Нечто большее… - [25]

Шрифт
Интервал

— Сделай милость!

С этими словами я схватила шлёпанцы и побежала в сторону главного здания. Из него вели несколько выходов, и если Лорейн удастся хотя бы на несколько минут задержать Дэвида, у меня есть шанс добежать до своего коттеджа. Очень надеюсь, что ему неизвестно, в каком именно из тридцати семи домов острова я обитаю. Пусть хоть носом землю роет. А если дороет и будет докучать — позвоню в администрацию, пусть вызывают полицию.

План сработал. Петляя среди пальм и уютных двориков — пустых, и с отдыхающими возле бассейнов обитателями — я благополучно добралась до своего дома. Из груди вырвался вздох облегчения, когда, проведя карточкой по электронному замку, я услышала характерный щелчок: сейчас, сейчас я буду в безопасности!

Но, отворив дверь, я замерла на пороге. Прямо перед входом стояла незнакомая сумка. Красно-коричневая, из плотного полиэстера с кожаными вставками, явно дорогая и категорически мужская.

Что ещё за фокусы!

Зайдя в дом, сумку я обошла по широкой дуге. Так кролик обходит лежащую посреди дороги кобру. Только начав сомневаться, а не ошиблась ли я коттеджем, как на пороге материализовался предполагаемый хозяин сумки.

Лорейн с задачей не справилась.

С Дэвида ещё капала вода. Рубашку он так и не снял, и ранее белоснежный хлопок невыразительно серел на его загорелом теле. Белые брюки облепили стройные мускулистые ноги, довольно неприлично топорщась на том месте, куда я старательно пыталась не смотреть.

Он был мокр, бос и ужасно, ужасно сердит.

— Это твоё? — ткнула я пальцем в сумку.

Бросив на меня испепеляющий взгляд, Дэвид вошёл дом и закрыл за собой дверь. Хорошо так закрыл. Даже стёкла зазвенели.

Сбитая с толку и его появлением, и этой дурацкой сумкой, я наблюдала, как, подняв её с пола, он прошёл мимо меня и скрылся в спальне.

Я зажмурилась и потрясла головой. Неужели это происходит на самом деле?

Осторожно и почему-то на цыпочках, я пошла вслед за Дэвидом и заглянула в спальню. Комната оказалась пуста. Раскрытая сумка стояла на кровати, а из ванной раздавался характерный звук льющейся воды.

Этот наглец принимал душ!

Поражённая абсурдностью ситуации, я опустилась на кровать и уставилась на дверь ванной. Прошло несколько минут, за которые я, кажется, ни разу ни мигнула. Ни единой мысли не было в голове. Вопросов же там роилась целая стая. Или рой. Разве рой может роиться? А если не роится, то что он тогда делает?

Я взвилась на кровати: совсем из ума выжила, дура несчастная! Человек всеми способами вытер об меня ноги: сначала морально, потом фигурально, а теперь ещё и буквально — притопив, как нашкодившего щенка, — я сижу и вопросы формулирую.

— Ну уж нет!

Я сдёрнула с кровати его по-хозяйски развалившуюся сумку и побежала в гостиную. Там, открыв входную дверь, я со всего размаха запустила ею в воздух.

— Полегчало?

Подпрыгнув от неожиданности, я крутанулась вокруг своей оси…

… и мгновенно лишилась дара речи.

Каким бы негодяем и наглецом ни был стоящий передо мной полуобнажённый мужчина, но этот негодяй и наглец был чертовски привлекателен. Я по достоинству оценила и подтянутую фигуру, и рельефные мышцы, и совершенно неожиданно обнаруженный крепкий пресс, а так же интригующую растительность на груди, которая, исчезая на животе, появлялась над поясом низко сидящих светло-голубых джинсов. Почему-то больше всего меня впечатлили руки — настоящие мужские руки от локтей покрытые тёмными волосками. Сильные, крепкие, вылепленные со скульптурной точностью. Я вдруг вспомнила, как несколько ночей назад эти руки обнимали меня, и моментально залилась краской.

— Это хорошо, что тебе стыдно, но я хотел бы получить назад свои вещи.

Дэвид всё ещё злился, но кризис, похоже, миновал. Рот его был упрямо сжат, серые глаза штормили, но уже не на девять баллов. Блестевшие на плечах капельки воды неожиданно показались мне очень трогательными, добавляющими ему мягкости — что вовсе было необязательно. Да и вообще раздражало.

В отличие от Дэвид Рассела, свиньёй я не была. И в волейбол играла плохо — сумка не улетела дальше второй ступени крыльца.

