Озорная леди - [53]
Стивену придется поговорить с ней. Он должен будет убедить ее в своей правоте. Ей надо знать наверняка, что она ему больше не нужна… Прежде чем она окончательно уедет.
В конце концов, она была гувернанткой, подумала Мэри с шотландским юмором. Она бы не позволила уволить себя без достаточных оснований! И она также не допустит, чтобы ее отстраняли от обязанностей жены лорда без веской причины!
Она сидела спокойно, стараясь скрывать свою все растущую тревогу и нетерпение, прислушиваясь к стуку копыт лошадей, рысью бежавших в конюшни замка. Они тоже понимают, что возвращаются домой, подумала она.
Домой. Домой. Его дом — это и ее дом, и никогда не будет по-другому.
Два часа показались ей бесконечными, но наконец, выглянув из окна, она увидела башни замка Сент-Джон, и никогда еще они не выглядели для нее такими привлекательными. Лошади перешли почти на галоп, взбираясь на холм. Наконец экипаж остановился у подножия длинной лестницы, ведущей в замок.
С помощью слуги Мэри спрыгнула на землю. Подобрав юбки, она почти взлетела вверх по длинной лестнице, не дождавшись Бонни. Дверь была открыта, и она вошла. Стоя посреди огромной прихожей, она огляделась. Где Уэнрик? Где дежурный слуга! Ни того, ни другого не было.
Она с растущим недоумением осматривалась вокруг. Никого не было видно. Будто какой-то злой дух взмахнул волшебной палочкой — и все исчезли! Она не могла найти Стивена ни в его кабинете, ни в гостиных. Его бумаги лежали аккуратной стопкой на столе, и непохоже было, чтобы к ним кто-то притрагивался. Исчезла и миссис Рэмзи; ни один слуга не откликнулся на ее нетерпеливый зов.
Мэри вернулась к двери и увидела, что ни экипажа, ни Бонни, ни обоих слуг не было. На нее накатила тревожная волна страха. Как могло случиться, что все так быстро исчезли? Очень странно…
Паника охватила ее. Подобрав юбки, она побежала по огромному, отдававшему эхом старому замку, по длинным коридорам в то крыло, где жил Эван Бэссет. У нее мелькнула смутная мысль, что, если бедствие обрушилось на остальную часть замка, его оно могло не затронуть.
Подбежав к огромным деревянным дверям, она изо всех сил заколотила по ним. После долгой, показавшейся ей бесконечной паузы двери медленно открылись. К ее облегчению, Эван Бэссет был дома. Он улыбался и выглядел так естественно, что она не могла удержаться от ответной улыбки и порывисто выпалила:
— Как я рада, что вы здесь! Я так испугалась! Нигде никого нет…
— Я слышал, как вы вернулись, леди Мэри, — совершенно спокойно сказал он. — Входите, входите. Устраивайтесь поудобнее, а я прикажу, чтобы подали чаю. Вы долго ехали на холодном ветру… И все впустую.
— Благодарю вас, — сказала она, слегка озадаченная его радушием. Он открыл еще какую-то дверь и, когда она подошла поближе, вдруг резко втолкнул ее внутрь и запер.
Она повернулась и закричала, но услышала, как он смеется за дверью.
— Эван! — позвала она. — Мистер Бэссет… В чем дело, сэр! Что вы де…
Тут она увидела его.
Своего мужа. Стивена, лежащего на полу с окровавленными лицом и головой. Он лежал распростершись и, казалось, был мертв. Как камердинер. Только глаза его были закрыты. Она пронзительно вскрикнула и упала на колени возле него.
— Стивен, Стивен, — стонала она и, подобно слепому, ощупывала его лицо и голову. Она чувствовала тепло, не холод. Он умер недавно?
— О, Боже, Боже, помоги мне, помоги мне, Боже… — Она робко, с надеждой прикоснулась к его шее. Да, пульс был… отчетливый, ровный пульс.
Жив. Но… его голова вся в крови… Она застонала, слегка приподняла его и облокотила на себя. Ее охватила радость. Он жив. Жив. Но почему их заперли здесь? Что произошло? Она подумала, что сойдет с ума, если не получит объяснения всему этому.
Глава 15
Стивен, казалось, начал легче дышать. Мэри осторожно положила его на ковер и огляделась. Они были заперты в изысканно обставленной спальне с французским ковром, бархатной драпировкой и огромной кроватью с балдахином, украшенной золотом. Мэри поморщилась. Встав, она прошла в ванную комнату, намочила несколько полотенец и вернулась к Стивену.
Она склонилась над ним, затем села рядом и, положив его голову на свои колени, начала обтирать ее, нежно шепча:
— Стивен, Стивен, дорогой! Очнись! Любовь моя… ты слышишь меня, Стивен!
