На Днепровском рубеже - [7]
Все, кому пришлось работать с Григорием Ивановичем, отмечали его удивительную скромность, необычайную работоспособность и преданность своему делу. Достаточно сказать о том, что после развала СССР город Днепропетровск, названный так в честь Г.И. Петровского, один из немногих, не был переименован. Его не постигла участь Ворошиловграда, Свердловска, Кирова, Молотова и многих других городов, которым были возвращены их прежние названия. Во многом это было связано с тем, что Григорий Иванович не запятнал себя никаким интригами и черными делишками. И пусть он не часто перечил вождю, в памяти людской он остался очень порядочным, трудолюбивым и честным руководителем, который делал все, что было в его силах, для того, чтобы облегчить жизнь трудового населения.
Да, он имел определенные недостатки, но они в большей степени были обусловлены не его раболепством перед Сталиным, а тем, что победить государственную машину в одиночку он просто был не в состоянии, видя свое предназначение в том, чтобы добросовестно выполнять возложенные на него обязанности. Это был настоящий коммунист и человек с большой буквы. Недаром в кругу близких ему людей, тех, кто работал рядом с ним и хорошо знал его, он имел довольно интересное и редкое прозвище — Кристальный. Подразумевались его кристальная честность и порядочность.
Мать Леонида Григорьевича, Домна Федотовна (девичья фамилия Сивакова[2]), всю свою жизнь посвятила семье, ведя домашнее хозяйство и обеспечивая мужа и детей. Она стала женой Григория Ивановича в шестнадцать лет. Будучи к двадцати трем годам матерью троих детей, она еще находила время и для партийной работы. С 1898 года Домна Федотовна принимала участие в подготовке и распространении прокламаций и листовок, хранила нелегальную литературу. Кстати, в ряде работ, посвященных семье Петровских, говорится о том, что мать звали Доминика Федоровна, а кое-где и Доминикия Федоровна. С чем было связано подобное разночтение, удалось узнать в ходе работы над книгой.
Ныне здравствующая дочь Леонида Григорьевича — Ольга Леонидовна Туманян (Петровская) рассказала автору этих строк такую историю:
«Вообще-то бабушку звали Домна Федотовна. Но ей не нравилось это имя, и она просила всех домашних называть ее Доминика Федоровна или Доминикия Федоровна. Дети и взрослые так ее и звали. Но когда мы хотели ее рассердить, то называли бабушкой Домной, на что она всегда очень серчала».
Вот почему имя и отчество матери Леонида Петровича произносится по-разному: кто-то пишет Домна Федотовна, а кому-то больше по душе — Доминика Федоровна. Но по документам она была Домна Федотовна.
В 1913 году, когда ей уже шел тридцать третий год, она пошла учиться. Сдала экстерном за четыре класса женской гимназии, окончила акушерские и массажные курсы. После ареста и ссылки Григория Ивановича в Якутск вся тяжесть содержания детей полностью лета на ее плечи. Она работала на двух работах: в городской санитарной комиссии прививала оспу, а в амбулатории больничной кассы Выборгского района — акушеркой и массажисткой.
Много лет спустя Леонид Григорьевич в кругу друзей часто с особой теплотой и любовью вспоминал мать, подчеркивая влияние, которое она оказала на детей, воспитывая в них честность, трудолюбие и аккуратность. Когда товарищи по службе подшучивали над его педантичностью, то он всегда отшучивался: это у меня от матери.
Семья Петровских была на редкость дружной и добропорядочной, главным смыслом жизни ее было служение интересам Родины. Во многом это была заслуга именно Домны Федотовны, которой удалось создать атмосферу любви и единодушия в их большой семье.
Надо отметить и тот факт, что, кроме трех своих детей, в семье Петровских воспитывались еще и трое приемных. По воспоминаниям Ольги Леонидовны, в семье Петровских воспитывали еще дочь ее брата Серику, а также сестер Дину и Марусю Яльшановых, у которых не было родителей. Старшая из сестер, Дина Михайловна Яльшанова, оставила очень интересные воспоминания, которые проникнуты неподдельной любовью ко всей семье Петровских, которая стала для них поистине родной. Много теплых слов сказала она в адрес Леонида Григорьевича Петровского.
