Наполеон и женщины - [99]
В течение нескольких дней пронзительные стоны Жозефины доносились из ее внутренних покоев, раздавались эхом в коридорах и на лестницах; отзвуки их доходили даже до гостиных, битком набитых придворными. С наслаждением ловили их члены семьи Наполеона, они смаковали каждую жалобу и комментировали ее в весьма откровенных, далеко не великосветских выражениях.
— Вы только послушайте эту шлюху, — говорила королева Неаполя.
— Да, старуху стукнуло как следует, — присоединялся король Вестфалии.
— Больше не будет превращать королевский дворец в публичный дом, — вторила принцесса Боргезе.
Так разговаривали в полнейшей простоте короли, королевы и сиятельства среди позолоченных лепных украшений дворца Тюильри, слушая «безумные рыдания» отвергнутой императрицы.
Сетования Жозефины все же были не совсем притворными. Фальшивой была скорбь любящей супруги, но сетования об утрате высокого положения были искренними. Креолка рыдала при мысли об утрате почестей, денег, дворца, платьев, драгоценностей, выездов. Она, забыв о чувстве собственного достоинства, жаловалась своим горничным и модисткам.
Несмотря на все это смятение, Жозефина вынуждена была «делать хорошую мину…» на торжественных церемониях в начале декабря 1809 года в честь государей, прибывших в Париж отпраздновать подписание Венского договора.
Несколько дней Наполеон сохранял за ней прежнее положение, но в день торжества в Нотр-Дам решил продемонстрировать обществу, что разлука супругов вот-вот состоится. В это утро императрице было приказано ехать на церемонию не в карете императора, а в другой, попроще. Но парижане и не заметили этого в связи с забавной случайностью.
Вслед за Наполеоном поднялся в карету его брат Жером, король Вестфалии. Маленького роста, тонкий, грациозный, он был в белом атласном костюме с кружевным жабо, в черной бархатной шляпе, украшенной пучком белых перьев, прикрепленных бриллиантовой пряжкой.
Парижане, приветствовавшие императорскую карету, приняли его за Жозефину. Ему зааплодировали, он в ответ помахал рукой, и толпа закричала в восторге:
— Да здравствует императрица!
Это квипрокво привело некоего англосакса, случайного посетителя столицы, к странным умозаключениям относительно нравов императорской семьи.
Когда празднества закончились, император велел Камбасере, лучшему юристу Франции, разработать процедуру развода.
Пока он подготавливал все детали церемониала, Жозефина продолжала торговаться с Наполеоном за свое согласие на развод.
Она потребовала три замка: в Париже, в пригороде Парижа и в провинции. Наполеон дал ей Елисейский, Мальмезонский и Наваррский замки. После этого она потребовала выплаты всех своих долгов (несколько сот миллионов наших старых франков) и ежегодной ренты.
Император предложил миллион (четыреста миллионов наших старых франков).
Жозефина отрицательно покачала головой и заявила, что о такой смехотворной сумме не стоит и говорить.
— Полтора миллиона? — спросил Наполеон, насупившись.
Со спокойной уверенностью старой содержанки креолка пожала плечами.
— Два миллиона?
Она похлопала рукой по столу, улыбнулась и сказала:
— Три.
Наполеон подумал, что это уж чересчур (это огромная сумма, равная миллиарду двумстам миллионов наших старых франков), но согласился.
Тогда Жозефина, забыв все свое горе, кинулась на шею императору с детской радостью.
— Сверх того, — добавил Наполеон, — ты сохранишь свой титул и свой ранг коронованной императрицы и королевы.
Теперь креолка была взволнована, потому что на этот раз не хозяин Европы, а пылкий влюбленный Года Четвертого приносил ей дар, нарушая церковные и государственные законы.
Несколько дней спустя, 15 декабря, в девять часов вечера, Жозефина появилась перед семьей Наполеона в полном составе, перед плачущими Гортензией и Евгением, перед верховным канцлером Империи Камбасере, перед управителем императорского дома Реньо де Сен-Жан д'Анжели и подписала акт развода. Она была в белом платье без единого украшения, с волосами, связанными простым узлом.
Наполеон, который поставил свою подпись неверной рукой, мертвенно-бледный, смотрел на нее со слезами на глазах.
Когда все присутствующие поставили свои подписи, император сжал руку Жозефины и удалился в свои покои.
Этот день закончился неожиданным образом. "Вечером, — рассказывает нам Констан, — когда я собирался уйти из спальни императора и только ждал последних распоряжений, появилась Жозефина, с распущенными волосами и искаженным лицом. Ее вид испугал меня. Она подошла неверным шагом к постели императора, заплакала, упала на постель, обвив руками шею императора и нежно его целуя. Мне трудно описать свое волнение.
Император тоже заплакал, он сел и обнял Жозефину, нежно уговаривая ее:
— Ну же! Моя дорогая Жозефина, будь разумной. Не унывай, я всегда останусь твоим другом.
Императрица не могла ответить ему — ее душили рыдания; эта немая сцена длилась несколько минут, и их слезы и рыдания говорили больше, чем самые нежные слова.
Наконец, император, словно пробудившись ото сна, заметил меня и сказал изменившимся от слез голосом:
— Выйдите, Констан!
Я повиновался".
Потом, как считают некоторые историки, которые — уж будьте уверены — свечки там не держали, — Наполеон воздал последнюю почесть «маленькой черной роще» Жозефины, и месье де Буйе, который никогда не выражается обиняками, пишет в своих мемуарах, что император "выпил последний стакан вина, «на посошок».

