М.Ф. - [8]
– Из Манхэттена много дорог. Вот таких, например.
И они принялись за меня среди индифферентных прохожих, многие из которых говорили по-испански. Раз в Трогс-Нек, другой в проезд Роберта Мозеса, хорошенечко в Таппан-Зи, два на счастье в Гоуталс, заключительный цветик в Хелл-Гейт. Все это было прелюдией к изъятию денег. Мост держал меня в болезненном захвате, а Святой Лик, словно желая загнать мои яйца в бильярдную лузу, сунул сзади руки и вытащил почти все пятьсот долларов. Смачно поцеловал пачечку, точно какую-нибудь драгоценную реликвию, потом Мост, шутя, замахал моим саквояжем на латинян, которые разбежались, даже не усмехнувшись в ответ.
Особенной боли они мне не причинили. Поупражнялись на механическом манекене, выполнили перед ограблением обязательный ритуал, и почти ничего больше. Что мне теперь, черт возьми, делать? Я пересчитал оставшуюся в кармане мелочь. Три дайма, четыре-пять никелей, два четвертака, несколько пенни и (хотя их, как священный медальон, окружала аура неразменности) памятные полдоллара с изображением Кеннеди. Прямо рядом с «La Forma de la Espada» был бар. Я зашел и направился к длинной грязной стойке. Мужчина заказывал пиво в глиняной кружке.
– Чего, приятель? – сказал бармен.
– Пива в глиняной кружке, – сказал я.
Крупная блондинка в тесном летнем платье безумной расцветки с крупными пятнами пота под мышками стояла у стойки с пустым стаканом, где, кажется, был когда-то коктейль «Александра». Дерзко на меня взглянула и говорит:
– Накостыляли немножечко, или что?
– Точно. Ограбили и помяли.
– Крутые ребята, – без особого сочувствия заметила она. Я подвинулся к ней поближе вместе со своей глиняной кружкой. Надо было как-нибудь раздобыть денег.
Глава 3
Она привела меня к себе в волшебную пещерку, оказавшуюся квартирой на Риверсайд-Драйв, на третьем этаже, но только после долгой беседы за грязным столом в мрачном неаппетитном углу того самого бара. Вот ее автобиография: многообещавшую юную жизнь испортили мрачные, загнанные в неаппетитный угол мужчины. Она вполне охотно угощала меня выпивкой, ровно столько же пила сама – в основном могучие смеси вроде водки с зеленым шартрезом, ром и джин с гренадином, бенедиктин с коньяком. Ее хорошо знала здешняя администрация: самый экзотический запас в баре явно держали только для нее. Мне же, милому, по ее выражению, мальчику, не выпивка была нужна: я хотел прийти, влезть, войти, выйти, слезть, выскочить, удрать с несколькими купюрами высокой деноминации, лежавшими у нее в сумочке. Лёве меня задержал, только, может быть, это, в конце концов, дающий ключ шанс, но я не собирался задерживаться дольше следующего подходящего рейса, вылетавшего, по-моему, скоро я уточню, на рассвете. В такое время года рассвет, фактически, не так уж далеко. Глупый Лёве, намекнув на тайну, твердя об отсутствии спешки, заставлял очень спешно разгадывать тайну. Я не мог задерживаться с выясненьем причины насильственности этой задержки, если она насильственная. Я почти забыл Сиба Легеру: он стал просто устрицей в раковине, которую Лёве облил маргариковой кислотой. Главный пункт в данный момент: сколько в твердой валюте потянет маленький кусочек моей твердой мужественности по мнению этой женщины.
Которую звали Ирма.
– А он говорит, Ирма, ты шлюха. Тут я заплакала, он же знал, это неправда, ты еще слушаешь?