В те нелегкие для страны годы было принято брать в семьи приемных детей, что, пусть и в незначительной степени, способствовало уменьшению числа беспризорных, которых после окончания Гражданской войны было хоть и меньше, чем сейчас в России, но все-таки очень много. Брали не только детей своих близких или далеких родственников, которые в лихолетье Гражданской войны остались без родителей, но и просто совсем чужих.
Все, кому удалось хотя бы раз побывать в гостях у Петровских, с искренним единодушием отзывались о об этой чудесной семье. Так, Герой Советского Союза генерал-полковник артиллерии Н.М. Хлебников, бывший перед войной заместителем начальника артиллерии Московского военного округа, вспоминал:
«Однажды, инспектируя Пролетарскую дивизию мне пришлось провести несколько дней в ее расположении[3].
Здесь мне посчастливилось встретиться со всей семьей Петровских. Это была незабываемая встреча. Сколько гордости и радости даже за малейший успех в строительстве новой жизни было в каждом слове, порыве, движении этих замечательных людей.
![Их послал на смерть Жуков? Гибель армии генерала Ефремова](/storage/book-covers/43/43531ed1ff882024b21bcd8b744c1a79449623bd.jpg)
Незадолго до смерти Г.К. Жуков сказал: «История Великой Отечественной войны абсолютно неправдоподобна. Это не история, которая была, а история, которая написана. Кого надо прославить, о ком надо умолчать…» Одной из таких полузабытых трагедий, о которой предпочитали молчать и советская пропаганда, и сам Маршал Победы, была гибель весной 1942 года в «котле» под Вязьмой 33-й армии генерала Ефремова. Виновником этой катастрофы теперь все чаще называют Жукова, сначала настаивавшего на рискованной операции, затем возражавшего против своевременного вывода армии из окружения, а после разгрома обвинившего во всем ее командарма, с которым у Георгия Константиновича были, мягко говоря, натянутые отношения.Обоснованны ли обвинения в адрес Жукова? В чем подлинные причины катастрофы? И можно ли было ее избежать? Ответы на все эти вопросы вы найдете в данной книге, автор которой много лет буквально по крупицам собирал любую доступную информацию, архивные материалы и свидетельства очевидцев, чтобы подробно, по дням и минутам, восстановить подлинную историю подвига и трагедии 33-й армии.
![В тени побед](/storage/book-covers/90/901c5cf2c2ac88a116333500364006ab532ffdf3.jpg)
Профессор, доктор медицинских наук Ханс Киллиан участвовал в двух мировых войнах. В качестве хирурга-консультанта он курировал работу военных и полевых госпиталей на всем Каунасском направлении и был свидетелем кровопролитных боев в районе озера Ильмень и Старой Руссы, столкнувшись со страшными последствиями суровых морозов зимы 1941/42 года. Расчет на то, что победа на Восточном фронте не потребует усилий, провалился, и солдаты заплатили страшную цену за просчет высшего командования.
![Я дрался на Т-34](/storage/book-covers/cf/cf1b35d2afb6576b6e75fa5fa0551a5dc11f7b10.jpg)
Книга создана на основе собранных записей и интервью с ветеранами-танкистами, воевавшими на самом массовом танке времен Отечественной войны — легендарной «тридцатьчетверке». Великие танковые сражения Второй мировой, ужасающие реалии боевых действий, а также повседневная жизнь бойцов, пронизанная горем и радостями, — все это отражено в воспоминаниях ветеранов, прошедших сквозь пекло войны.По материалам сайта «Я помню» http://iremember.ru.
![Самурай. Легендарный летчик Императорского военно-морского флота Японии. 1938–1945](/storage/book-covers/bf/bfdcc7affc376a1ff77ab3b2632f18ab8eb05f80.jpg)
Продолжатель древнего, но обедневшего самурайского рода Сабуро Сакаи во Вторую мировую стал лучшим летчиком Японии. Он участвовал более чем в двухстах воздушных боях и был единственным японским асом, который ни разу не потерял в бою своего ведомого. О летном мастерстве Сакаи ходили легенды. После тяжелейшего ранения, полученного в 1943-м, летчик снова вернулся в бой и прошел всю войну вплоть до капитуляции Японии.
