Очерки современной бурсы - [16]
Андрею стило жаль «братьев во Христе». Очевидно, это были молодые люди с каким-то психическим расстройством на религиозной почве. Чтобы не обидеть их, он постарался ответить как можно мягче:
— Иногда молюсь.
— Надо всегда молиться, как наши преподобные отцы. Нам, недостойным, учиться у них надо! — наставительно проговорил Григорий.
Беседуя, они незаметно подошли к семинарии. Вошли в спальню. Андрей раскрыл свой чемодан и достал еду. «Блаженные» тоже стали рыться в своих пожитках. У Андрея после дороги осталось несколько яичек и вареная курица. Изрядно проголодавшись, он решил закусить, но только собрался разбить яйцо, как вдруг к нему подбежал Григорий и молча выхватил не только яйцо, но и курицу.
— Брат! — с ужасом воскликнул Григорий. — Или ты забыл, что нынче среда!
Андрей настолько опешил, что не сразу сообразил, при чем здесь среда.
— Среда… — от неожиданности промямлил он. — Ну и что же?
— Как? Ведь нынче пост, а ты курицу есть собрался!
На лицах Григория и подоспевшего Серафима был написан такой ужас, словно Андрей держал в руках живую змею или скорпиона. Для «блаженных» намерение Андрея оскоромиться было чрезвычайным происшествием. Они не рассердились, нет. Они скорее испугались за него. Схватив курицу и яйца, приятели устремились к стоявшей в углу корзине для мусора с намерением выбросить греховную снедь.
— Не троньте! Положите сейчас же! — крикнул Андрей.
— А ты обещаешь, что не будешь сегодня кушать скоромного? — умоляющим голосом произнес Григорий. — Мы тебя угостим хлебцем с вареньицем.
Андрей еле сдержался, чтобы не обругать своих непрошеных опекунов. По делать было нечего. Здесь они были сильнее его и в любую минуту могли пожаловаться, что он нарушает пост, и тогда — прощай семинария.
— Не буду, конечно же, не буду. Я, братья, забыл совсем, что сегодня среда. С дороги запутался, — поневоле оправдывался он.
— Мы так и думали, — за себя и за Серафима сказал Григорий. — Хорошо, что вовремя заметили, а не то согрешил бы ты, брат Андрей. Пойдем закусим, чем бог послал.
НАКАНУНЕ ЭКЗАМЕНОВ
Позавтракав, Андрей пошел узнать, чем должен он заниматься.
— Ждите! — последовал ответ помощника инспектора.
Медленно тянулось время. Томила неопределенность. Андрей понял, что не принадлежит самому себе. Другие «братья во Христе» тоже не знали, что делать, и молчи сидели на койках или бесцельно расхаживали по спальне. Сколько надо ждать, не знал никто.
Прошло часа два. Наконец послышался голос помощника инспектора, повелевавшего всем пойти немедленно в баню и принести оттуда справку, подтверждающую, что они мылись. Видно, доверия к будущим пастырям было немного.
Но вот баня позади и справки сданы. Ребята снова предоставлены самим себе.
Так прошел первый день пребывания Андрея в стенах столь вожделенной им духовной школы.
На другое утро все поступающие во главе с Алексеем Анатольевичем направились в городскую больницу на медицинскую комиссию. Каждый подвергся тщательному осмотру врачей, особенно невропатолога: семинарское начальство боялось поступления к ним психически неполноценных, свихнувшихся на религиозной почве. Как потом стало известно Андрею, не проходило года, чтобы в стенах семинарии один-два человека не сходили с ума из-за чрезмерной религиозности. Поэтому начальство и подходило так осторожно к людям повышенно благочестивым. Из числа поступающих, — а их набралось свыше шестидесяти человек, — медицинская комиссия забраковала с добрый десяток, в том числе одного из «блаженных» — Серафима. Забракованным было предложено покинуть стены семинарии в тот же день. Серафиму разрешили все же остаться в лавре в качестве послушника монастыря, что обрадовало его несказанно.
