Московское государство в годы русской смуты и в «бунташном» веке - [15]
"Государственный человек, – по определению В.О. Ключевского, – ведь это значит развитой политический ум, способный наблюдать, понимать и направлять общественные движения, с самостоятельным взглядом на вопросы времени, с разработанной программой действия, наконец, с известным простором для политической деятельности – целый ряд условий, присутствия которых мы совсем не привыкли предполагать в старом московском государстве… до XVII века этих условий действительно не заметно в государстве московских самодержцев, и трудно искать государственных людей при дворе… В XVII веке, однако, московская государственная жизнь начала прокладывать себе иные пути. Старый обычай, заведенные порядки пошатнулись; начался спрос на ум, на личные силы, а воля царя Алексея Михайловича для общего блага готова была подчиниться всяком у сильному и благонамерному уму".
"Если хочешь быть самодержцем, то не держи советников умнее себя", – советовал Ивану Грозному старец Вассиан Патрикеев. Иван IV выполнял это завет на практике, отправляя многих талантливых политических деятелей на плаху. Алексей Михайлович, в отличие от Ивана Грозного, окружил себя, как выше отмечалось, плеядой «московских государственных людей». Особо отмеченным среди них заслуживает, по мнению авторов данного учебного пособия, А.Л. ОРДИН-НАЩОКИН.
Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин. Широко образованный человек, знавший несколько иностранных языков, он блестяще проявил себя на военном и дипломатическом поприще. После того как А.Л. Ордин-Нощокин сумел заключить в 1667 г. очень важное для России Андрусовское перемирие с Польшей, он был пожалован в бояре и возглавил Посольский приказ. В.О. Ключевский приводит слова англичанина Коллинса, называвшего Нащокина великим политиком, не уступающему ни одному из европейских министров.
"Внимательное наблюдение за иноземными порядками и привычка сравнивать их с отечественными сделали Нощокина ревностным поклонником Западной Европы и жестким критиком российской жизни, – Так, он отрешился от национальной замкнутости и исключительности и выработал свое особое политическое мышление: он первый провозгласил у нас правило, что ―доброму не стыдно навыкать и со стороны, у чужих, даже у своих врагов". Однако тот же Нощокин говорил: "Какое нам до иноземных обычаев, их платье не по нас, наше не по них".
Это противоречие во взглядах Нащокина свидетельствует о сложности воздействия реалий окружающей действительности на формирование мировоззренческой позиции передовых людей, живших в России в XVII веке.
Государственная бюрократия выросла в числе. Если в 1640 г. служилых людей в центральном аппарате насчитывалось 1611 человек, то в 1690 – уже 4657 человек4. Это было трехкратное увеличение.
Здесь представляются небезынтересными, с точки зрения авторского коллектива данного учебного пособия, размышления Р.Пайпса о "московском служилом классе" Американский исследователь утверждает, что именно от "московского служилого класса" произошли ―по прямой линии дворянство эпохи империи и коммунистический аппарат Советской России". Уникальность указанной выше социальной группы Р.Пайпс видит в том, что в западной истории нет термина, который определил бы удовлетворительно сущность и содержание категории "московский служилый класс".
Он был, по мнению профессора Р.Пайпса, резервом "квалифицированной рабочей силы, который государство использовало для исполнения всех и всяческих потребных ему функций: военной, административной, законодательной, судебной, дипломатической, торговой и промышленной".
То обстоятельство, что жил "московский служилый класс" почти исключительно на средства, добываемые эксплуатацией земли и (после 1590-х гг.) труда крепостных, явилось "результатом превратностей российской истории, а именно недостатком наличного капитала". Позднее, в XVIII – XIX вв., гражданская часть служилого сословия была переведена на жалованье, но характер и функции ее остались без значительного изменения.
"Корни этого класса покоились не в земле, как происходило со знатью во всем мире, а в царской службе. В иных отношениях русское служилое сословие являлось почти современным институтом, в своем роде предтечей нынешнего чиновничества, продвигающегося по службе в зависимости от своих заслуг. Члены его могли достичь высокого положения лишь в том случае, если были полезны своему нанимателю. Хотя они имели преимущества перед остальным населением, в отношениях с короной положение их было весьма и весьма шатким"5.
Если не обращать внимание на излишнюю категоричность, которая всегда свойственна Р.Пайпсу при анализе российской истории, нельзя не признать, что рациональное зерно в мыслях американского профессора налицо.
Общая тенденция к усилению централизации государственной власти проявилась и в организации вооруженных сил.
