Почему плакал Пушкин? - [27]
…Предположительно приняв за исходную сумму награды сорок тысяч рублей, вычисляем, что сложные проценты нарастали двадцать четыре года и девять месяцев.
А точнее? С 15 августа.
Значит, если мы рассуждаем правильно, наградной пакет был доставлен из Министерства финансов в Главный штаб около 15 августа.
Кто получил, кто докладывал государю и кто был «уведомлен о Его щедрых помышлениях»?
Волконский часто болел. Закревский в начале сентября уехал в отпуск, вернулся только в декабре. Какое-то время оставался один Меншиков.
Год его рождения? 1787-й. То есть Киселев хоть всего лишь на год, но моложе Меншикова. Как с французским языком? Читал книги на трех иностранных языках и «безукоризненно писал по-французски». (Похвала принадлежит Тарле.) Что ни говорите, а «покаянное письмо» Искомый должен был сочинить сам, не посвящая адъютантов в неприглядные дела.
Имел ли сына, подходящего по возрасту для роли бессловесного посыльного? Один сын средних лет, в 1846 году ему тридцать один год.
Отличался ли Меншиков по части интриганства? Слыл одним из первостатейных.
Сопровождал ли государя в поездках? Многократно. В том числе был в Троппау и Лайбахе. Следовательно, 16 мая 1821 года Меншиков находился в Слониме.
Впоследствии, через двадцать пять лет, ему было достаточно заглянуть в свой обширный дневник.
(После кончины Меншикова большая часть тетрадей поступила в личную библиотеку его императорского величества. В дальнейшем дневник неоднократно цитировался. Оттуда приводился враждебный отзыв о Киселеве – «злодей дворянства».)
Итак, в мае 1821 года генерал-адъютант Меншиков был в Слониме, а в августе мог иметь доступ к конверту. По должности директора канцелярии Главного штаба он был вхож к государю.
В мае 1846 года наравне с Киселевым заседал в комитете министров, пребывая в звании управляющего морским министерством.
Неустойчивого в убеждениях остроумца трудно безоговорочно отнести к числу постоянных идейных противников Киселева. Тут преобладала личная неприязнь. И конверт мог быть перехвачен не столько из жадности, сколько для того, чтоб чувствительно насолить отнюдь не богатому Киселеву.
Дурацкая, скверная шутка, растянувшаяся на двадцать пять лет?
Что злоязычного можно было сказать о Киселеве в 1821 году? О дуэли с Мордвиновым? Дуэль не выдумка, но состоялась позже. История с сестрой жены? Опять-таки более поздняя. Нельзя ли под «доводами, коих ныне стыжусь», разуметь слухи об участии Киселева в тайном обществе? Если б такие разговоры уже имели место – разве приехал бы государь осенью 1823 года на маневры 2-й армии, разве явился бы в логово заговорщиков? Как бы то ни было, одного этого поступка довольно, чтоб усомниться – действительно ли император страдал манией преследования.
Пожалуй, вот что можно было «надуть в уши»: Киселев свободное время проводит большею частию с отъявленным безбожником Пестелем. Очень может статься, что и сам он такой же безбожник.
По тем временам сего было довольно. Император не мог публично поощрять безверие.
Царь все же послал свадебный подарок – украшенную драгоценностями табакерку. Но не за счет казны, из своих личных средств.
Посыльный
Кто был бессловесный посыльный, он же безмолвный вестник? И чьей рукой написано безымянное письмо? Рукой Искомого? Как мы полагаем – Меншикова? Предположение заведомо невозможное: среди бумаг Киселева хранились письма от Меншикова, после простого сличения почерка загадка была бы решена. А Искомый по вполне понятным причинам желал, «дабы в неведенье оставалось имя автора». Кто бы ни был Искомый, он должен был
а) непременно сам сочинить французский текст письма,
б) ни в коем случае своей рукой его не переписывать. Почерк любого крупного сановника был бы установлен без особого труда.
Письмо переписала жена, сын, племянник? Предположение не из самых вероятных. Кому охота ни с того ни с сего предстать перед своей семьей в качестве мелкого мошенника?
Письмо переписывал адъютант? Но если в тайну посвящен посторонний человек, это уже не тайна. Один человек расскажет «только одному», и эта цепочка довольно быстро обратится в слух, которым земля полнится.
Слухов не было, цепочки не было, так как не было одного посвященного.
Выходит, что письмо вообще не могло возникнуть, поскольку его содержание никому нельзя было доверить.
