Отрицание ночи - [9]

Шрифт
Интервал


...


ЖОРЖ 06.09.1917 – 2000

ЛИАНА 07.12.1919

ЛИЗБЕТ 19.07.1944

ВАРФОЛОМЕЙ 15.11.1945

ЛЮСИЛЬ 17.11.1946

АНТОНЕН 10.05.1948 – 1954

ЖАН-МАРК 07.07.1948 – 1963

МИЛО 07.07.1950 – 1978

ЖЮСТИН 18.03.1952

ВИОЛЕТТА 06.11.1954

ТОМ 10.07.1962

Теперь некому пополнять списки. В них нет ни даты смерти Лианы (ноябрь 2007), ни Люсиль (несколькими месяцами позже, 25 января 2008). Следующего поколения вообще нет. Со смертью моей бабушки закончился период дома в Пьермонте, в маленьком городке на Йонне, там, где проходит Бургундский канал. Бабушкин дом, который затем стал нашим, мэрия выкупила и снесла, чтобы продлить Национальное шоссе. Жорж, мой дедушка, потратил много сил на борьбу против этого проекта и несколько раз спасал дом от разрушения.

Я смотрю на фотографию, вглядываюсь в странную геометрическую фигуру, сформированную цифрами. Точно в центре – смерть маминых братьев, три линии, длинные за счет второй даты, длинные, как воспоминание живых о мертвых.

В последний раз, когда я навещала Виолетту, самую младшую из сестер Люсиль, мы перерыли весь подвал в поисках разных вещиц, на которые мне хотелось взглянуть. Виолетта забрала из дома в Пьермонте большую часть бумаг. В конвертах с фотографиями, разложенными не по годам, а «по детям», мы наткнулись на сделанный вскоре после усыновления снимок Жан-Марка, который обе никогда не видели. Жан-Марк смотрит в объектив, руки худые, живот немного вздут от недоедания, голова бритая. Во взгляде читается тревога. Ребенку страшно. Мы молчали, но долго не могли оторваться от фотографии, потрясенные глубокой скорбью, которой от нее веяло, затем я положила снимок обратно в конверт. Мы так и не проронили ни слова.

В тот же день Виолетта дала мне увеличенную копию другого снимка, сделанного летом 55-го года, спустя год после смерти Антонена и спустя несколько месяцев после усыновления Жан-Марка. Вся семья сидит в «Пежо-202» с откидным верхом, который в ту пору водил мой дедушка, посреди какой-то деревенской дороги в тени деревьев. На первом плане Лиана держит на руках восьми– или девятимесячную Виолетту, обе смотрят в объектив. Жорж повернулся к детям, и на фотографии он получился в профиль. Между двумя сиденьями, рядышком – Варфоломей и Жан-Марк, а на заднем сиденье – Мило, Жюстин, Лизбет и Люсиль смотрят на фотографа. Светит летнее солнце, и все улыбаются, но не застывшими улыбками постановочных фото, а по-настоящему, радостно. У Жан-Марка отросли волосы и округлились щечки. Люсиль оперлась на дверцу машины, волосы у нее собраны в хвост, она смеется, она прекрасна. Почему-то дети сгрудились в правой части фотографии, а пространство рядом с Мило пустует.