В письмах к Алексею Михайловичу А.Л. Ордин-Нащокин изложил программу военных преобразований. Вместо ополчения, сбор которого был сопряжен с большими трудностями
![Отечественная история](/storage/book-covers/8e/8eb4c9367df5633a9fcbd21ce9ca7586d7a06ed4.jpg)
Системное, четко структурированное освещение прошлого нашего Отечества, а также постановка вопросов в конце каждой темы стимулируют студента к творческому, самостоятельному осмыслению и поиску собственного видения истории и современных процессов в России. Кроме того, каждая тема оснащена списком рекомендуемой литературы, что позволит лучше понять и самостоятельно проработать изучаемые проблемы.
![Сэкигахара: фальсификации и заблуждения](/storage/book-covers/80/80faccd9cb98ea4c1b1f214dc044c99bfc90a1bb.jpg)
Сэкигахара (1600) — крупнейшая и важнейшая битва самураев, перевернувшая ход истории Японии. Причины битвы, ее итоги, обстоятельства самого сражения окружены множеством политических мифов и фальсификаций. Эта книга — первое за пределами Японии подробное исследование войны 1600 года, основанное на фактах и документах. Книга вводит в научный оборот перевод и анализ синхронных источников. Для студентов, историков, востоковедов и всех читателей, интересующихся историей Японии.
![Оттоманские военнопленные в России в период Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.](/storage/book-covers/8b/8ba25fd558aaf18130f51a8997d5be8e03b68233.jpg)
В работе впервые в отечественной и зарубежной историографии проведена комплексная реконструкция режима военного плена, применяемого в России к подданным Оттоманской империи в период Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. На обширном материале, извлеченном из фондов 23 архивохранилищ бывшего СССР и около 400 источников, опубликованных в разное время в России, Беларуси, Болгарии, Великобритании, Германии, Румынии, США и Турции, воссозданы порядок и правила управления контингентом названных лиц, начиная с момента их пленения и заканчивая репатриацией или натурализацией. Книга адресована как специалистам-историкам, так и всем тем, кто интересуется событиями Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., вопросами военного плена и интернирования, а также прошлым российско-турецких отношений.
![Секрет Черчилля](/storage/book-covers/b3/b34999063745ddad0a4b14b3475e77e46111fe25.jpg)
Книга «Секрет Черчилля», принадлежащая перу известного во Франции, Бельгии, других европейских странах и США журналиста Э. Н. Дзелепи, посвящена периоду последних лет второй мировой войны и первых лет послевоенного периода. Она представляет собой серьезное и весьма интересное исследование, написанное на основе изучения богатого документального материала и широкого круга мемуарных источников. Главная тема книги — раскрытие коварных замыслов Черчилля в последний период войны и первые послевоенные годы, его стремления разжечь пожар новой мировой войны, объединить все империалистические, все реакционные силы для «крестового похода» против СССР.
![Загадка завещания Ивана Калиты](/storage/book-covers/45/45560ef4b6bbd48b6e8d681718fe859e6e9fd46d.jpg)
Книга доктора исторических наук К.А. Аверьянова посвящена одному из самых интересных и загадочных вопросов русской истории XIV в., породившему немало споров среди историков, — проблеме так называемых «купель Ивана Калиты», в результате которых к Московскому княжеству были присоединены несколько обширных северных земель с центрами в Галиче, Угличе и Белоозере. Именно эти города великий князь Дмитрий Донской в своем завещании 1389 г. именует «куплями деда своего». Подробно анализируются взгляды предшествующих исследователей на суть вопроса, детально рассматриваются указания летописных, актовых и иных первоисточников по этой теме.
![Чрезвычайная комиссия](/storage/book-covers/3f/3fe92b5b0554db1be4d20933d8d09d7c49250d54.jpg)
Автор — полковник, почетный сотрудник госбезопасности, в документальных очерках показывает роль А. Джангильдина, первых чекистов республики И. Т. Эльбе, И. А. Грушина, И. М. Кошелева, председателя ревтрибунала О. Дощанова и других в организации и деятельности Кустанайской ЧК. Используя архивные материалы, а также воспоминания участников, очевидцев описываемых событий, раскрывает ряд ранее не известных широкому читателю операций по борьбе с контрреволюцией, проведенных чекистами Кустаная в годы установления и упрочения Советской власти в этом крае. Адресуется массовому читателю и прежде всего молодежи.
![Монголия в XIII–XIV веках](/storage/book-covers/21/211ebe4f0db29aa0abd46e1a15cb72b2508aed85.jpg)
Опираясь на монгольские и китайские источники, а также широкий круг литературы, автор книги подробно описывает хозяйство, политические и социально-экономические институты, состояние культуры монгольского народа в период господства монгольских завоевателей в Китае (1260–1388).