Модистка королевы - [63]
Они считали их такими же бесноватыми, как и этих д’Арра или де Камбрэ, которые терроризировали страну. Мы были охвачены страхом, тревогой, вздрагивали при каждом звуке, но нам удалось благополучно миновать Аббевиль. Наш путь продолжался. Дорога углублялась в черную ночь.
Мы приближались к Монтрою. Экипаж следовал вдоль торфяников. В темноте я не могла ничего разглядеть, но мой нос их почуял. Этот болотистый запах, я его почти забыла. Он вернул меня на многие годы назад и каким-то странным образом успокоил. Запах был отвратительный, зловонный, как внутренний дворик прекрасного Версаля во времена его блеска.
В Булони мы держались вдали от оживленных трасс и благополучно доехали до порта. Там нам пришлось долго ждать, но мы не выходили из экипажа. Наше судно подняло якорь только около девяти часов.
Филипп впервые оказался на корабле. Он был счастлив.
Нас одолевала морская болезнь, но, видя, как исчезает вдали берег Франции, мы содрогнулись при мысли о том, какая беда постигла нашу страну. Это горе заставляет меня сдерживать слезы. Ком в горле я ощущаю всегда, когда думаю об этой поездке. Как уже много раз до этого, я должна была решиться бросить все. Конечно, это ненадолго, говорила я себе. Но что я могла об этом знать! Я была всего лишь старой глупой оптимисткой, мне не хотелось беспокоить сына и видеть, как горюют мои девочки. Итак, я держалась молодцом. Нужно было стиснуть зубы, не плакать, скрыть все, что было на душе, спрятать в очередной раз, как при дворе, как всегда.
После нашего отъезда славные граждане поторопились выступить против меня. Шлюха австриячки куда-то смылась, ее больше не было, им не в кого больше было кидать булыжники, ведь она эмигрировала! Мое имя снова замелькало в известном списке, и все мое имущество вновь было опечатано. О том, чтобы вернуться во Францию, не могло быть и речи. По крайней мере, до той поры, пока не пройдет охватившее страну безумие.
В Париже редкие клиенты все еще наведывались в «Великий Могол», и мои мальчики время от времени открывали магазин. Продажи были до смешного незначительные, но Мартинкур, мой поверенный в делах, Клод-Шарлемань или Луи-Николя держали меня в курсе дел. Молодой англичанин, маленький Джон, или один из Барри служили нам посредниками, помогая передавать документы и информацию. Я была прекрасно осведомлена обо всем, что касалось бутика. Начиная от шляпки за три ливра для мадемуазель д’Эпременил до последних важных расчетов.
Племянники сообщили мне также, что Парижская коммуна оплатила расходы дворца, заказы королевской семьи. Чепец из шелкового кружева с розовыми лентами, шейные платки из английского газа, полукосынка из газа Шамберри или вышитой тюли, короткая женская накидка из черной тафты, юбка из индийского муслина, ленты, одна или две шелковых ленточки, оправы для чепца… Ничего значительного, если посмотреть. Начиная с осени 1792 года мы прекратили любые поставки.
Прежде чем уехать, я проявила себя очень осмотрительной и осторожной. Я знала, что ведется следствие, чтобы определить меру наказания для королевы. Мои конторские книги, мои счета свидетельствовали о значительных суммах, оплаченных Мадам. Эти скоты обрадовались бы до смерти, обнаружив их. Подделать или стереть записи не представлялось возможным. Даже их недалекие следователи наверняка почуяли бы подвох, а это еще больше компрометировало бы королеву. Итак, я сожгла все свои журналы. Накануне отъезда я стояла в своей комнате лицом к камину, смотрела на огонь, в котором сгорали двадцать два года моей жизни. Двадцать два года — это и мало, и много. В тот вечер прожитые годы превратились в маленькую кучку серого пепла.
Лондон с тех пор, должно быть, не изменился. Это печальный город, покрытый туманами зимой, дождливый летом.
На площади Беркли из моих окон было видно пасмурное небо и прямоугольную площадь, окаймленную красивыми зданиями, сдержанными, построенными по одной прямой. Я жила на четвертом, последнем этаже одного из этих кирпичных домов. Бутик находился внизу, почти в подвале. Окна если были закрыты, то открывались с большим трудом, а если были открыты, их было невозможно закрыть. Что касается дверей, то они, кажется, существовали в этой стране исключительно для того, чтобы «радовать» слух. Квартира была приличной, ни больше, ни меньше. Комнаты были плохо расположены, в старых настенных коврах водились полчища моли и пауков — кошмар для Филиппа, но меблировка меня вполне устраивала. В конце концов, что значила обстановка в квартире — главное, мы были живы.
Как только я приехала, на меня все набросились с расспросами:
— Что говорят в Париже?
— Королева еще вспоминает обо мне?
— Скоро ли мы вернемся в Версаль?
Вопросы лились потоком. Плохо то, что приходилось на них отвечать.
