Игриво изогнув бровь, Руби приоткрыла губы в призывной улыбке и слегка выставила грудь вперед. Зейну ведь явно нравятся ее формы.
Молодой мужчина среагировал моментально. Его жадный, полный страсти взгляд впился в вырез ее блузки.
Руби улыбнулась еще соблазнительнее. Она уже знала, что Зейн попался на крючок. Весело. Сам напросился.
– А знаешь, пожалуй, я все-таки сделаю признание, – проворковала она, добавив в голос хрипотцы и медленно проведя рукой по бедру. – Видимо, я действительно чем-то зацепила твоего отца. Очевидно, наши отношения значили для него больше, чем я полагала. Правда, я не думала, что он так сильно расщедрится, однако я, видимо, этого стою…
Зейн покраснел, потом и вовсе стал пунцовым, на его шее запульсировала жилка.
– Конечно, я понимаю, ты обижен, – продолжала Руби с притворным сочувствием, завлекающе водя указательным пальцем по щеке. – Но что ж тут поделаешь, видимо, Лоренс питал ко мне более теплые, более родственные чувства, чем к собственному сыну. Ведь именно это бесит тебя, Зейн? Он любил меня, а не тебя, и ты не можешь с этим смириться. Вот в чем причина ненависти, я права?
Лицо Зейна перекосилось от ярости. Он резко шагнул вперед.
У Руби от страха сжалось сердце. И чего он так бесится? Настоящий монстр. Но, видимо, она все-таки перегнула палку.
– Зейн, – девушка под его натиском машинально отступила назад. – Только, пожалуйста, успокойся. Я просто имела в виду…
В его глазах снова плескалась ненависть. Руби умолкла. Диалог продолжил Зейн.
– Конечно, мой отец любил тебя больше, чем меня. Это вполне объяснимо. Странно, если бы было по-другому. – Младший Бастиан стал неожиданно ласковым, что совершенно не вязалось с его грозным обликом.
А потом случилось непредвиденное: Зейн потянулся к Руби, его рука скользнула по ее волосам, затем он провел тыльной стороной ладони по ее щеке. Обжигающий взгляд мужчины опалил ее лицо, потом плечи, потом грудь. Спустился ниже…
Руби сглотнула, почувствовав, что дело принимает опасный оборот. Но вместо того, чтобы отпрянуть, сама приблизилась к Зейну. Она трепетала от желания. Ее дыхание вдруг стало частым и прерывистым.
– Только не злись, Зейн. Я не хотела обидеть тебя. Я…
Он прижал пальцы к ее губам, заставив замолчать.
Она почувствовала запах его кожи. И какое нежное прикосновение. Что случилось с Зейном? Ах, ясно. Он тоже поменял тактику.
Впрочем, пусть лучше злится. Хоть знаешь, чем отвечать. А вот обходительный и такой милый Зейн Бастиан для нее во сто крат опаснее. Надо быть поосторожнее…
– Значит, говоришь, мой отец по-настоящему любил тебя, – Зейн скользнул другой рукой по ее шее, затем ниже, положил руку на ее упругую грудь.
Руби будто током ударило. Она невольно ахнула, чувствуя, как волна жара прошлась по всему телу.
– Да, мой отец определенно получал от тебя что-то такое, что я ему, естественно, дать не мог. Но меня все же беспокоит одна мысль. Сорок пять процентов акций компании, почти двести миллионов долларов… Не слишком ли высокая цена за твое внимание? – Зейн снова прошил Руби взглядом. Он будто выжигал на ее коже клеймо. Он снова превратился в жесткого и беспощадного врага. Сжав губы в тонкой, презрительной улыбке, младший Бастиан процедил: – Что же нужно было вытворять в постели, чтобы тебе столько заплатили?
Ее рука напряглась, готовая к удару. Его лицо было совсем близко. С каким удовольствием Руби сейчас залепила бы Зейну пощечину. Но слишком часто в последнее время в отношениях с ним она позволяла эмоциям брать верх, а потом не испытывала ничего, кроме сожаления. Нет, лучше сдерживаться, невзирая ни на какие провокации.
Руби сжала ладони в кулаки, спрятав их у себя за спиной, и демонстративно громко рассмеялась.
– Есть вещи, которые ты никогда не сможешь понять, – спокойно произнесла она, откидывая голову назад.
Только бы он больше не трогал ее волосы.
Она пошла к двери, собираясь выйти. Она торжествовала. Сумела все-таки поставить наглеца на место.
Зейн смотрел ей вслед. Актриса, но не великая. Думает, что выиграла главную битву в своей жизни, а походка и движения какие-то неуверенные. Но фигура, бог ты мой, просто великолепная. Неудивительно, что отец потерял из-за этой особы голову. Но только не Руби. Вряд ли она любила по-настоящему своего шефа. Невозможно в это поверить.
Однако сейчас-то что она возомнила? Решила, последнее слово осталось за ней? Э, нет. Полное заблуждение. Полнейшее.
– Знаешь, о чем я думаю в данный момент? Мой отец был слишком простоват для такой роскошной девушки, как ты. Но ты же наверняка закрывала на это глаза. Ведь цель-то у тебя была одна: отрабатывать в постели доллары, которые он постоянно бросал к твоим ногам.
Она вся вспыхнула, ее глаза яростно сверкнули.
– Ты опять говоришь гадости. Как ты смеешь! – Она резко повернулась к нему, снова готовясь его ударить. Но потом, спохватившись, успокоилась. – В общем, так. Можешь думать обо мне все что угодно. Наплевать. Но я не намерена стоять здесь и выслушивать, как ты оскорбляешь память своего отца. Что же ты за сын такой, если можешь говорить всякие мерзости про самого близкого родственника. Твой отец был порядочным человеком. Хотя вряд ли ты имеешь представление о том, что это такое.