Первый год - [4]
— Вот они, наши герои, — проговорил, наконец, Иван Федорович. — Славный, но и беспокойный народец! — Директор встал, подошел к окну и некоторое время с улыбкой смотрел на учеников. — Вы заметили, Виктор Петрович, что среди ребят обязательно находится вожак, организатор? — Логов тоже подошел к окну. — И здесь вон тот рыжий, в сиреневой майке, Костя Скворцов, всеми верховодит. Ишь, ишь, что делает! И все за ним… Дети вообще легко поддаются влиянию, особенно сильных людей. Они, понимаете, всегда ищут себе, ну, руководителя, что ли, и до определенного возраста слепо подражают ему. Вот ваша задача, мой дорогой, в том и будет состоять, чтобы стать центром такого влияния, стать руководителем детей. Как этого добиться — вопрос большой и сложный. Но для начала могу вам сказать, что очень важно первое впечатление, какое вы произведете на учащихся, первый урок. Нужно сразу, буквально с первых минут зарекомендовать себя полным хозяином класса. Вы ведете урок, и никто не смеет мешать вам! — Директор сказал это таким грозно рокочущим басом и так внушительно бухнул по подоконнику своим тяжелым мосластым кулаком, что Виктор Петрович вдруг почувствовал себя маленьким провинившимся мальчишкой, которого сейчас накажут. — А ведь найдутся сорванцы — и, заметьте, как раз такие вот, как этот Скворцов, вожаки, организаторы! — что начнут дебоширить, станут испытывать вас, на что вы годитесь. Их-то в первую очередь и старайтесь взять в руки: через них очень хорошо можно воздействовать на остальных ребят…
Старый и молодой педагоги не замечали, как летело время. Часы где-то за стеной пробили три, потом четыре и пять, но беседа их все продолжалась. Больше говорил директор, а Логов слушал и чувствовал себя счастливым: он яснее прежнего понял, что школа — это яркий и богатый мир, которому стоит посвятить жизнь.
ГЛАВА 3
Утром следующего дня Логов стучал в дверь небольшого одноэтажного дома, где ему предстояло поселиться. На стук никто не отзывался. Теряя терпение, Виктор Петрович бросил на каменные ступеньки чемодан и что было мочи забарабанил в доску. Дверь приоткрылась… в соседнем доме.
— Нету ее, — выглянув из щели, проговорила старуха в белой косынке.
— Нет? А здесь Карпова живет? — обратился к женщине Логов.
— Здеся, милок, здеся, — отвечала старуха, показываясь уже до пояса. — Только ее дома нету. А ты кто будешь?
— Я учитель. Меня сюда на квартиру прислали.
— Учи-итель?! — уважительно протянула разговорчивая бабка и совсем вышла из дверей. — Ну-ну. А я думаю, чего человек стучит.
— Не знаете, когда она вернется?
— Не знаю, милок, не знаю. Надысь Митревна на базар собиралась. А вы погодите… Да вот, кажись, и она, легка на помине.
Пожилая женщина в темном ситцевом платье действительно шла в их сторону и еще издали заговорила со старухой.
— Ну что, кума, пьянствовать будем? Дюже я охоча до выпивки, чтоб ее вовек не видать. Новоселье-то нужно справить, сосед? — поравнявшись со двором, обратилась она к Логову.
— Да оно бы нужно, только еще не заработал, — отвечал тот, улыбнувшись. Он понял, что о его приезде соседку кто-то предупредил.
— А нам что за дело, заработал чи не заработал! Нам на стол подавай, иначе и дружба врозь!
Митревна ввела учителя в его комнату, которая показалась Логову очень уютной, несмотря на то, что была совершенно пуста.
— Вот ваш кабинет. Садитесь на чем стоите. — Соседка улыбнулась, показывая этим, что она шутит. — Обстановку надо заводить! А может, и жену сразу? Вы же, наверно, холостые?
— Холостой, — смущенно отвечал юноша, а сам подумал: «Почему это так интересует всех? Забавно!..»
— Ну, так мы вас оженим. Тут кругом невесты, только объявись.
— Нет уж, подожду малость: сейчас некогда.
— Жениться им некогда! Ну, потешный, ей-богу! А вы промежду делом…
И, продолжая улыбаться, Митревна ушла к себе.
А в голове Виктора роились тревожные мысли: что ждет его в школе, какие там люди, как его встретят ребята и сможет ли вообще он, вчера учившийся сам, завтра учить других?
