Онтология взрыва - [9]
Несмотря на то, что 20-й век создал культуру экзистенциальной феноменологии, он прошел под знаком позитивизма. Метафизический вопрос "почему?", отмененный О. Контом, гораздо меньше волновал 20-й век, чем ремесленный вопрос "как?". (Не потому ли прошедший век, как и Конт в своих 5 тысячах страниц, открывающих науку социологию, так и не поставил онтологию общества под вопрос?)
Специализация методологии познания, этого главного интеллектуального эстракта 20-го века - как раз тот самый вопрос "как?", тщательно выжатый в отношении правил метафизической игры с миром. Поэтому ростки континуумального мышления, пробившиеся еще в 19-м веке, не получили развития в значимую метафизику. Потому 20-й век, в силу витальной необходимости создавший универсальный инструмент рациональности, сделал реверанс в сторону даже не 19-го, а 18-го века, не найдя для этого инструмента другого места, как поле классического Логоса. Поэтому выжимку вопроса "как?" прошедший век производит в основном усилиями классической, доконтинуумальной рациональности (в том числе и в отношении самой рациональности как феномена мышления).
Теория познания не вывела рациональность за пределы понятия, в область онтологически значимой реальности. Говоря другими словами, рациональность как феноменологический образ не перешагнула того перехода, за которым она стала бы реальностью, субстанциально, а значит, топологически однородной с реальностью жизни вещей.
Мы можем говорить об онтологических подробностях потока векторного поля в теории поля потому, что мы можем исследовать каждое конкретное векторное поле и продемонстрировать, как это можно повторить. Только потому эти подробности становятся предсказуемыми, а значит, и нормативно значимыми. Если допустить, что мышление не менее реально, чем, например, магнитное поле или инфузория туфелька (а уже декартовская рефлексия это вполне утверждает), то, чтобы получить нормативно значимые подробности поля социальности, нужно придумать, как онтологизировать рациональность как конкретную реальность. Причем, как следует из той же декартовской аксиомы субъекта, самая конкретная рациональность - это рациональность конкретного Я. Онтологическая модель всегда сводится к нахождению универсального образа, на правах элементарной составляющей входящего в любой другой образ, охватываемый онтологией. В жизни каждого дня мы живем готовыми к применению комплексными образами, организующими интуитивное взаимодействие нас с нашими обстоятельствами, не требующее анализа, расчетов и выкладок. Это, как пистолет-автомат с заряженной обоймой, избавляющий нас от необходимости после каждого выстрела прибегать к услугам шомпола и пороховницы, гарантирует нам то быстродействие в принятии решений в массе стандартных и повторяющихся ситуаций, которое обеспечивает наше выживание в этом каждом дне. Вот простейшая связь между витальностью и рациональностью, а изменчивость наших витальных обстоятельств, принимающая кардинальные формы, проводит границы этой связи.
Наличие этих границ категорическим образом отличает человека от остальных форм жизни, на что впервые обратил внимание Макс Шелер*.
*"Положение человека в космосе".
Хотя это и кажется парадоксом, но ограничение на человеческое мышление образами накладывает открытость человека в системе его связей с миром. (По Шелеру, для всех животных, исключая человека, система связей с миром составляет закрытую диаду взаимодействия: "животное окружающий мир". А для человека - открытую: "человек мир ".)
Парадокса, однако, нет. В терминах рациональности открытость человека миру означает его отличительную возможность время от времени создавать новый способ построения образов, что само по себе проводит для старого способа границу активности. И эта граница - самое интригующее место в жизни человека как особенного мирового образования, и может быть, однобоко судит китайская мудрость о временах Перемен?
Борхес сообщает нам, что боги безумны и непохожи на нас, в то время как Святое писание, источник не менее авторитетный, учит, что Всевышний создал нас по своему образу и подобию. К сожалению, пока ситуация с генетической связью между человеком и богом не прояснилась до такой степени достоверности, как ситуация с Леней Голубковым, утверждавшим, что он не халявщик (дальше - по тексту). Приходится в этом вопросе рассчитывать на личные полевые наблюдения за крайне нелогичным миром вокруг нас, которые скорее подталкивают к мысли о том, что в иске "Борхес vs Библия" прав первый. Но есть ли сам иск? Потому что Борхес ничего не имеет против того, что человек создан как создатель или, по крайней мере, Делатетель. А значит, все-таки по образу и подобию своего Создателя. Это - и есть те границы смысла, в которых Борхес как представитель широкой общественности способен договориться с небесными властями.
Если в чем-то и реализуется ценность человека как собственно человека, так это в его открытости, в том, что мы называем творчеством. Все остальное ценится человеком опосредованно, как результат творчества, или средство для него.
![Гуманисты эпохи Возрождения о формировании личности, XIV–XVII вв.](/storage/book-covers/c2/c22476204364cd9e97312221632b394b3a8a7f37.jpg)
Книга дает возможность проследить становление и развитие взглядов гуманистов Возрождения на человека и его воспитание, составить представление о том, как мыслители эпохи Возрождения оценивали человека, его положение и предназначение в мире, какие пути они предусматривали для его целенаправленного формирования в качестве разносторонне развитой и нравственно ответственной личности. Ряд документов посвящен педагогам, в своей деятельности руководствовавшимся гуманистическими представлениями о человеке.Книга обращена к широкому кругу читателей.
![Три статьи о еврейском образовании](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Иудаизм и христианство в израильских гуманитарных исследованиях модели интеракции](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Свободомыслие и атеизм в древности, средние века и в эпоху Возрождения](/storage/book-covers/c2/c28e7af75cdd204debe9d442275e954fa318e080.jpg)
Атеизм стал знаменательным явлением социальной жизни. Его высшая форма — марксистский атеизм — огромное достижение социалистической цивилизации. Современные богословы и буржуазные идеологи пытаются представить атеизм случайным явлением, лишенным исторических корней. В предлагаемой книге дана глубокая и аргументированная критика подобных измышлений, показана история свободомыслия и атеизма, их связь с мировой культурой.
![Блез Паскаль](/storage/book-covers/53/539ba1e00936514da7b8dbc65ca12eebc23105b2.jpg)
Блез Паскаль принадлежит к тем редким в истории европейской культуры представителям, которые сочетали в своем творческом даровании гений ученого и изобретателя, глубину философской мысли и талант замечательного писателя.В книге особое внимание уделяется систематическому анализу философских взглядов Паскаля (его онтологии, методологии, гносеологии в целом, диалектике, учению о человеке, этике и др.), что в нашей историко-философской науке делается впервые, а также прослеживается его драматичный жизненный путь.Книга рассчитана на преподавателей, аспирантов, студентов и широкий круг читателей, интересующихся историей философии.