Меченая - [9]
На Моарк'ха словно обрушивается новая тяжесть — вязкая обволакивающая ночь. Туман густеет, укрывая болото мохнатой шапкой. Бретонец вдруг ощущает усталость от выполненной работы. Ему кажется, что верхняя часть его тела проделывает свою собственную борозду в тумане, а он сам заглатывает туман широко открытым ртом. На языке ощущается вкус железа и опавшей листвы, словно пропитанной ядовитыми соками. Моарк'х начинает судорожно вдыхать воздух. Какая-то зловещая сила угнетает его. Он чувствует, что остался наедине с тайной, над которой только что смеялся. Ему вдруг хочется побыстрее закончить все и вернуться на ферму. Но каждая следующая борозда требует новой, как опорожненный стакан требует новой порции вина. Моарк'х еще крепче вцепляется в деревянные ручки плуга. Тишина сгустилась настолько, что он не решается нарушить ее криками, опасаясь внезапного и опасного эха. Упряжка движется меж двух призрачно-бледных стен, которые послушно расступаются перед ней.
Теперь Моарк'ху нет нужды утверждать, что легенда — всего-навсего легенда, выдумка — всего лишь выдумка и ничего более, ничего… Он открывает рот, чтобы рассмеяться. Но вновь ощущает вкус тумана. И вдруг невольно соглашается, что болото и эти ленивые воды обладают неведомым могуществом. Ему видятся призраки жертв болота, существ из плоти и костей, которых поглотила бездна безмятежной на вид Мальну. Проглотила разом, ни больше, ни меньше… как с адским аппетитом. Он пытается разглядеть границу высоких тростников, предохраняющих его от опасности. Но уже ничего не видит. Моарк'х ощущает, как тоскливая муть проникает в его существо, как проникает сквозь одежду этот неощутимый туман. Наконец хозяин Лану решает остановиться. Он уже и так много сделал, но плуг вдруг глубоко уходит в землю.
Словно чья-то сильная рука ухватилась за лемех. Моарк'х отпускает ручки и отпрыгивает в сторону — инстинкт гонит его прочь от болота. Бретонец вскрикивает от внезапного страха, замирает в напряжении. Мышцы его непроизвольно дрожат. Из каждой поры сочится пот. Моарк'х берет себя в руки и подходит к животным. Они не провалились в землю, а спокойно ждут. Крестьянину нужен контакт с живыми существами. Он громко заговаривает с ними, трогает разгоряченные крупы. Склоняется над плугом. Пытается сдвинуть его. От рывков руки и ноги пронизывает боль. Моарк'х толкает плуг с удвоенной силой, забывшись от гнева. Усилия отгоняют тоску. Лемех словно вмерз в лед.
Раскачивая плуг, бретонец слышит скрип и понимает, что лемех наткнулся на большой камень. Из глотки Моарк'ха вырывается злой и громкий смех, больше похожий на натужные приступы кашля, рвущие туман в клочья. Наклоняя плуг в одну и другую сторону, хозяин Лану пытается высвободить лемех. Но тот засел так крепко, что Моарк'ха охватывает ярость. Он ругается, забыв о всех опасениях, проклиная задержку, с силой бьет по упряжке. Удивленные волы рывком сдвигаются с места. Лемех скребет по камню, затем преодолевает препятствие. Моарк'х давит изо всех сил. Плут выскакивает из земли и опрокидывается набок. Обезумевшие от страха животные галопом тащат его вперед к болоту.