Я еще слушал. Все мужчины в ее жизни были свиньи, перед которыми она метала маргариковые сокровища своей души и тела, а у нее талант художницы, все говорят, она склеивает кусочки не хуже того самого Раушенберга,[26] а мужчины ее погубили. Связь не совсем понятна. Она трижды выходила замуж, причем сплошь за кучу дерьмовых ублюдков, живет теперь на алименты (жирные, я бы сказал, алименты), и ее все равно погубили. Ну, ну, бедная, бедная Ирма.
– А теперь Честер, хороший, хочет меня любить, но не может, ясно, что я имею в виду?
Да, ясно: погублен. Она была примерно ровесницей цыпки-протестантки Карлотты, но крепче, мясистей, и груди совсем не тугие. Острый запах ее пота на этой предлюбовпой стадии возбуждал, как какое-то сдавленное рычание с двух сторон.
– Точно, погублен. Во всем его мать виновата, погубленное детство, и теперь, когда ему хочется, ну, понимаешь, нормально это сделать, ты еще слушаешь?
– Попробуй, заставь меня не слушать.
– Что-то как бы встает у него на пути.
Она вовсе не плелась, невзирая на отягощенную душу. Мы очень уверенно шагали к Риверсайд-Драйв. Обняла меня в маленьком лифте, так сказать, функционально, и опять назвала милым мальчиком. Когда вошли в квартиру, захотела позвонить, телефон же был в спальне. Вон на стене картины, сказала она, посмотри, увидишь погубленный талант, пока я позвоню. Талант, думал я па свой юный, лишенный сострадания лад, был погублен в зародыше. Она клеила на полотно куски старых журналов, главным образом фотографии астронавтов, эластичных пирожков с мясом, солдат в противогазах Первой мировой войны, политиков и тому подобное, объединяя детали малиновыми мазками и воплями из комиксов (ДЗЫНЬ, ВЗЗЗ, и так далее), крупно вписанными маркером «Джайант Джамбо». Но к моему изумлению.
![Заводной апельсин](/storage/book-covers/dc/dc7e1e1c36ed2b7122022c4ce58c8110ab1b4fb1.jpg)
«— Ну, что же теперь, а?»Аннотировать «Заводной апельсин» — занятие безнадежное. Произведение, изданное первый раз в 1962 году (на английском языке, разумеется), подтверждает старую истину — «ничто не ново под луной». Посмотрите вокруг — книжке 42 года, а «воз и ныне там». В общем, кто знает — тот знает, и нечего тут рассказывать:)Для людей, читающих «Апельсин» в первый раз (завидую) поясню — странный язык:), используемый героями романа для общения — результат попытки Берждеса смоделировать молодежный сленг абстрактного будущего.
![1985](/storage/book-covers/75/7546f359a9d53c0c584a92996b1eaff53f5c0f9d.jpg)
«1984» Джорджа Оруэлла — одна из величайших антиутопий в истории мировой литературы. Именно она вдохновила Энтони Бёрджесса на создание яркой, полемичной и смелой книги «1985». В ее первой — публицистической — части Бёрджесс анализирует роман Оруэлла, прибегая, для большей полноты и многогранности анализа, к самым разным литературным приемам — от «воображаемого интервью» до язвительной пародии. Во второй части, написанной в 1978 году, писатель предлагает собственное видение недалекого будущего. Он описывает государство, где пожарные ведут забастовки, пока город охвачен огнем, где уличные банды в совершенстве знают латынь, но грабят и убивают невинных, где люди становятся заложниками технологий, превращая свою жизнь в пытку…
![Механический апельсин](/storage/book-covers/1e/1e333f99d6196a2e8bbd2051867da128d76d431c.jpg)
«Заводной апельсин» — литературный парадокс XX столетия. Продолжая футуристические традиции в литературе, экспериментируя с языком, на котором говорит рубежное поколение малтшиков и дьевотшек «надсатых», Энтони Берджесс создает роман, признанный классикой современной литературы. Умный, жестокий, харизматичный антигерой Алекс, лидер уличной банды, проповедуя насилие как высокое искусство жизни, как род наслаждения, попадает в железные тиски новейшей государственной программы по перевоспитанию преступников и сам становится жертвой насилия.