На третий день своего пребывания в семинарии будущие бурсаки увидели инспектора. Часов в двенадцать дня всех их собрали в одной из аудиторий, расположенных в том же здании, что и спальня, только на втором этаже. К ним вошел пожилой священник в черной шелковой рясе, с золотым наперсным крестом, украшенным драгоценными камнями. Звали инспектора отцом Вячеславом. Его сопровождал Алексей Анатольевич, который следовал за начальником на два шага сзади с выражением крайнего подобострастия на лице. Теперь из сухого и грозного помощника инспектора, каким он был для семинаристов, Алексей Анатольевич превратился в исполнительного подчиненного, прямо-таки раболепствовавшего перед инспектором.
Отец Вячеслав держал себя просто, но с большим достоинством. Это был культурный, образованный человек. Говорил он тихо, мягко, вкрадчиво, чувствуя свою безграничную власть над семинаристами и, как показалось Андрею, слегка упиваясь этой властью.
Инспектор обратился к поступающим с краткой речью. Он сказал, что рад видеть их в стенах духовной школы и благодарит бога, что есть еще в наше время люди, в которых не оскудела вера и которые решили посвятить свою жизнь служению богу и церкви. Затем он остановился на трудностях пастырского служения, сказал, что это не просто профессия, а подвиг и что все будущие семинаристы должны себя готовить к нему. Что касается приемных испытаний, то они начнутся с понедельника.
Автор книги — бывший священник. Всю свою молодость он посвятил исканию бога и служению церкви. Но постепенно сама жизнь, советская действительность заставили его задуматься о правильности избранного пути. Автор навсегда порвал с религией и начал новую жизнь. Сейчас он лектор Московского планетария, студент философского факультета МГУ. Все свои силы и время Алексей Борисович Чертков отдает борьбе с религией, с религиозными предрассудками. Часто автор бывает в школах, беседует с ребятами. На примере собственной жизни он показывает, как и почему в наше время некоторые молодые люди становятся верующими, раскрывает хитрые приемы «улавливания душ», которые применяют церковники, разъясняет, в чем вред религии.Из таких искренних бесед со школьниками и возникла книга «Почему это страшно».
В последние годы почти все публикации, посвященные Максиму Горькому, касаются политических аспектов его биографии. Некоторые решения, принятые писателем в последние годы его жизни: поддержка сталинской культурной политики или оправдание лагерей, которые он считал местом исправления для преступников, – радикальным образом повлияли на оценку его творчества. Для того чтобы понять причины неоднозначных решений, принятых писателем в конце жизни, необходимо еще раз рассмотреть его политическую биографию – от первых революционных кружков и участия в революции 1905 года до создания Каприйской школы.
Книга «Школа штурмующих небо» — это документальный очерк о пятидесятилетнем пути Ейского военного училища. Ее страницы прежде всего посвящены младшему поколению воинов-авиаторов и всем тем, кто любит небо. В ней рассказывается о том, как военные летные кадры совершенствуют свое мастерство, готовятся с достоинством и честью защищать любимую Родину, завоевания Великого Октября.
Автор книги Герой Советского Союза, заслуженный мастер спорта СССР Евгений Николаевич Андреев рассказывает о рабочих буднях испытателей парашютов. Вместе с автором читатель «совершит» немало разнообразных прыжков с парашютом, не раз окажется в сложных ситуациях.
Из этой книги вы узнаете о главных событиях из жизни К. Э. Циолковского, о его юности и начале научной работы, о его преподавании в школе.
Со времен Макиавелли образ политика в сознании общества ассоциируется с лицемерием, жестокостью и беспринципностью в борьбе за власть и ее сохранение. Пример Вацлава Гавела доказывает, что авторитетным политиком способен быть человек иного типа – интеллектуал, проповедующий нравственное сопротивление злу и «жизнь в правде». Писатель и драматург, Гавел стал лидером бескровной революции, последним президентом Чехословакии и первым независимой Чехии. Следуя формуле своего героя «Нет жизни вне истории и истории вне жизни», Иван Беляев написал биографию Гавела, каждое событие в жизни которого вплетено в культурный и политический контекст всего XX столетия.
Автору этих воспоминаний пришлось многое пережить — ее отца, заместителя наркома пищевой промышленности, расстреляли в 1938-м, мать сослали, братья погибли на фронте… В 1978 году она встретилась с писателем Анатолием Рыбаковым. В книге рассказывается о том, как они вместе работали над его романами, как в течение 21 года издательства не решались опубликовать его «Детей Арбата», как приняли потом эту книгу во всем мире.