Из тумана выступает стена тростника. Упряжка летит прямо на нее. Животные вязнут в плывуне. Бретонец невольно крестится. Но бег животных замедлился из-за хлюпающей, как пропитанная водой губка, гнилой земли. Волы останавливаются и пытаются выбраться из грязи, в ко- торой вязнут их ноги. Несколькими быстрыми движениями Моарк'х распрягает животных, понуждая их к сопротивлению. Ибо волы уже покорились судьбе. Бретонец подходит вплотную к животным, чувствуя, как зыбкая земля вцепляется в лодыжки. Он со злостью колотит волов, и те наконец высвобождают передние ноги. Ему с трудом удается вывести их на твердую почву, туда, где она скреплена корнями травы. Продолжая ругаться, Моарк'х позволяет себе расслабиться и глубоко вздыхает. Пытаясь сдержать злость, он нежно гладит волов по влажным дрожащим загривкам. И все же движения его резковаты. Тьма сгущается вокруг белой шерсти животных. Бретонец возвращается к плугу и с трудом выволакивает его из грязи. Потом опускает у наполовину сделанной борозды. И вдруг замечает круглый ком земли, лежащий на краю ямы, которая образовалась, когда лезвие выскочило из земли. Моарк'х подходит ближе, ощущая, как его охватывает ярость. Он пытается пяткой раздавить этот бросающий ему вызов ком земли. Но каблук тяжелого сапога издает резкий звук. «Проклятый каменюка», — срывается с уст бретонца. Он наклоняется, поднимает камень, чтобы счистить налипшую землю. Тот так тяжел, что Моарк'х прижимает его к животу. В нижней части камня белеет излом от удара плуга. Крестьянин стонет от тяжести — камень подобен куску железа, притягиваемому спрятанным в земле магнитом. Добредя до дороги, Моарк'х бросает груз на землю, чувствуя злость из-за своих страхов. Камень катится по земле, местами освобождаясь от панциря из глины и песка. И высвечивается изъеденное временем лицо.
Ужин начинается в привычном молчании, которое позволяет мышцам чуть-чуть отдохнуть. Две керосиновые лампы стоят по краям крепкого вощеного дубового стола, отполированного долгими годами ерзанья по нему рук и локтей, скольжения донышек мисок. Ладони при каждом касании словно ощущают тепло ушедшего времени. От очага накатывают волны жара, неся с собой резковатый запах кислого молока. Моарк'х с удовольствием принюхивается к нему. Он сидит на табурете в торце стола. Его жена Анриетта расположилась справа от мужа на краю длинной скамьи с коротенькими ножками, отполированной, как и стол, но только штанами и юбками. Рядом с ней сидит Антуан, первый слуга. Здоровенный парень двадцати пяти лет с широкими, как у пугала, плечами. Уроженец Берри, с рыжей курчавой гривой, веснушчатой кожей и хитрыми сверкающими глазки. Парень, скорый на жесты и слова, но именно такой парень нужен на ферме, где работы всегда невпроворот.
![Сказания о Дьяволе согласно народным верованиям. Свидетельства, собранные Клодом Сеньолем](/storage/book-covers/d4/d43cf90e8edf621d5e46b282a23cfa1d4003a2a9.jpg)
Крайне интересное исследование знаменитого писателя и собирателя фольклора, в популярной форме представляющее не только Дьявола во французской народной традиции, но и легенды о колдунах, чудовищах, полу-языческих духах, «страшные сказки», выдержки из гримуаров, поверья, заклинания, обряды и молитвы. Книга написана в ироническом ключе и заставит читателя не раз от души рассмеяться.
![Трактир в Ларзаке](/storage/book-covers/c4/c4164a6538e48912d9f10debf84b4d4f3b661783.jpg)
…Странный трактир заставлял внимательно прислушиваться к малейшему шуму и навевал вопросы по поводу столь необычного места.Кто бы мог подумать, что однажды посетив его, вы останетесь в нем навсегда…Мистического рассказ Клода Сеньоля — величайшего из франкоязычных мастеров "готической прозы".
![Оборотень](/storage/book-covers/81/81e0a0f5e7203b58e4dae4e840c915b0bfd38800.jpg)
Я несусь, рассекая тьму, меня гонит пустое… вечно пустое брюхо… Мой голод заставляет людей дрожать от ужаса. Их скот источает аппетитные запахи, наполняя мой проклятый мир.Когда я выйду из этого леса, чьи тысячи застывших лап с кривыми цепкими корнями вцепились глубоко в землю… Когда я со своим неутолимым голодом окажусь меж толстых стен, что человек возвел вокруг своих шерстяных рабов, и выйду на клочок утоптанной земли, я превращусь в быструю и гибкую тень, в черную молнию, дышащую в кромешной тьме… Вздохи мои будут воем, пить я буду кровь, а насыщаться — горами нежной горячей плоти.
