Обрывистой тропой - [6]
Так уж получилось, что творческая жизнь его, начавшаяся в 1914 г., была им же самим прервана уже к 1927 г. Но чтобы объяснить и понять это, надо вернуться к биографии Туринцева.
Александр Александрович Туринцев родился 15 (27) апреля 1896 г. в селе Пушкино Московской губернии, в семье лесничего Удельного ведомства (управляющего удельными имениями Московского округа), уроженца Гродненской губернии Александра Александровича Туринцева. Мать — Анна Лукинична, (урожд. Полякова), из Можайского уезда Смоленской губернии.
В начале 1900-х гг. семья Туринцевых переезжает в город Ковров Владимирской губернии. Природа средней полосы России наполнила душу Саши Туринцева чувством нерукотворной красоты; с материнской любовью он получил как благословенный дар религиозную веру и идеалистические устремления.
В 1906 г. Александр поступает во Владимирскую классическую (казенную) гимназию, которую окончил в 1914 г. В том же году он принят на юридический факультет Московского университета. В 1916 г. все студенты были переведены в военные училища. С 1916 г. по февраль 1918 г. Туринцев на фронте. По демобилизации служит во Владимирском потребительском Союзе кооперации, откуда в феврале 1919 г. мобилизован в Красную армию и направлен на формирование в Орел. Однако по приезде на Петроградский фронт в мае 1919 г. Туринцев переходит в армию генерала П. Юденича, в составе которой воюет на Северо-Западном фронте до января 1920 г.
На фронте Туринцев заболевает тифом и с остатками Белой армии уходит через Литву в Польшу. Таким образом, во время Гражданской войны семья Туринцевых разделилась: отец, мать и сестры остались в России, Александр Александрович — в Варшаве, где в июне 1920 г. вступил в Народную добровольческую армию, в которой прослужил до ее ликвидации.
Надо было как-то жить дальше. И Туринцев начал типичную эмигрантскую «карьеру»: зарабатывал на жизнь танцами, пел в хоре, работал санитаром. Сблизился с Борисом Савинковым, печатался в основанной им газете «Свобода» (впоследствии — «За свободу!»). Но после того как его близкий друг, вернувшись из России (где был по заданию Савинкова), застрелился, Туринцев отошел от савинковской организации.
Этот трагический случай стал решающим в жизни Туринцева: он послужил толчком к пересмотру многих его прежних установок. Волею судьбы Туринцев стал свидетелем террора и хамства как со стороны красных, так и со стороны белых. И не видя, не понимая, у кого больше прав и правды, Туринцев встал «над схваткой». Из всех видов общественной деятельности он выбрал литературу. В 1921–1922 гг. вместе с В. Байкиным. С. Жариновым и другими он был членом варшавского литературного кружка «Таверна поэтов», одно время руководимого Л. Л. Бемом.
О том, как важно для Туринцева было существование в литературной среде, свидетельствует тот факт, что сразу же по приезде в Прагу, 7 мая 1922 г. он был принят в литературное объединение, вошедшее в историю литературы как «Скит поэтов». Это был период творческого взлета Туринцева. Его статьи и рецензии печатались в журналах «Студенческие годы», «Годы», «Вёрсты»; стихи и рассказы появлялись на страницах журналов «Воля России», «Своими путями», в первом сборнике «Записок наблюдателя».
Туринцев выступал как вдумчивый, интересный критик. Он рассматривал русскую литературу и России, и Зарубежья — как единую. Он был против политической тенденциозности как эмигрантских, так и советских литераторов.
Видимо, осенью 1922 г. на вечере литературного объединения «Скит поэтов», в котором участвовала Марина Цветаева, и произошла его встреча с поэтессой. Марину Ивановну тянуло к молодежи, студенческой среде, к участникам «Скита», к их творчеству. Эта встреча переросла в знакомство: они часто встречались, совершали прогулки по Праге и ее пригородам. В записной книжке Цветаевой сохранился адрес Туринцева: Horni Cernosice, c. 66[2].
В 1924 г. М. И. Цветаева, В. Ф. Булгаков, С. В. Завадский занялись составлением первого выпуска сборника «Ковчег». Уже в письме О. Е. Колбасиной (8 января 1925 г.) Марина Ивановна перечисляет состав сборника и вторым участником называет Туринцева[3]. В цветаевских письмах к В. Ф. Булгакову имя Туринцева встречается неоднократно. Так, в письме от 11 января 1925 г. она пишет: «Стихи Туринцева прочитаны и отмечены. Лучшее, по-моему, “Паровоз”. “Разлучная” слабее, особенно конец»[4].
Свое стихотворение «Музыка» Туринцев посвятил Цветаевой. Живя в Париже в 1970-е гг., Туринцев зафиксировал свое впечатление: «Наперекор всему! Наперекор стихиям. И это вслед за Пушкиным. Такова Марина Цветаева. <…> Как всегда категорично, с непреложностью утверждала. Например, из речи (в 1931 году): Пушкин с Маяковским бы сошлись, — уже сошлись. Никогда по существу и не расходились… Враждуют низы — горы сходятся»[5].
10 ноября 1925 г. Туринцев был принят в Союз русских писателей и журналистов в Чехословакии. Казалось, что положение его в среде русской эмиграции стало прочным. Сейчас трудно сказать, что подтолкнуло Туринцева к отъезду во Францию. Во всяком случае, Комитет по обеспечению образования русских студентов в ЧСР против его отъезда не возражал.
![Орфей](/storage/book-covers/43/43bf6860be0dde0e4210bc02b4671ea43b0aa9d1.jpg)
Поэтесса Ирина Бем (1916-1981), дочь литературоведа и философа А.Л.Бема, в эмиграции оказалась с 1919 года: сперва в Белграде, затем в Варшаве и с 1922 года - в Праге. Входила в пражский «Скит поэтов», которым руководил ее отец. В 1943 году в Праге нетипографским способом вышел единственный ее поэтический сборник – «Орфей». После гибели отца переехала в Восточную Чехию, преподавала французский и латынь. Настоящее издание составили стихи и переводы из авторского собрания «Стихи разных лет. Прага 1936-1969» (машинопись)
![Эрифилли](/storage/book-covers/ec/ecfec9048a3ef8410bbac115165df7124849885e.jpg)
Елена Феррари (O. Ф. Голубовская, 1889-1938), выступившая в 1923 году с воспроизводимым здесь поэтическим сборником «Эрифилли», была заметной фигурой «русского Берлина» в период его бурного расцвета. Ее литературные дебюты вызвали горячий интерес М. Горького и В. Шкловского. Участие в собраниях Дома Искусств сделало Елену Феррари одной из самых активных фигур русской литературной и художественной жизни в Берлине накануне ее неожиданного возвращения в советскую Россию в 1923 г. Послесловие Л. С. Флейшмана «Поэтесса-террористка», раскрывая историко-литературное значение поэтической деятельности Елены Феррари, бросает свет также на «теневые», малоизвестные обстоятельства ее загадочной биографии.
![Зарытый в глушь немых годин](/storage/book-covers/f8/f87fbf591d38e04ea60e26aa4e54c80684dbfcf6.jpg)
Михаил Штих (1898-1980) – профессиональный журналист, младший брат Александра Штиха, близкого друга Бориса Пастернака. В юности готовился к карьере скрипача, однако жизнь и превратности Гражданской войны распорядились иначе. С детства страстно любил поэзию, чему в большой степени способствовало окружение и интересы старшего брата. Период собственного поэтического творчества М.Штиха краток: он начал сочинять в 18 лет и закончил в 24. Его стихи носят характер исповедальной лирики и никогда не предназначались для публикации.