Материк - [18]

Шрифт
Интервал

— Все нормально. Задумался.

— Бывает. Одевайся. Дали пять минут на сборы и перекус, — сказала, протягивая мои вещи некроманша. Отойдя в сторону, она принялась за еду, при этом продолжая хмуро на меня смотреть. Пожав плечами, быстро оделся и достал свой лоток.

Пяти минут не понадобилось. Уже через три все смотрели на дверь. У нас возникла проблема. Мы не нашли замка или ручки, чтобы ее открыть.

— Что будем делать? — озвучил вопрос волнующий каждого из нас.

— По идее, череп надо перевернуть. А то он в верх… — на несколько секунд Анастаза замялась, — челюстью. Все, несколько критично взглянули на рисунок. Вроде как он нас сейчас покусает. Тяжело вздохнув Хагнит подошел к двери вплотную и дотронулся до рисунка.

— Народ, а череп изображен на круглой пластине, — орк, сообщив нам то что увидел и тут же взялся переворачивать рисунок. Как только он встал как положено, послышался резкий, громкий щелчок. Все тут же отскочили от двери.

Послышался скрежет и на месте пластины с черепом, появилось что‑то вроде металлического руля. Все посмотрели на орка. Ты начал, тебе и карты в руки. Продолжай.

Вздохнув еще раз, Хагнит, схватился за руль и начал его поворачивать. Видно, как от усилия, вздулись мышцы на его руках. С трудом и очень медленно колесо начало поворачиваться. Сделав полный оборот, орк остановился. Мы услышали звук отпирающихся запоров. Пятнадцать секунд и дверь открылась.

Загорелся свет. Впереди увидели большой зал. Не меньше двадцати метров в длину. Заканчивался он аркой, за которой виден еще один, такой же. А за ним еще. На сколько это еще и еще продолжалось не видно. Оглянулись по сторонам. Здесь не было саркофагов. На каменных постаментах, стояли деревянные гробы. По десять штук с каждой стороны.

Пока мы стояли в дверном проеме ничего не происходило. Припав к полу, тигр занес лапу, чтобы сделать первый шаг вперед. Но резко отдернул ее и повернувшись к нам грозно рыкнул.

— Девчонки, где баф, песни и пляски? Совсем расслабились.

— Ой, — это все что было в ответ и понеслось. Панику окружило сияние, потянувшееся к нам. Темперс закружилась в танце и Лилея, опустив виноватый взгляд, схватилась за свою арфу. Ну и каждый из нас раздал, что мог.

Постояв пару секунд, пока на него не легли все плюшки, тигр сделал первый шаг. Ничего не произошло. Сделал еще три. Все так же тихо и спокойно. Следом за ним зашли и все мы. Но так ничего и не происходило.

Подойдя к одному из гробов, увидел, что верхняя крышка прозрачная. Заглянул вовнутрь. Мне кажется, там лежит священник, если судить по одежде. Покойник был одет в белую ризу поверх которой парчовый саккос, вышитый золотой нитью. На голове, белая митра, с вышитым глазом. Лицо закрыто парчовым куском ткани, таким же, как и саккос. На руках белые перчатки. В одной четки, а во второй золотой жезл, на конце которого в кругу изображен все тот же глаз.

Посмотрел по сторонам. Танк стоит в проходе, внимательно следя по сторонам. Хагниг, Свифта, Анастаза и Темперс, так же, как и я, заглядывают в гробы. Гаррет смотрит на нас сердито, а Паника обижено надула губы. Они, в силу своего роста, ничего не видят. Гномка не может Дефендера попросить ее поднять, все же он, в случае нападения, должен на себя взять первый удар. А остальных попросить не решалась. Про гнома вообще молчу. Так и стояли оба, усилено сопя.

Мы уже были на середине комнаты, когда завизжала Лилея. Обернулись. Из гробов поднимались призраки. Ну что ты поделаешь, не нравятся ей мертвецы. Она и к гробам не подходила, не то чтобы еще и заглядывать внутрь. А тут такое зрелище.

В отличии от мертвецов, лежащих в гробах, у призраков, лица были открыты. Ничего особенного. Обычное лицо иссохшейся мумии со светящимся синим светом глазами. Призраки были молчаливые. Ни в чем нас не обвиняли. Просто взлетали на пару метров в верх и начинали атаковать нас молниями из своих жезлов.

Что примечательно. Повылазила нечисть только из тех гробов, мимо которых мы прошли.

— Назад, к двери, — тут же скомандовал Деф.