![Последние бои люфтваффе](/storage/book-covers/ff/fff91a5e90cbb9ba83f53c81fcde3ab8fadc5772.jpg)
Пилот люфтваффе, командир 7-й, а затем 9-й эскадрильи, участник сражений в окрестностях Парижа Вилли Хейлман рассказывает о боевых буднях немецких летчиков. О том, как немногие ветераны воздушных сражений принимали на себя основной груз войны, участвуя в бесконечных штурмовых атаках под зенитным огнем и «собачьих схватках» с противником, потому что на фронт присылали неопытных пилотов, прошедших обучение всего за несколько недель и почти сразу погибавших в бою. Хейлман анализирует достоинства и недостатки системы учета воздушных побед и подсчета очков для получения наград.
![Битва при Креси. История Столетней войны с 1337 по 1360 год](/storage/book-covers/15/158c097621c4058a96ddbfdbfb46059b7207f7d3.jpg)
В книге описывается первый период Столетней войны – война Креси, начавшаяся вторжением Эдуарда III во Францию и закончившаяся заключением мира в Бретиньи. Альфред Бёрн оценивает ее как самый успешный вооруженный конфликт, в котором Англия когда-либо принимала участие. Он обосновывает утверждение о том, что военное искусство в то время сделало существенный шаг вперед, и рассказывает, как появился третий род войск – артиллерия.
![Битва при Азенкуре. История Столетней войны с 1369 по 1453 год](/storage/book-covers/44/445bb2a93084fc3ada5d9f9d4f2305501e45d56f.jpg)
Эта книга посвящена второму этапу Столетней войны. Автор анализирует события 1369 – 1453 годов, исследует причины, которые влияли на ход боевых действий, рассказывает о серии неудачных сражений, резко контрастирующих с прежними победами англичан. Особенно подробно рассмотрена битва при Азенкуре – самая значительная баталия этого периода.
![Асы против асов. В борьбе за господство](/storage/book-covers/13/13bb443ca5049db98f565aed24c46f72b9bf0d6b.jpg)
Противостояние «сталинских соколов» и люфтваффе в первые годы Великой Отечественной войны полно трагизма. Что представляли собой советские ВВС и почему они оказались на грани разгрома? Как удалось переломить ситуацию и обрести господство в воздухе? Насколько преувеличена слава германских и преуменьшена слава советских асов? Ответы на эти вопросы дают уникальные архивные документы, использованные автором при подготовке настоящей книги.
![Генеральская правда, 1941-1945](/storage/book-covers/e5/e5a0672450de08d0721f9627847a6b4dbea9ddb3.jpg)
Кому не известно выражение «солдатская правда»? Последнюю зачастую противопоставляют «правде генеральской»: она, мол, куда более сурова и объективна, чем генеральская, формирующаяся в надежном блиндаже или служебном кабинете. Но Великая Отечественная война показала, что такое противопоставление весьма условно. Бытовой комфорт терял свои преимущества перед необходимостью для военачальников исполнять не только сугубо военные, но и политические функции, что в условиях советской действительности было фактором дополнительного риска.
![Загадка альпийских штолен, или По следам сокровищ III рейха](/storage/book-covers/d7/d7795f328dd762fc92996ba1e7b082e9c642c88f.jpg)
Тема кладоискательства, а вместе с ней пираты, сундуки с несметными сокровищами и подземелья волнуют человечество еще со времен фараонов. Но сокровища Второй мировой – клады иного рода, хотя и здесь события разворачивались зачастую в глубоких подземельях, а методы добычи этих кладов сродни пиратским. Что таится до сих пор на дне альпийского озера Топлицзее? Куда исчез литерный поезд, везший из Будапешта золотые слитки и картины на миллионы долларов? Где хранится подлинное копье императора Оттона III? Суждено ли найти Янтарную комнату? Какие секретные грузы и куда вывозили подводные лодки Деница весной 1945 года? Эти и многие другие вопросы, заданные в книге, еще ждут ответов.
![Операция «Трест». Советская разведка против русской эмиграции. 1921-1937 гг.](/storage/book-covers/28/28e4be88b5327472cea75b0cea89a360a171ae27.jpg)
До сих пор историков волнуют многие обстоятельства двух громких операций советской разведки начала двадцатых годов — «Синдикат-2» и «Трест». Конечной их целью, по заявлению руководителей ОГПУ Ф. Дзержинского и В. Менжинского, было выявление и разгром антисоветских подпольных организаций на территории Советской России.Обе операции прошли успешно — в эмигрантские структуры были внедрены советские агенты, на территорию СССР, под предлогом важных встреч для продолжения борьбы был заманен и вскоре арестован видный деятель белой эмиграции Борис Савинков.