От этих мыслей на душе было как-то неспокойно, непривычно, неопределенно. Хотелось пораскинуть умом, во всем разобраться. Но нельзя было сразу во всем разобраться и всему найти свое место, потому что и сам Логов еще не представлял себе ясно своего места.
— Можно к вам? — вдруг прервала мысли Виктора Петровича соседка.
— Да, да! Пожалуйста! — шагнул к двери учитель.
— Я тут вам столик хочу приспособить и скамейку. Давайте втащим.
— Да что вы! Зачем это? Не беспокойтесь.
— Какое там беспокойство! Возьмите, да и все.
Логов понял, что противиться искреннему участию доброй женщины, пожалуй, даже глупо, что отказ может ее обидеть, и сам внес небольшой стол, видно только что обтертый сырой тряпкой. Митревна покрыла его старенькой, но опрятной скатертью и, поправляя складки, проговорила:
— Ну, вот и сойдет попервах. А там разбогатеете — справите лучше. Койки вот у меня лишней нету, извиняйте.
— Благодарю вас, мамаша! Вы уж не беспокойтесь. Мне обещали в школе кое-какую мебель. Это пустяки.
— Конечно, должны подсобить, как вы приезжий. А как же! С миру по нитке — голому рубашка. Вы, ежели что нужно, так не стесняйтесь… Вас как звать-то?
![Лена](/storage/book-covers/6a/6ae4b7265e7df35114e3f490821667b0f4826a28.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![У черты заката. Ступи за ограду](/storage/book-covers/7b/7bed2756532e69a9124fe9e366190a54eea00128.jpg)
В однотомник ленинградского прозаика Юрия Слепухина вошли два романа. В первом из них писатель раскрывает трагическую судьбу прогрессивного художника, живущего в Аргентине. Вынужденный пойти на сделку с собственной совестью и заняться выполнением заказов на потребу боссов от искусства, он понимает, что ступил на гибельный путь, но понимает это слишком поздно.Во втором романе раскрывается широкая панорама жизни молодой американской интеллигенции середины пятидесятых годов.
![Журавли покидают гнезда](/storage/book-covers/ae/aef3d781ca7f129e3d6aa808d3cafef18f57feb2.jpg)
Этот роман — дань памяти людям, боровшимся за молодую Советскую республику в Приморье.В центре романа судьба двух корейцев — рикши Юсэка и его невесты Эсуги, в поисках счастья покинувших родные края. В России они попадают в революционный отряд, возглавляемый русским командиром Мартыновым и комиссаром — кореянкой Синдо Ким. Юсэк погибает, защищая жизнь комиссара Синдо.
![Аполлон среди блатных](/storage/book-covers/e0/e038834b7f0e27cec8ce647c91284c1f17244811.jpg)
В авторский сборник «Очерки преступного мира» вошли рассказы о реальной колымской жизни: о людях, характерах, правилах и законах. Варлам Шаламов представил целую галерею характеров «героев» преступного мира.
![Биробиджанцы на Амуре](/storage/book-covers/a9/a999ef987ea154a085c58ac3bceee6a720e4078d.jpg)
Повесть «Биробиджанцы на Амуре» рассказывает о небольшом эпизоде из трудовой жизни крестьян-новосёлов — заготовке сена, ведущегося группой переселенцев на отрезанном наводнением острове. Повесть заканчивается победой энтузиастов-косарей: сено скошено и заскирдовано, смертельная опасность, грозившая отрезанным на затопленном острове людям, миновала; сложился и окреп испытанный коллектив коммунаров, готовых к новым сражениям с дикой тайгой.В остальных произведениях, входящих в этот сборник (за исключением двух последних рассказов, написанных на войне), тоже изображена борьба советских людей за освоение Дальнего Востока.
![Стадион в Одессе](/storage/book-covers/8c/8cc1fd0f3e051cd09f1a6a490371162ff8d3d93e.jpg)
«Дерибасовская теперь называется улицей Лассаля. Это улица лучших магазинов города. Она обсажена акациями. Одесситы много говорят об акации: «Вот подождите, расцветут акации…»Сейчас акации цветут и пахнут. Это – прозрачное дерево с очень черным стволом. Цветок акации кажется сладким. Дети пробуют его есть.С улицы Лассаля мы сворачиваем на превосходную Пушкинскую улицу…».