Монета желания - [49]

Петр, пораженный рассуждениями корочуна, которых от него никак не ожидал, не знал, что ответить. Потом решил, что неуместно в богословские рассуждения вступать среди леса, тем более, что внимание его было отвлечено происходящим на поляне.

Дети несли на деревянных блюдах к подножию пня, на котором истукан стоял, мелко нарезанное мясо, сушеные фрукты и лесные ягоды. Положив все это на землю, они образовали круг и, издавая странные, не слышанные никогда пришедшими звуки, стали переступать с одной лапы на другую. Спустя некоторое время, к ним присоединились взрослые, и песня на разные голоса, однако стройная и не лишенная очарования, полная соответствия обстановке, виду поющих, глухому уголку леса, — вознеслась ввысь, туда, где, как думают все, независимо от того, кому поклоняются, находится тот, кто вершит судьбы мира, и каждого маленького существа, кричащего сквозь темноту, расстояние о том, что оно существует, просит помощи в нелегкой своей жизни.

Но вот песня или молитва закончилась, на поляне наступило оживление. Каждый из своего дупла, из пещерок, вырытых под корнями деревьев, просто из нор, которые только теперь приметил Петр на склоне небольшого оврага, нес разную еду на середину площади, раскладывая ее на двух длинных бревнах, с которых уже сметен снег.

Тут в выдолбленных из дерева, сплетенных из бересты ковшах, чашах, блюдах, грубо сработанных, лишь бы выполняли свое предназначение, уложено вяленое мясо — «зайчатина», усмехнулся старший, заметив, как переменились в лице Петр со Спиридоном, — сушеные яблоки и клюква, залитые медом, дикие груши, гроздья калины, пара окороков копченых.

— Ну, тут лгать не стану, — продолжал комментировать старший, — у вас украли, не можем же мы в своих местах потаенных свиней разводить.

Когда все было разложено, все чинно расселись возле «стола», степенно приступили к еде, часто поднимаясь и кланяясь в сторону божка.

— Разве не так же мы ведем себя в подобных случаях? Возвращение похищенной святыни, преклонение, речи о наказании виновных, а затем пир и народное гулянье? — спросил тихо Спиридон, совсем ошарашенный увиденным зрелищем.

Петр промолчал, он и сам не знал, что сказать. Корочун подал голос:

— За стол не приглашаю, знаю, вы побрезгуете, а нам обидно будет. Да и вряд ли когда сможем друзьями стать, не убивать друг друга — и то хорошо бы было.

Он проводил гостей через болото, по потаенной тропе, а там они распрощались. И у Петра возникло неожиданное чувство, что прощается он не с нечистью, бесовским отродьем, а с кем-то, себе во многом подобным, — даже морда волчья, да и все странное обличье показались обычными, как, к примеру, уродливый человек, к виду которого привык.

— Скоро мы окажемся в Московии, — произнес всадник.

Обернувшись к своему спутнику, он едва заметно усмехнулся.

— В такие минуты мне вспоминаются слова Фирдоуси. «Несложно ехать по ровной дороге, просто жить, когда не надо делать выбора».

— «Но такое путешествие скучно, а такая жизнь не делает чести», — ответил его собеседник.

— В юности мне казалось, что поэт прав. Однако с каждым прожитым годом мне хочется, чтобы ухабы на моем пути встречались пореже… Думаешь, я старею?

— Ты становишься мудрее, Альберт.

И в самом деле. Волосы первого из всадников давно побелели, как снег на вершинах гор. Его лицо изрезали морщины. Но глаза оставались по-прежнему молодыми, словно возраст не был властен над этим человеком.

Спутник его казался гораздо моложе. Не юноша, полный надежд и иллюзий, быстро возгорающихся и столь же скоро угасающих, но мужчина, около тридцати лет, уверенный в себе и своих силах. И все же слово «зрелый» совсем не подходило к нему, ибо оно указывает на конец пути, на пик, который человек однажды достигает, после чего остается лишь печальный спуск к подножию жизни, в туман забвения и небытия.

Волшебным образом, всадник сочетал в себе опыт, который приходит только с годами, и открытость, готовность принимать новое и учиться с каждым днем — качества, что присущи нам в детстве, но постепенно, с возрастом, покидают большинство из нас.

Две такие черты очень редко встречаются друг с другом. Обычно одна из них уходит, когда мы обретаем вторую, словно уступая ей место. И счастлив тот, кто сумел обрести опыт, не потеряв при этом юношеской способности радоваться жизни.

В этом смысле, оба всадника были очень похожи. Их можно было бы принять за отца и сына, если бы не полная несхожесть лиц. Тонкие черты старшего, орлиный нос, гордо поднятый подбородок выдавали его аристократическое происхождение. Он мог быть потомком римских патрициев. Его спутника также отличала благородная внешность. Его черная, как смоль, кожа и глубокие бархатные глаза могли бы принадлежать мавританскому военачальнику.

Альберт вынул из-под камзола измятый кусок пергамента.

— Сколько мы дали тому писцу, чтобы он нарисовал нам карту?

— Шесть золотых монет.

— Мне кажется, мы переплатили.

Всадник придержал лошадь, внимательно осматривая дорогу.

— Давно пора быть развилке. Вот эта отметка, что она означает, Молот?

Мавр подъехал ближе и взглянул товарищу через плечо.

— Наверное, нам надо ехать около часа. Или это колодец. Или здесь надо сунуть голову в сугроб и посчитать до десяти. Я не знаю.