Государственный переворот, великие сражения, головокружительный подъем на вершину власти, честолюбивые планы завоевателя половины мира и многочисленные романтические любовные связи с известнейшими красавицами — такова удивительная судьба императора Бонапарта. Какую же роль сыграла в его жизни самая известная из всех женщин — Жозефина, его жена? Для широкого круга читателей.

Падение монархии, говоря словами социолога Андре Ривуара, имело сексуальные причины. Если бы Людовик XV не был распутником, а Людовик XVI — почти импотентом, революция могла бы никогда не совершиться. Оргии одного и целомудрие другого способствовали окончательному падению престижа королевской власти.Итак, французская революция, как и большинство великих событий истории, имела сексуальные корни… Женщины, при чьем содействии устанавливалась во Франции монархия (автор старался показать это в предыдущих томах серии), в конечном итоге стали причиной ее разрушения…Да это и неудивительно: в стране, где уважение к хронологии заставляет ее жителей быть, прежде всего, галлами, а потом уже французами, дамы оказывают значительное влияние на политику.

В одном из своих персидских писем Монтескье писал:«…Когда я приехал во Францию, покойным королем полновластно управляли женщины, а между тем, если принять во внимание его возраст, я думаю, что он нуждался в них меньше всех других монархов в мире... В Персии жалуются на то, что государством управляют две-три женщины. Гораздо хуже обстоит дело во Франции, где управляют женщины вообще и где они не только присваивают себе целиком всю власть, но и делят се между собою по частям.»Ради коротенького «да» любимой женщины государственные мужи объявляли войны, запрещали религии, принимали абсурдные законы, то есть вершили историю под влиянием страсти к даме сердца.

С незапамятных времен известно, что миром правит любовь. Французский писатель и историк Ги Бретон решил доказать, что ради коротенького «да» любимой женщины государственные мужи объявляли войны, запрещали религии, принимали абсурдные законы, то есть вершили историю под влиянием страсти к даме сердца. Такой взгляд на историю спорный, но удивительно увлекательный.

С незапамятных времен известно, что миром правит любовь. Французский писатель и историк Ги Бретон решил доказать, что ради коротенького «да» любимой женщины государственные мужи объявляли войны, запрещали религии, принимали абсурдные законы, то есть вершили историю под влиянием страсти к даме сердца. Такой взгляд на историю спорный, но удивительно увлекательный.

С 1660-х годов маленький, окруженный лесами охотничий замок волей Людовика XIV превратился в величественный дворец, обрамленный грандиозным парком. Среди лужаек и рощ Версальского парка, там, где распускались водяными цветами многочисленные фонтаны, Король-Солнце гулял с дамами своего сердца. Сколько их было? Какая разница… Каждая из них была единственной и неповторимой для короля, и Версаль существовал только для нее и для него…О галантной любви Короля-Солнца и любовных интригах Версаля рассказывается в этой книге.

