жизни и кадровой политике, но рисует портрет сегодняшнего общества, поднимая проблемы вневременные. Факты и цифры неумолимо свидетельствуют об истинной истории и трудностях становления молодого Советского Союза. Списки реальных врагов и их география впечатляют, но могло ли быть иначе, когда весь мир был против одной страны?.. Судьбы сменявших друг друга наркомов НКВД Ягоды, Ежова, Берии, а затем и Хрущёва обнажают реальное лицо проводимой ими политики, когда несогласные были опаснее уголовников. Кому спасла жизнь гулаговская система? Ответ на этот вопрос напрямую связан с развалом СССР, так же как и вооружённая ненависть теперешних националистов Украины.
![Тоётоми Хидэёси](/storage/book-covers/f0/f0fcfc9702606631904749d1f8b05c16f33da47c.jpg)
Автор монографии — член-корреспондент АН СССР, заслуженный деятель науки РСФСР. В книге рассказывается о главных событиях и фактах японской истории второй половины XVI века, имевших значение переломных для этой страны. Автор прослеживает основные этапы жизни и деятельности правителя и выдающегося полководца средневековой Японии Тоётоми Хидэёси, анализирует сложный и противоречивый характер этой незаурядной личности, его взаимоотношения с окружающими, причины его побед и поражений. Книга повествует о феодальных войнах и народных движениях, рисует политические портреты крупнейших исторических личностей той эпохи, описывает нравы и обычаи японцев того времени.