Вдали от страны была налажена новая жизнь. Площадь Беркли представляла собой кусочек Франции в сердце английской столицы. Все, казалось, знают друг друга. Они были гораздо менее изолированы, чем можно было подумать. Некоторые жили там уже давным-давно, два года, три года, и их финансы оставляли желать лучшего. Однако они продолжали жить на широкую ногу.
![Последний незанятый мужчина](/storage/book-covers/36/36b6a8005a8bf1fd37568d8db02c6b61dba2896b.jpg)
Ироничная городская история о погоне за сказочным принцем. Две одинокие тридцатилетние англичанки, совладелицы фирмы по подбору элитного персонала, решили использовать свои деловые навыки на личном фронте и подобрать себе лучших женихов среди своих клиентов. Но идеального и к тому же незанятого мужчину найти не так-то просто…
![Любовь под запретом. Дом одиноких теней](/storage/book-covers/e8/e804ebac64178a7c239c629ed7f15049f269b3ca.jpg)
Глубокие личные переживания, захватывающие события в жизни героинь этих романов тесно переплетаются с увлекательным детективным сюжетом.
![Любовь в наследство, или Пароходная готика. Книга 2](/storage/book-covers/8d/8d603dc50ec72f278e85b83f666d2df3c3bf62f2.jpg)
…Кажется, совсем недавно богатейшая плантация Синди Лу стала приютом любви и верности Клайда Бачелора и его жены Люси. Только многое изменилось с тех пор: погибли в беспощадном огне пожара Люси, любимица отца Кэри и ее муж.И теперь в несравненном дворце подрастает Ларри — внук и наследник Клайда. Как знать, не станет ли его поездка во Францию роковой? Не принесет ли она ему встречу с большой, всепоглощающей страстью?..* * *Прекрасный роман “Любовь в наследство, или Пароходная готика” принадлежит одной из знаменитых романисток XX века Ф.П.
![Любовь в наследство, или Пароходная готика. Книга 1](/storage/book-covers/e5/e5f21795e3e83fcac058db7d648d7a98b480f59f.jpg)
Роман одной из самых знаменитых романисток XX века Ф.П. Кийз погружает читателя в добрые старые времена, когда жизнь на Миссисипи была простой и спокойной. Роскошные пароходы на большой реке, богатые плантаторы и их семьи, благородные капитаны и отчаянные игроки, а главное — любовь и страсть. Так начинается повествование о судьбах героев, которым предстоит выдержать страшные испытания судьбы и познать истинные чувства.* * *Прекрасный роман “Любовь в наследство, или Пароходная готика” принадлежит одной из знаменитых романисток XX века Ф.П.
![Мое прекрасное забвение. Моя прекрасная свадьба](/storage/book-covers/8a/8aea6360b552bebc622286c9f7caf3bee689346a.jpg)
От автора бестселлеров «Мое прекрасное несчастье» и «Мое ходячее несчастье»!Камилла находится в растрепанных чувствах. Примерно полгода назад она познакомилась с обаятельным парнем по имени Ти-Джей, но он уже три месяца как в командировке в Калифорнии, и они почти не видятся. Вот и сейчас сорвалась очередная встреча. И тут за Камиллой начинает ухаживать Трентон, один из пятерых знаменитых братьев Мэддокс. Камилле он безумно нравится, но ее мучают угрызения совести, ведь получается, что она обманывает Ти-Джея! К тому же с Ти-Джеем связана некая тайна, о которой ни в коем случае не должен узнать Трентон.
![Любовь преходящая](/storage/book-covers/5d/5dbeb6f9dfaf9c1a29c26b81d47d2b4b44fd73e1.jpg)
Что такое любовь? Похоть, прихоть, игра, страсть, всеобъемлющая и неисповедимая?Включенные в книгу произведения объединены не только схожим названием и — как читатель вправе предположить — общей темой. В них — по-разному, но с одинаковой неумолимостью — автор отказывается выбирать между явью и вымыслом, приличным и непристойным, поэтическим и вульгарным, реалии вожделения земного тесно сплетаются с символическим сюрреализмом любви божественной, с манящим и обманчивым светом той далекой звезды…Сборник «Любовь преходящая» рассказывает, как юноша входит во взрослую жизнь, как он знакомится с любовью плотской, как ищет любви иной, как всякий раз любовное томление издевательски оборачивается фарсом.В романе «Любовь абсолютная» герой, приговоренный к смертной казни за убийство (настоящее или мнимое?), ожидая экзекуции, вспоминает свое детство и видит себя маленьким бретонцем конца XX века и Христом согласно Евангелию; сыном плотника Иосифа и непорочной Девы, Мариам, и вместе с тем, отпрыском нотариуса г-на Жозеба и его похотливой супруги, совратительницы Варии…Альфред Жарри (Jarry Alfred, 1873–1907) — признанный классик французской литературы, поэт, прозаик, драматург, к середине XX века ставший культовой фигурой литературного и театрального авангарда Европы, США и Латинской Америки.