Иногда безо всякой причины Жан-Марк резким движением обхватывал голову, закрывая лицо, словно готовясь к неожиданному удару. Тогда Лиана подходила к мальчику, мягко разжимала его руки, открывала лицо, гладила по щеке. Новый ребенок требовал особого внимания, Лиана помогала ему делать домашнее задание, завязывать шнурки, учила молитве для мессы. Братья и сестры давали ему поиграть в свои игрушки, почитать свои книжки, говорили с ним ласково. Люсиль не нравился Жан-Марк. Она относилась к нему не так, как к Лизбет или Варфоломею, а раньше – к Антонену, хоть и не специально. Она пыталась что-то почувствовать, а порой у нее даже неплохо получалось, когда Жан-Марк смотрел своим скорбным взглядом, от которого , по словам Лианы, сердце болит , но в результате все равно возвращалось равнодушие. Люсиль ругала себя за то, что держит дистанцию и не хочет даже прикоснуться к чужеродному телу своего нового брата. Она ненавидела сидеть рядом с ним за столом, в машине или в метро. Жан-Марк казался странным, он говорил на другом языке, вел себя по-другому. Люсиль не нравился Жан-Марк, но мало-помалу она к нему привыкла. Жан-Марку нашлось место в доме, и он стал частью обстановки. Люсиль никогда бы не выгнала мальчика из дома. Наконец-то он был в безопасности и пытался изо всех сил приспособиться к новой семье, ее традициям, порядкам, манерам. Кроме того, Люсиль знала, что у нее с новым братом есть кое-что общее. Она тоже боялась. Боялась шума, тишины, машин, похитителей детей, упасть, порвать платье, утратить что-то важное. Она не помнила, когда именно возник страх. Словно страх преследовал ее вечно. Люсиль звала Лизбет, чтобы включить свет в коридоре или пройти по двору в темноте, она звала Лизбет, чтобы та рассказывала ей сказки на ночь, если заснуть не удавалось, чтобы Лизбет караулила ее, если приходилось лезть куда-нибудь по приставной лестнице. Варфоломей смеялся над сестрой. Он не понимал. Варфоломей не слушался маму, геройствовал, мог перемахнуть через стену, сбежать и вообще исчезнуть. Ничто не пугало его, не уменьшало его дерзость. Однажды родители поставили его в угол, так он у них на глазах, пока его не отпустили, методично отдирал от стены обои. А когда Лиана, доведенная до ручки, на пределе своих сил, закрывала Варфоломея в туалете, он вылезал в окно и огибал дом, ступая по карнизу и прижимая спину к стене, чтобы наконец добраться до своей комнаты или до лестничной площадки. Соседи, наблюдавшие за маленьким циркачом на головокружительной высоте, кричали от ужаса. Но Варфоломей не боялся высоты, он умело прокладывал себе путь от одной водосточной трубы до другой, способный таким образом дойти от дома 15-бис до дома 25.


Еще от автора Дельфин де Виган
Но и я

Лу — вундеркинд, она умеет и знает то, что ее сверстникам не дано уметь и знать, но при этом Лу лишена всех тех мелких радостей, которых в избытке у ее ровесников. Лу умна, наивна и открыта всему миру. Она любит бывать на вокзале и наблюдать за людскими эмоциями. Там-то она и встречает бродяжку Но, на несколько лет старше ее. Эти двое составляют странную пару, но они нашли друг друга, и кажется, что вместе им удастся выстоять перед странным и враждебным миром. Много ли мы знаем о тех, кто оказался на улице? И часто ли вглядываемся в их лица?..«Но и я» — тонкий и волнующий роман о ранимости, благородстве, одиночестве и любви, о том, что не стоит сдерживать лучшие порывы своей души.


Благодарность

Я работаю со словами и с молчанием. С невысказанным. С тайнами, сожалениями, стыдом. С невозвратным, с исчезающим, с воспоминаниями. Я работаю с болью вчерашней и с болью сегодняшней. С откровениями. И со страхом смерти. Все это — часть моей профессии. Но если есть в моей работе что-то, что продолжает удивлять, даже поражать меня, что-то, от чего и сегодня, спустя десять с лишним лет практики, у меня подчас перехватывает дыхание, то это, несомненно, долговечность боли, пережитой в детстве. Жгучесть раны, не заживающей на протяжении многих лет.


Основано на реальных событиях

Таинственная Л. внезапно возникает в жизни утомленной писательницы Дельфины и крепко в ней оседает. С первого дня их знакомства Л. следует за Дельфиной. Л. – идеал, она изящная, сильная, женственная и, кажется, умеет справиться с любой проблемой. Она самозабвенно помогает во всем Дельфине, жизнь которой сейчас полна трудностей и переживаний. Но постепенно Дельфине начинает казаться, что Л. вытесняет ее из собственной жизни. Вот только зачем ей это?


Рекомендуем почитать
Жар под золой

Макс фон дер Грюн — известный западногерманский писатель. В центре его романа — потерявший работу каменщик Лотар Штайнгрубер, его семья и друзья. Они борются против мошенников-предпринимателей, против обюрократившихся деятелей социал-демократической партии, разоблачают явных и тайных неонацистов. Герои испытывают острое чувство несовместимости истинно человеческих устремлений с нормами «общества потребления».


