Одна ночь - [8]

Шрифт
Интервал

Быстро входит Иваненков.

Иваненков. Опять где-то кружит, подлец. Кружит над городом.

Архангельская. Будьте любезны не шуметь.

Иваненков. А что такое?

Архангельская. Здесь больная.

Иваненков. Знаете, кого стукнуло в начале тревоги, когда наш дом качало? Алексей Алексеевича!

Ольга Петровна. Кто это?

Иваненков. Управхоз домохозяйства двести шестьдесят. Вы его помните, он прибегал у меня керосин занимать для летучих мышей. Такой оратор, такой активист был, бедняга. По квартплате на первом месте был он.

Ольга Петровна. И вот убило его?

Иваненков. Нет, жив. А от дома одни кирпичи остались… Только прошлым летом провел Алексей образцовый капитальный ремонт. Сколько сил, сколько риску, сколько догадки, сколько души положил. Его даже премировать думали. А теперь лежит весь дом грудой. А управхоз возле стоит, за голову держится. А я ему говорю: бодрей, бодрей, Алеша, а он ни слова.

Ольга Петровна. Вы подумайте!

Иваненков. Жалко дом!

Архангельская. Людей жалко!

Иваненков. Жертв немного.

Нюся. Товарищ Иваненков!

Иваненков. В чем дело?

Оля. Мы хотели вас спросить.

Иваненков. Ну?

Оля (указывая на ширму). Там не дочка её?

Иваненков. Чья? Ах, этой, Марфы Васильевой. (Заглядывает.) Не пойму, темно. Это вы, Дарья Степановна?

Шурик. Она, по-моему, не дышит.

Архангельская. Соколов, пошел вон отсюда. Ольга Петровна, позвоните в неотложную помощь!

Ольга Петровна. Елена Осиповна, извиняюсь, тревога, не ответят.

Иваненков. А черт тебя побери совсем! Она это, Дарья Степановна! Молчит… Шурик, беги за Марфой. Только осторожней, мягко ей скажи, дьявол!

Шурик. Я боюсь.

Архангельская. Соколов!

Шурик убегает.

Иваненков. Начальник санзвена! Что у вас за лицо! Докладывайте прямо, умирает она, или как это понимать?

Архангельская. Прочь! Все прочь из‑за ширмы! Что я, терапевт? Почему именно я должна за все отвечать? Бутылки собирать – санзвено! Беседы проводить – санзвено! Акт составлять – санзвено! У больной пульс, как ниточка!

Шурик вбегает.

Шурик. Она идет сюда.

Иваненков. Сказал ей?

Шурик. Нет.

Иваненков. Как нет?

Шурик. Ее Лагутин уговорил отдохнуть. Ведет в контору. Раз она все равно идет сюда, вы ей сами и скажите.

Архангельская. Балда.

Ольга Петровна. Тише, тише, вот она.

Входят Лагутин и Марфа.

Лагутин. Здесь, Васильева, вам будет спокойно, уютно. Видите, печка горит, люди собрались, сочувствующие вам. А на улице жутко, одиноко. Садитесь.

Марфа. Да, я сяду. Ну, Ольга Петровна, не дождалась я дочки. Все глаза проглядела, сколько раз ошибалась. Вот вижу – она, она! Её походка, её платочек. Брошусь навстречу, а мне пропуск протягивают, думают – я дежурная. Проверяю. Что это вы на меня глядите так? Может, я щеки отморозила?

Оля. Нет! Нет!

Марфа. Ширмы! Зачем тут поставили ширмы? Что вы там прячете?

Архангельская. Будьте любезны, успокойтесь, и я вам моментально все объясню. Ничего нет особенного, только будьте спокойны. Я сама так измучена, что не могу брать на себя лишнюю нагрузку.

Больная внезапно садится на койке.

Нюся. Ой! Ой! Она встает, встает! Гражданка, ваша мама здесь.

Марфа. Даша! (Бежит за ширмы, обнимает дочь.)

Даша. Кто это? Кто вы?

Марфа. Это я, Дашенька.

Даша. Кто?

Марфа. Это я! Мама!

Даша. Мне холодно, мама!

Марфа. Сейчас, сейчас укрою, родная. (Снимает шубу, укрывает дочь.)

Даша. Спасибо. Мама, у меня дела плохи. Так лихорадит, так лихорадит, сердце стучит, стучит на весь город – слышишь? Или это весь город так лихорадит? У города так сердце стучит?