Наконец он открыл глаза, посмотрел на нее, и его темно-коричневые брови поднялись. Затем глаза его прояснились и засияли:
— Мэри, это ты?
— Да, Стивен. Ты помнишь, что случилось?
— Ты уехала от меня, — медленно, как бы во сне сказал он, обычно говоривший четко и отрывисто. — Экипаж… укатил… по аллее…
— Я вернулась, — сказала она. — Я была полна сомнений и должна была поговорить с тобой, найти ответы…
— Моя Мэри, — тихо произнес он, и она прижалась к его щеке.
Она почувствовала, что он напрягся. Заворочался, приложил руку к голове.
— Эван Бэссет, — пробормотал он. Оглядевшись, он сел и выругался: — Будь проклят этот Эван. Ублюдок. Мне пришлось драться с ним… Я подозревал…
— Что подозревал, Стивен? — спросила она, — Он запер нас здесь. Где все слуги?
— Я тоже отослал их. Подальше от опасности. Я начал подозревать Бэссета. Боюсь, что он главарь контрабандистов, Мэри, и убийства тоже дело его рук. Я хотел разобраться с ним, не подвергая никого опасности…
![Верность джиннии](/storage/book-covers/0c/0ce159a5afca6c1c1b46942f2a339d189bb6d117.jpg)
Марджана была рождена, чтобы стать настоящей принцессой, наследницей джиннов и джинний! Однако девушка избрала другой путь: в облике помощницы лекаря спустилась она в мир людей, дабы врачевать их телесные раны. Но кто исцелит рану в душе отважного Мехмета, нанесенную ее красотой? Придется ли мужественному воину взять на себя роль соблазнителя или женственность Марджаны пробудится раньше?
![Погибшая леди](/storage/book-covers/24/24485ad063c597f3d418afae03a7bc209e74b7e0.jpg)
Книга знакомит читателя с творчеством известной американской писательницы Уиллы Кэсер (1873–1947). Роман «Моя Антония» (1918) рассказывает о жизни поселенцев-иммигрантов, осваивающих земли американского Запада, а впервые публикуемый на русском языке роман «Погибшая леди» (1923) посвящен поколению строителей первой на Западе железной дороги. Оба произведения — это, по сути, мастерски сделанные романы-портреты: два женских образа, две судьбы.
![Поругание прекрасной страны](/storage/book-covers/9b/9b8980bf1ddd8f36b9ce8de56e16c5bade784297.jpg)
Судьба романа «Поругание прекрасной страны» в СССР была неоднозначной.В отличие от многократно переиздававшихся переводов других классических произведений эта книга мелькнула в начале 1960-х… а потом исчезла на дальних полках библиотечных хранилищ на долгие десятилетия.Но почему так случилось? Что заставило бдительных советских цензоров усмотреть политическую крамолу в невиннейшей на первый взгляд истории взросления валлийского паренька, чья юность пришлась на бурное для Великобритании начало XIX века?Этот маленький шедевр английской прозы, напоминающий лучшие романы Диккенса, впервые публикуется на русском языке без сокращений цензуры.
![Маски сброшены](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Действие основных событий происходит в России 1854 году и охватывает временной промежуток в шесть месяцев. Однако за двадцать лет до описываемых событий случается следующая предыстория. Молодая барышня, разбитая и разочарованная изменой своего жениха, попадает на маскарад, где встречает неизвестного мужчину, с которым проводит ночь и в объятиях которого впервые познает страсть. Наутро она покидает его, не узнав даже его имени и едва разглядев его лицо. В 1854 году на светском рауте граф Владимир Вольшанский знакомится с княгиней Елизаветой Ворожеевой, к которой у него с первого взгляда возникает симпатия.
![Возрождение любви](/storage/book-covers/70/70925fbdfd0b552c8f5cb809ea35261bb5cdfee9.jpg)
Талантливая женщина – доктор Пейдж Рандольф считает, что депрессия, в которую ввергла ее семейная трагедия, неизлечима. Но неожиданные и странные обстоятельства круто меняют ее жизнь, которая вновь обретает и смысл, и цель, когда в сердце Пейдж вспыхивает новое и трепетное чувство.
![Дож и догаресса](/storage/book-covers/2c/2c2546745a39cd6d6a5be5e36eb21b15a48cc780.jpg)
В книгу великого немецкого писателя вошли произведения, не издававшиеся уже много десятилетий. Большая часть произведений из книг «Фантазии в манере Калло», «Ночные рассказы», «Серапионовы братья» переведены заново.На картине, выставленной в берлинской Академии художеств, верно изображены престарелый дож Марино Фальер с юной супругой. Их печальную историю рассказывает зрителям таинственный незнакомец.