![Зеркало](/storage/book-covers/7e/7ef73458d52cdbb40a954b89e7829c6d00274183.jpg)
«Они мне сказали, что черты мои восстановятся… Они закрепили мои губы… сшили мои щеки… мой нос… Я чувствую это… Они превратили меня в живой труп, вынудили к бегству от самой себя… Но как я могу убежать от той другой, которую не хочу…»Мистического рассказ Клода Сеньоля — величайшего из франкоязычных мастеров «готической прозы».
![Чупадор](/storage/book-covers/5d/5d0acbaebe3763f38d761bcdf58dcba8b92ac381.jpg)
…Каждое утро ничего не понимающие врачи отступают перед неведомым. Никакого внутреннего или внешнего кровотечения, никаких повреждений капилляров, никакого кровотечения из носа, ни скрытой лейкемии, ни злокачественной экзотической болезни, ничего… Но кровь моя медленно исчезает. Нельзя же возложить вину на крохотный порез в уголке губ, который никак не затягивается — я постоянно ощущаю на языке вкус драгоценной влаги…Блестящий образец мистического рассказа от Клода Сеньоля — величайшего из франкоязычных мастеров "готической прозы".
![Матагот](/storage/book-covers/17/17801e59404cb4f170ac82adb0b70f1abb4dba8b.jpg)
Зловредный майский кот… Зверь с семью запасными жизнями и семью временными смертями… Даже мертвый Матагот не совсем мертв. Тот, кто имеет Матагота, может спокойно умереть, зная, что Матагот продолжает ему служить верой и правдой.Готическая повесть Клода Сеньолья о Матаготе — коте-колдуне из французского фольклора (явного прототипа Кот в Сапогах).…Переплетение мистики и реальности, детали будничного крестьянского быта и магические перевоплощения, возвышенная любовь и дьявольская ненависть — этот страшный, причудливый мир фантазии Клод Сеньоля, безусловно, привлечет внимание читателей и заставит их прочесть книгу на одном дыхании.
![Большой сюрприз](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Старшие Арканы](/storage/book-covers/f8/f8a78e8a8b0cfa954d6662ed8aa07ed749f431d7.jpg)
Сюжет романа построен на основе великой загадки — колоды карт Таро. Чарльз Вильямс, посвященный розенкрейцер, дает свое, неожиданное толкование загадочным образам Старших Арканов.
![Ведьма](/storage/book-covers/cd/cd6128374b4c1e523f66d5794242b54e580b6e0b.jpg)
Кто не знает Фрица Лейбера — автора ехидно-озорных «Серебряных яйцеглавов»и мрачно-эпического романа-катастрофы «Странник»?Все так. Но… многие ли знают ДРУГОГО Фрица Лейбера? Тонкого, по-хорошему «старомодного» создателя прозы «ужасов», восходящей еще к классической «черной мистике» 20 — х — 30 — х гг. XX столетия? Великолепного проводника в мир Тьмы и Кошмара, магии и чернокнижия, подлинного знатока тайн древних оккультных практик?Поверьте, ТАКОГО Лейбера вы еще не читали!
![Вампир. Английская готика. XIX век](/storage/book-covers/ef/ef20616a06d14ffb2f2806e485c6a5d49ace0587.jpg)
Это — английская готика хIх века.То, с чего началась «черная проза», какова она есть — во всех ее возможных видах и направлениях, от классического «хоррора» — до изысканного «вампирского декаданса». От эстетской «черной школы» 20-х — 30-х гг. — до увлекательной «черной комедии» 90-х гг.Потому что Стивена Кинга не существовало бы без «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда» Стивенсона, а Энн Райс, Нэнси Коллинз и Сомтоу — без «Вампиров» Байрона и Полидори. А без «Франкенштейна» Мэри Шелли? Без «Комнаты с гобеленами» Вальтера Скотта? Ни фантастики — ни фэнтези!Поверьте, с готики хIх в.