Не получилось. Дверь закрылась и выпускать нас не собиралась. Хуже всего, было то что девчонок не прикрыть. Это физ атаку можно встретить стеной. А магия била куда захочет, в любой ряд. Хорошо, что поднялось всего четыре призрака, а не все десять.

— Анастаза, сало есть? — раздался вопрос тигра.

— Да.

— Вешай, по откату.

Взмах руки и на ближайшем призраке появились наручники. Теперь он висел под потолком, не нанося нам никакого вреда. Выбрасываю руку вперед притягивая другого. Он тут же долбанул меня током, снимая тридцать процентов хп. Это было бы пол беды, если бы цепной реакцией, он не пошел по всем в группе. Нанося каждому разный урон. Закончил на Панике, снеся ей половину жизни. Так мы быстро загнемся. Двое летающих сверху, продолжали поливать нас магией. Паника стоит в сфере. Лилея, помимо песен, все время бросает масс хил. Но это не спасает. Медленно и уверено, параметр жизни у всех уменьшается.

— Пугани их, — бросаю в сторону некроманши.

Сказано- сделано. Три призрака разлетелись в разные стороны, упершись в стену.

Мы тут выработали схему. Анастаза бросает сало на одного из мобов, я его тут же притягиваю, остальные в страхе жмутся к стенам ожидая своей участи. Не всегда все гладко проходило. Пару раз у нее навык не срабатывал. Если это было сало, то еще ничего. А вот если страх, до две минуты, до отката навыка, проходили в напряжении, почти на грани.


Еще от автора Юлия Александровна Схейбал
А жить-то хочется

Студентка журфака попадает в другой мир, довольно жесткий и жестокий. У нее есть два выхода, сдаться и умереть или бороться. А бороться когда ты не обладаешь никакими умениями или способностями очень тяжело.


Неожиданный онлайн

У отца с сыном напряженные отношения, из-за того что последний постоянно играет на компьютере. И чтоб он немного от него отдохнул, отец отправляет его на природу, подальше от благ цивилизации. О столь приятных каникулах молодой человек узнает в самый последний момент. Соответственно компьютер и вся аппаратура осталась дома включенной. При попытки все отключить отец попадает в виртуальный мир. И чтоб узнать побольше об интересах сына, решил немного поиграть. Только с немного он прогадал. Его сын поспорил, что сможет две недели провести в игре, не выходя.


Рекомендуем почитать
Самозванка

Луна живёт на планете, где нет развитости. Они застряли в одном периоде. Девушка мечтает выбраться из нищеты и жить счастливо, но всё меняется. С неба прилетают, те, кого люди боятся и почитают. Теперь она должна занять место другой и стать самозванкой. Сможет ли она измениться и стать равной тем, кого считают Богами или её раскроют?


Возвращённая

Луна вернулась на родную планету, но не одна. Сможет ли она и Марк противостоять новой угрозе? И сможет ли девушка воспрепятствовать Марку, который всё сильнее старается стать ей не просто «врагом»?


Стихийный мир. Трилогия

Скажу вам честно: очнуться черт знает где и осознать, что ты потеряла память, не очень весело. Особенно, когда тебя тут же втягивают в череду событий, в которых ты мало что понимаешь. Особенно, когда рядом оказывается парень, от которого надо бы бежать, а не хватает сил…Меня зовут Скай, я потеряла память и методом проб и ошибок узнала, что я — уникальный маг. Одни пытаются меня убить, другие соблазнить. А я пытаюсь вспомнить, что я такое. И вот вам моя история… Фото для обложки приобретены на сайте Shutterstock.


Анбыги

Сказка в подарок, посвящается КК.


Тени холодного моря

Та же «Айяра», только в профиль. Расширено и дополнено. Рассказ вышел в журнале Эдита 4(62)2015.


Сеча за Бел Свет

В продолжении книги «В поисках меча Бога Индры. Книга вторая» вам удастся встретиться с милыми, озорными и удивительными созданиями, населяющими Бел Свет, по каковому в поисках волшебного меча Бога Индры путешествуют простой бероский мальчик Борилка и воины из дружины града Гарки. В этом наполненном верованиями, традициями, мифами, легендами древних славян и самобытностью русской речи произведении вы окунетесь в атмосферу волшебства, доблести и любви к своей Родине. Эта книга необычна и уникальна, так как написана с использованием большого количества устаревших славянских и древнерусских слов, синонимов, которые придают роману неповторимую самобытность речи и живописность.