Сколько я проспал, не знаю, проснулся, скажем, к обеду. У меня имелись внутренние часы, каким-то образом интегрированые в БМКП, но не имелось смысла измерять время и следовать какому-либо распорядку. Есть не хотелось, а душу продолжала грызть большая зеленая жаба, за это время, как оказалось выросшая размером с приличного жабьего дракона. В этом состоянии я сделал шаг, который, возможно, все равно сделал бы, но значительно позднее. Я переместился в отсек с каютами экипажа.
Памятный мне коридор с нишами по бокам стен, где на базе системы Надежда на меня ополчились лазерные орудия, встретил меня тишиной и пылью. Светланина догадка про какую-то засаду полностью подтвердилась. Без всякой надежды я толкнул первую попавшуюся дверь в стене. К моему удивлению, она разошлась, открыв мне проход в комнату. Овальная комната с несколькими проходами, ниши, «столики», еще какая-то мебель или, может, предметы культуры, и никаких личных вещей. Может, конечно, они лежали в невидимых мне стенных шкафах, но что-то мне подсказывало, что номер пуст и готов к приему очередного жильца. Вот только пыль не успели сдуть. Я пошел по коридору, открывая двери. Где-то седьмая или восьмая по счету мне не подчинилась. Я некоторое время пытался все-таки проникнуть внутрь, но результата не достиг. Поскольку коридор имел абсолютно нетронутый ковер пыли, у меня возникла уверенность, что если там кто-то и есть, то к живым этот «кто-то» уже давно не относится. Так, добравшись до перекрестка с таким же коридором, я обнаружил пятачок, в центре которого находился заключенного в кожух голубого защитного поля столб молочного «дыма». По архитектурному жанру тут вполне мог располагаться памятник какому-нибудь герою или бюст любимого вождя, ну хотя бы голая симпатичная женщина, к примеру с веслом. Хотя, аборигены вполне могли чураться прекрасного и установить в этом месте какой-нибудь информационный центр.
– Даже эту безделицу и то закатали, жлобы, – сказал я вслух. – К культуре приучать недоразвитые цивилизации нужно, а не ховать что получше. Хотя, ховать тоже нужно, пропить могут.
На всякий случай потыкав колонну пальцем и не получив результата, я направился к транспортной нише, возвращаясь по цепочке своих следов. Вступая очередной раз в транспортную нишу, я думал о библиотеке, хранилище информации, культурном наследии цивилизации. Попал я в длинный зал с треугольным сечением, посредине которого имелся пульт управления. Мне показалось, что я уже видел нечто похожее на прошлой станции, только пульт там находился в другом месте. Ну, если я не ошибся в образах, это могло быть именно местное хранилище информации, или какой-то терминал, управляющий им. По крайней мере, здесь что-то хранилось в формате, который можно было унести или перенести. Несомненно, самым большим хранилищем информации являлся местный «хранитель ключей», но с ним мне пока не удалось наладить общение. Я подошел к пульту управления. Меня встретили те же двадцать две ниши для информационных призм и все пустые.
– И где же у вас тут сокровища культуры? – спросил я вслух. – Тут вот один необразованный варвар хотел бы к ним приобщиться.
Бестолковое нажатие барельефов на пульте, как я и ожидал, никаких результатов не принесло. Требовалось включать интеллект. А он никак не хотел включаться, а может, его нужно было включать с другой стороны. Сев в напольную нишу перед пультом, я задумался:
– Многое из оборудования комплекса работает, вполне нормально воспринимая мои мысленные команды или образы, некоторые же вещи наотрез отказываются подчиняться. Вывод один – они могут, но им запрещено. Пока не договоришься с «хранителем ключей», доступа не произойдет.
С сожалением бросив взгляд на возможное хранилище мудрости, я покинул помещение с пультом управления. Если я сам хотел разобраться во всех тонкостях местного самоуправления, да хотя бы вообще в чем-то разобраться, мне нужно было, во что бы то ни стало, найти общий язык с «хранителем ключей». По крайней мере, это должно было расставить все по своим местам и прекратить мои бесполезные тыканья пальцем в небо. С такой мыслью я покинул «библиотеку» и отправился на второй прием к «хранителю ключей». Заняв «табуреточку» внутри одного из пультов, я какое-то время любовался рукотворным солнцем, пылающим между пирамид. Как ни крути, а огонь и вода имеют практически бесконечное число ликов, чем, наверное, нас и привлекают. Я смотрел на этот необычный огонь и вспоминал далекую Землю: трепещущий огонек свечи в отключенном от электричества домике-бытовке, тепло и красоту камина у друзей на даче, посиделки у костра, когда мы с классом ходили летом в поход. Сознание сделалось легким и текучим, а восприятие – всеобъемлющим. Языки голубой плазмы, гуляющие по поверхности рукотворной звезды, что-то шептали и куда-то звали. Мое сознание что-то им отвечало, в свою очередь соглашаясь с их красотой и совершенством форм. В какой-то момент я услышал голос, который мягко просил освободить разум от шаблонов и стереотипов, иначе слияние окажется невозможным. Осознав, что это – не плод моего воображения, я сконцентрировался на его мелодии. Среди каких-то призрачных звуков, похожих на слова, все отчетливее выделялось предложение куда-то идти.