Год змеи

Проза Азада Авликулова привлекает прежде всего страстной приверженностью к проблематике сегодняшнего дня. Журналист районной газеты, часто выступавший с критическими материалами, назначается директором совхоза. О том, какую перестройку он ведет в хозяйстве, о борьбе с приписками и очковтирательством, о тех, кто стал помогать ему, видя в деятельности нового директора пути подъема экономики и культуры совхоза — роман «Год змеи».Не менее актуальны роман «Ночь перед закатом» и две повести, вошедшие в книгу.


Записки лжесвидетеля

Ростислав Борисович Евдокимов (1950—2011) литератор, историк, политический и общественный деятель, член ПЕН-клуба, политзаключённый (1982—1987). В книге представлены его проза, мемуары, в которых рассказывается о последних политических лагерях СССР, статьи на различные темы. Кроме того, в книге помещены работы Евдокимова по истории, которые написаны для широкого круга читателей, в т.ч. для юношества.


Монстр памяти

Молодого израильского историка Мемориальный комплекс Яд Вашем командирует в Польшу – сопровождать в качестве гида делегации чиновников, группы школьников, студентов, солдат в бывших лагерях смерти Аушвиц, Треблинка, Собибор, Майданек… Он тщательно готовил себя к этой работе. Знал, что главное для человека на его месте – не позволить ужасам прошлого вторгнуться в твою жизнь. Был уверен, что справится. Но переоценил свои силы… В этой книге Ишай Сарид бросает читателю вызов, предлагая задуматься над тем, чем мы обычно предпочитаем себя не тревожить.


Похмелье

Я и сам до конца не знаю, о чем эта книга. Но мне очень хочется верить, что она не про алкоголь. Тем более хочется верить, что она совсем не про общепит. Мне кажется, что эта книга про тех и для тех, кто всеми силами пытается найти свое место. Для тех, кому сейчас грустно или очень грустно было когда-то. Мне кажется, что эта книга про многих из нас.Содержит нецензурную брань.


Птенец

Сюрреалистический рассказ, в котором главные герои – мысли – обретают видимость и осязаемость.


Когда рассеется туман

Имение Ривертон, Англия, 1924 год. Известный поэт покончил с собой во время вечеринки в честь летнего солнцестояния. Свидетелями были только две сестры-аристократки: обаятельная и жизнерадостная Эммелин, и красивая, умная, страстная Ханна. Одна — преклонявшаяся перед ним, другая — бывшая по слухам его любовницей. С тех пор сестры никогда не разговаривали друг с другом. Что же произошло на самом деле? Правду знала лишь горничная Грейс Ривз, всю жизнь пытавшаяся забыть события той ночи. Но семьдесят лет спустя, когда кинорежиссер из Голливуда решила снять фильм о произошедшем, старые воспоминания пробудились, и хранимые секреты начали открываться…


Хранительница тайн

Во время пикника на семейной ферме шестнадцатилетняя Лорен Николсон становится свидетельницей шокирующего преступления – ее мама Дороти убивает человека. Спустя пятьдесят лет эта история по-прежнему беспокоит героиню. Кем был тот человек и почему мама так поступила? Лорен понимает, что может упустить последний шанс узнать правду, и принимается искать ответы в прошлом Дороти. Она идет по следам незнакомцев, встретившихся когда-то в истерзанном войной Лондоне, чтобы понять, как их судьбы связаны с судьбой ее матери.


Кружево-2

Читатели уже знакомы с героями первой части романа – четырьмя подругами и дочерью одной из них. Кульминационный момент «Кружево-2» – похищение Лили во время ее поездки в Турцию. Похититель и цель преступления окажутся очень неожиданными.Продолжение романа «Кружево». Главные герои – Лили, молодая кинозвезда, и ее мать Джуди Джордан, с которой наконец-то она встретилась в конце первой книги. Присутствуют и три школьные подруги Джуди, судьба которых подробно прослеживается в первой части романа. Все они – преуспевающие элегантные женщины.


Дом у озера

Корнуолл, 1933 год. Элис Эдевейн живет в красивом поместье вместе с семьей. Дни текут привычной чередой, а идеальному миру, лишенному забот, ничто не угрожает. Но однажды случается непоправимое – таинственно исчезает Тео, младший брат Элис. А вскоре после этого находят бездыханное тело друга семьи. Что это – самоубийство или преступление? И если самоубийство, то могла ли причиной стать пропажа Тео?В 2003 году детектив Сэди Спэрроу оказывается в Корнуолле. Гуляя по лесу, она случайно обнаруживает заброшенный дом – тот самый, в котором произошла трагедия.