И все ж таки Киселев письмо получил, оно по сей день хранится в составе его архивного фонда.
Поищем выход из лабиринта.
Безмолвный вестник должен знать латинский алфавит, свободно писать латинским шрифтом.
Вместе с тем он должен не знать ни слова по-французски!
Этого не довольно. Ему должны быть незнакомы родственные с французским языки – итальянский, испанский, английский.
Что остается? Немецкий?
Немецкий тут ни при чем: в то время немцы признавали только готический шрифт.
Не значит ли это, что путь из лабиринта ведет через скандинавские страны? Вот где шрифт латинский, а словарный состав с французским не соприкасается.
Эти «скандинавские» сведения должны быть в точности известны Искомому.
И вот она, добавочная улика: А. С. Меншиков бегло владел шведским разговорным языком!
А все, что Меншиков знал, он не забывал. Он любил удивлять своей памятью. Встретив собеседника через семь лет, начинал беседу с той фразы, на которой остановился разговор семь лет назад.
Фамилия Чемберлен известна у нас почти всем благодаря популярному в 1920-е годы флешмобу «Наш ответ Чемберлену!», ставшему поговоркой (кому и за что требовался ответ, читатель узнает по ходу повествования). В книге речь идет о младшем из знаменитой династии Чемберленов — Невилле (1869–1940), которому удалось взойти на вершину власти Британской империи — стать премьер-министром. Именно этот Чемберлен, получивший прозвище «Джентльмен с зонтиком», трижды летал к Гитлеру в сентябре 1938 года и по сути убедил его подписать Мюнхенское соглашение, полагая при этом, что гарантирует «мир для нашего поколения».
Константин Петрович Победоносцев — один из самых влиятельных чиновников в российской истории. Наставник двух царей и автор многих высочайших манифестов четверть века определял церковную политику и преследовал инаковерие, авторитетно высказывался о методах воспитания и способах ведения войны, давал рекомендации по поддержанию курса рубля и композиции художественных произведений. Занимая высокие посты, он ненавидел бюрократическую систему. Победоносцев имел мрачную репутацию душителя свободы, при этом к нему шел поток обращений не только единомышленников, но и оппонентов, убежденных в его бескорыстности и беспристрастии.
Заговоры против императоров, тиранов, правителей государств — это одна из самых драматических и кровавых страниц мировой истории. Итальянский писатель Антонио Грациози сделал уникальную попытку собрать воедино самые известные и поражающие своей жестокостью и вероломностью заговоры. Кто прав, а кто виноват в этих смертоносных поединках, на чьей стороне суд истории: жертвы или убийцы? Вот вопросы, на которые пытается дать ответ автор. Книга, словно богатое ожерелье, щедро усыпана массой исторических фактов, наблюдений, событий. Нет сомнений, что она доставит огромное удовольствие всем любителям истории, невероятных приключений и просто острых ощущений.
Мемуары известного ученого, преподавателя Ленинградского университета, профессора, доктора химических наук Татьяны Алексеевны Фаворской (1890–1986) — живая летопись замечательной русской семьи, в которой отразились разные эпохи российской истории с конца XIX до середины XX века. Судьба семейства Фаворских неразрывно связана с историей Санкт-Петербургского университета. Центральной фигурой повествования является отец Т. А. Фаворской — знаменитый химик, академик, профессор Петербургского (Петроградского, Ленинградского) университета Алексей Евграфович Фаворский (1860–1945), вошедший в пантеон выдающихся русских ученых-химиков.
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
Оценки личности и деятельности Феликса Дзержинского до сих пор вызывают много споров: от «рыцаря революции», «солдата великих боёв», «борца за народное дело» до «апостола террора», «кровожадного льва революции», «палача и душителя свободы». Он был одним из ярких представителей плеяды пламенных революционеров, «ленинской гвардии» — жесткий, принципиальный, бес— компромиссный и беспощадный к врагам социалистической революции. Как случилось, что Дзержинский, занимавший ключевые посты в правительстве Советской России, не имел даже аттестата об образовании? Как относился Железный Феликс к женщинам? Почему ревнитель революционной законности в дни «красного террора» единолично решал судьбы многих людей без суда и следствия, не испытывая при этом ни жалости, ни снисхождения к политическим противникам? Какова истинная причина скоропостижной кончины Феликса Дзержинского? Ответы на эти и многие другие вопросы читатель найдет в книге.