Одни называли Ленина «самым человечным человеком», как поэт Владимир Маяковский, другие — безжалостным диктатором, как эмигрантский историк Георгий Вернадский… Так кто он — Ленин? И чего он достоин — любви или ненависти? Пожалуй, Ленин достоин правды. Ведь «полная правда о нём неопровержимо и непоколебимо делает его титаном духа и мысли, вечным спутником и собеседником всех людей с горячим сердцем, холодным умом и чистыми руками». Ленин достоин и большего — он достоин понимания. Поняв Ленина, суть его натуры и его судьбы, мы лучше поймём себя…

Первая в советской искусствоведческой литературе большая монография, посвященная Ван Гогу и ставящая своей целью исследование специальных вопросов его творческой методологии. Строя работу на биографической канве, с широким привлечением эпистолярного материала, автор заостряет внимание на особой связи жизненной и творческой позиций Ван Гога, нетрадиционности его как художника, его одиночестве в буржуазном мире, роли Ван Гога в становлении гуманистических принципов искусства XX века.

Борис Бурлак — известный уральский писатель (1913—1983), автор романов «Рижский бастион», «Седьмой переход», «Граненое время», «Седая юность», «Левый фланг», «Возраст земли», «Реки не умирают», «Смена караулов». Биографическое повествование «Жгучие зарницы» — последнее его произведение. Оно печаталось лишь журнально.

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.

Арсений и Андрей.Отец и сын.Поэт и кинорежиссер.Они знали друг о друге что-то такое, о чем мы можем только догадываться. Конечно, мы будем теряться в догадках, искать параллели и соответствия в том, что было изложено на бумаге и запечатлено на целлулоиде, с тем, как проживаем жизнь мы сами.Предположение исключает уверенность, но рождает движение мысли. И было бы большим заблуждением думать, что это движение хаотично. Конечно, нет, не хаотично!Особенно когда знаешь конечную точку своего маршрута.

Кто такие чудаки и оригиналы? Странные, самобытные, не похожие на других люди. Говорят, они украшают нашу жизнь, открывают новые горизонты. Как, например, библиотекарь Румянцевского музея Николай Федоров с его принципом «Жить нужно не для себя (эгоизм), не для других (альтруизм), а со всеми и для всех» и несбыточным идеалом воскрешения всех былых поколений… А знаменитый доктор Федор Гааз, лечивший тысячи москвичей бесплатно, делился с ними своими деньгами. Поистине чудны, а не чудны их дела и поступки!В книге главное внимание уделено неординарным личностям, часто нелепым и смешным, но не глупым и не пошлым.

Сюжет шестого тома серии «Истории любви в истории Франции» разворачивается на фоне Великой французской Революции и последовавших за ней перемен в жизни Франции. Потрясения, опрокинувшие за несколько месяцев монархию, просуществовавшую тринадцать веков, и изменившие лицо Франции, стали следствием сложнейших и запутаннейших любовных интриг, в которых все переплетается удивительным образом. Это лишь еще одно доказательство того, что любовь — чью роль «серьезные» историки упорно отрицают, — движитель всех великих мировых событий.

Второй том «Историй» целиком посвящен последним Валуа, от Людовика XI до Генриха III.Как известно, представители второй ветви этой династии славились неутомимостью в альковных играх, любовь в их жизни занимала огромное место, и вряд ли будет преувеличением утверждать, что именно в постели они проявляли наибольшую активность.Радость жизни толкала их время от времени на совершение поступков, которые могут покоробить современное целомудрие. А в те времена это никого не шокировало. Как справедливо заметил некий автор, живший в XVI веке, «эта эпоха не отличалась показной добродетелью…».

«…Потрясение, которое смогло за несколько месяцев свергнуть монархию, правившую страной в течение тринадцати веков, и изменить облик Франции, это потрясение имеет в основе своей серию любовных интриг, связанных друг с другом самым удивительным образом… Таким образом, мы получаем еще новые доказательства того, что любовь, роль которой в Истории современные ученые упрямо стараются не замечать, была движущей силой и причиной всех человеческих поступков, подобно тому, как в предыдущие века она подвигала всех принцев на их деяния….».

«Мужчину создает женщина, она же его губит» — гласит старинная корсиканская пословица. Судьба Наполеона I как нельзя лучше подтверждает эту народную мудрость. Достигнув благодаря Дезире Клари и Жозефине головокружительных высот, он связал свою судьбу с Марией-Луизой, был низложен и бесславно окончил свои дни в ссылке. В зените славы он расстался ради ненавидевшей его принцессы из рода Габсбургов, с той, которую с благоговейным трепетом называл своим «добрым ангелом». Став марионеткой в опытных руках молодой чувственной женщины, сумевшей сделать супружеское ложе местом самых упоительных и сладостных сражений, он за четыре года потерял империю, на созидание и упрочение которой ушло пятнадцать лет его жизни.