В доме я кинула её перед собой — почти туда же, где впервые и обнаружила. После этого я с силой захлопнула дверь и с как можно большим достоинством прошагала мимо Дэвида в спальную.

— Убирайся! — прошипела я не глядя.

— Не раньше, чем поговорю с тобой.

— Говори! — Сложив руки на груди, я обернулась. — Здесь и сейчас. Давай с этим покончим.

Дэвид стоял на пороге спальни и исподлобья изучал меня. Под пронизывающим взглядом я вдруг осознала, что всё это время бегала перед ним в одном крошечном белом бикини, купленном во время хаотичного шопинга в аэропорт. Купальник — исключительно «загарательный»: материал был настолько тонким, что при малейшем намокании бессовестно меня обнажал. Поэтому-то я в нём в воду и не лезла.

Вспомнив об этом, я скрестила руки и нервно засунула ладони подмышки. Мои телодвижения не остались незаметными — этот наглец даже позволил себе улыбнуться.

— Говори! — повторила я, придавая голосу как можно больше строгости. Хотя, о какой строгости может идти речь, когда ты стоишь перед полуобнажённым мужчиной в бикини, пряча от него свои стоящие торчком соски.


Еще от автора Ирма Грушевицкая
Лабиринт

Мэтт Крайтон просыпается один в незнакомой квартире. Он не помнит ни как в ней очутился, ни хозяйку, заботливо приготовившую для него стакан воды и аспирин. Записка с его именем только добавляет вопросов. Заинтересованный и тронутый оказанным доверием, Мэтт решает найти девушку.


Вызов (дилогия)

Дом, семья, любящий и любимый муж, ребёнок — что ещё нужно женщине для счастья? Лив без оглядки купается в нём, не зная, что у судьбы на неё свои планы. Роковая встреча разделит жизнь на до и после, и как же долго теперь придётся идти к своему «долго и счастливо»…


Рекомендуем почитать
Прованс и другие истории

Русско-французская пара молодых родителей – Лиза и Поль – переезжает из французской столицы в Прованс в поисках солнца и спокойствия. Но жизнь преподносит им новое испытание. Борясь с рутиной, усталостью и непониманием, оба пытаются вновь обрести себя и былые чувства друг к другу. В историю героев гармонично вплетены рассказы о Провансе: история, кулинария, самые живописные места Прованса и прославившие его имена. Это самое душевное путешествие по Провансу со времен книг Питера Мейла.


Телефон Доверия

Может, вы хотите сказать, что телефон доверия для счастливых людей? Счастливые люди не будут звонить в телефон доверия и выкладывать свою душу. Они не будут заводить знакомство с социальным работником, и проводить с ним всё своё свободное время. Они бы никогда не влюблялись, потому что знали, что конец когда-нибудь нашёл бы их. Счастливые люди не звонили бы в телефон доверия…


Отпуск военного режима

Собиралась я в отпуск с любимой подружкой Инночкой, а получила незабываемые приключения с ненавистным Глебом. Папа удружил раз, сам запихнул в самолет два, так еще и номер один три. Нет я так не играю, выпустите меня в Москве, а не в Майами. Потому что, чем закончится эта поездка я и представить боюсь.


Потому что я хочу навсегда

Кто бы знал, что одна случайная встреча перевернет стабильную, устоявшуюся жизнь Вадима с ног на голову. Парень и не предполагал, что, спасая от дождя чудную незнакомку, он впускает в свое сердце маленькое торнадо, сметающее все на своем пути. В книге есть: #Веселая, бесшабашная героиня #Серьезный, рассудительный герой #Бурная студенческая жизнь #Приключения #Юмор.


Сказка в дом стучится

Меня называют Сказочницей Алей. Моя работа - дарить детям сказку. Но как же трудно сделать праздник в семье, где больше нет мамы, отец ненавидит обоих сыновей, бабушка занята собственной жизнью, а с тетей мы старые подруги и закоренелые чайлд-фри. Но я же профессионал! Кто же знал, что неожиданная любовь возьмёт да и перепишет обкатанный годами сценарий детского праздника.  — Это хобби или так на жизнь зарабатываешь?  — В вашем случае — это дружеский подарок.


Верни моего сына

Лера ехала в роддом, даже не подозревая, что через пару часов у нее отнимут малыша, а другая женщина присвоит ее имя. Теперь все вокруг твердят, что ей это все привиделось, что она никогда не была Лерой и не рожала ребенка. Но она-то знает правду! И не успокоится до тех пор, пока не вернет своего сына…