Архангельская. Не разговаривайте. Лежите спокойно. Лаврова, дай стул. Не реви, коровища! Стул сюда! Садитесь, товарищ Васильева. У девочки вашей был обморок глубокий, пульс почти не прощупывался, руки ледяные, и я не терапевт в конце концов, черт меня побери! Не толпитесь! Товарищ Иваненков! Лагутин! Выйдите вон. Сядьте там за столом! Соколов!

Шурик. Вот Соколов.

Архангельская. Не осли! Беги ко мне домой, возьми резиновый мешок для льда, набей снегом и назад. Живо!

Шурик. Есть живо!

Архангельская. Не хами.

Шурик убегает.

У нее температура, вероятно, больше сорока, я положу ей лед на голову.

Марфа. Лежи, Дашенька, лежи тихо.

Архангельская. Я буду тут же. Если что, позовите меня. (Выходит из‑за ширмы, идет к столу.)

Ольга Петровна. Лучше ей?

Архангельская. Тише!

Ольга Петровна(шепотом). Извиняюсь, Елена Осиповна. Ей получше?

Архангельская. А я почем знаю?

Иваненков. Может быть, в квартиру ее отнести?

Архангельская. Не проявляйте инициативу там, где вас не спрашивают!

Иваненков. Да ведь я…

Архангельская. Тише!

Иваненков. Ну и характер!

Архангельская. Тише!

Тихо разговаривают за столом.

Даша. Я дома?

Марфа. Дома, милая.

Даша. А ты?

Марфа. А я с тобой.

Даша. А Коля?

Марфа. А он придет сейчас.

Даша. А Сережа?

Марфа. А за Сережей я пришла. Ты, милая, успокойся, отдышись. А потом скажи, где он, Сережа наш?

Даша. Он уехал.

Марфа. Уехал?

Даша. Давно.

Марфа. Как давно? Ведь у них выпуск сегодня.

Даша. Да. Днем. В три часа. Три часа – это, мамочка, очень давно было. Я с тех пор столько пережила! Я домой ползла.

Марфа. Как ползла?

Даша. Мамочка, я так себя жалела, так жалела! Утром чувствую – голова болит. Начальник приказал идти мне в медпункт. А там сказали, что у меня тридцать девять и пять… Идите, говорит, домой. А я к Сереже, через весь город, пешком. Выбежал Сережа ко мне…


Еще от автора Евгений Львович Шварц
Сказка о потерянном времени

«Жил-был мальчик по имени Петя Зубов. Учился он в третьем классе четырнадцатой школы и все время отставал, и по русскому письменному, и по арифметике, и даже по пению.– Успею! – говорил он в конце первой четверти. – Во второй вас всех догоню.А приходила вторая – он надеялся на третью. Так он опаздывал да отставал, отставал да опаздывал и не тужил. Все «успею» да «успею».И вот однажды пришел Петя Зубов в школу, как всегда с опозданием…».


Тень

Пьеса-сказка по мотивам одноименного произведения Андерсена. Молодой ученый Христиан-Теодор приезжает в маленькую южную страну, чтобы изучать её историю. Он селится в комнате одной из гостиниц, в номере, который до этого занимал его друг Ганс Христиан Андерсен. К нему приходит Аннунциата – дочь хозяина гостиницы. Она рассказывает Ученому об их государстве то, что не пишут в книгах: сказки в их стране – реальность, а не выдумки, существуют и людоеды, и мальчик-с‑пальчик, и многие другие чудеса. В доме напротив живёт девушка в маске.


Дракон

В книгу вошли известнейшие пьесы Шварца «Клад», «Красная шапочка», «Снежная королева», «Тень», «Дракон», «Два клена», «Обыкновенное чудо», «Повесть о молодых супругах», «Золушка», «Дон-Кихот».Е. Шварц. Пьесы. Издательство «Советский писатель». Ленинград. 1972.


Красная Шапочка

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Золушка

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


Обыкновенное чудо

Читатели и зрители знают Евгения Шварца как замечательного драматурга, по чьим пьесам и сценариям созданы всеми любимые спектакли и фильмы. В эту книгу впервые, кроме легендарных сказок для взрослых — «Тень», «Голый король», «Дракон» и «Обыкновенное чудо», — вошли мемуарные записи, стихи, дневники. Книга необычна тем, что впервые пьесы Шварца соседствуют с одноименными сказками Андерсена, и читателю интересно будет сопоставить эти тексты, написанные в разных странах и в разные эпохи.Тексты Шварца, блистательные, остроумные, всегда злободневны.