![Сумасшедшее семя](/storage/book-covers/01/01073126b4f8082f94f8d23fea5c56b7dbfda9e3.jpg)
Энтони Берджесс — известный английский писатель, автор бестселлера «Заводной апельсин». В романе-фантасмагории «Сумасшедшее семя» он ставит интеллектуальный эксперимент, исследует человеческую природу и возможности развития цивилизации в эпоху чудовищной перенаселенности мира, отказавшегося от войн и от Божественного завета плодиться и размножаться.
![Семя желания](/storage/book-covers/7f/7f6e84a9e41ebfb72e223da910b2ff3e5554b371.jpg)
«Семя желания» (1962) – антиутопия, в которой Энтони Бёрджесс описывает недалекое будущее, где мир страдает от глобального перенаселения. Здесь поощряется одиночество и отказ от детей. Здесь каннибализм и войны без цели считаются нормой. Автор слишком реалистично описывает хаос, в основе которого – человеческие пороки. И это заставляет читателя задуматься: «Возможно ли сделать идеальным мир, где живут неидеальные люди?..».
![Невероятные расследования Шерлока Холмса](/storage/book-covers/4b/4b86186cb7c197970065beacb5130be72a8896e1.jpg)
Шерлок Холмс, первый в истории — и самый знаменитый — частный детектив, предстал перед читателями более ста двадцати лет назад. Но далеко не все приключения великого сыщика успел описать его гениальный «отец» сэр Артур Конан Дойл.В этой антологии собраны лучшие произведения холмсианы, созданные за последние тридцать лет. И каждое из них — это встреча с невероятным, то есть с тем, во что Холмс всегда категорически отказывался верить. Призраки, проклятия, динозавры, пришельцы и даже злые боги — что ни расследование, то дерзкий вызов его знаменитому профессиональному рационализму.
![Испытание](/storage/book-covers/8d/8d4a63a9b5b3049234450e565dad5ee4992f4daa.jpg)
Жизнь… Она такая непредсказуемая, никогда не знаешь, что ждёт тебя за поворотом. Победа или проигрыш, правда или ложь. В наше время между ними уже практически стёрты грани. Одно не может существовать без другого. Но нельзя сказать, что это плохо. Всё в жизни переплетено, и во всём есть определённый смысл.Кто такой шпион? Бездушная, жестокая машина, которая живёт тем, что работает на одних людей и предаёт других. Но кто-нибудь задумывался, что этот шпион чувствует, что творится в его душе.В этом произведении описывается жизнь одной шпионки, её мысли, чувства.
![Как я учил English. Избранные рассказы об Америке](/storage/book-covers/06/0622d81f14bbbf5f9c42f29cf2a56701dc62067b.jpg)
Известный учёный и изобретатель, преподаватель и предприниматель в лёгкой и непринужденной форме описывает события, участником которых ему довелось быть у нас в стране и в Америке, в которой он жил несколько лет. Фантастика и реальность, остросюжетные приключения и лёгкий юмор захватывают читателя и не оставляют равнодушным до последней страницы. В книгу включены рассказы о жизни в Америке, в них он пытается передать крупицу опыта всем, кто когда-нибудь по какой-либо причине решит покинуть нашу бедную и богом забытую Родину.
![Темный оборот луны](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Прощальный сезон](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Аркадиана](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Зарра. Том 1](/storage/book-covers/c6/c6659e377bf76ac8d360428ac16910e702eeae08.jpg)
Эта удивительная книга «Млечный путь Зайнаб. Зарра» Гаджимура Гасанова заставляет думать, приводит к размышлениям о смысле жизни: надо помнить, что каждый человек смертен, поэтому на этом свете надо жить по божьим законам. С первых же страниц вы будете поражены мастерством писателя, драматизмом литературных персонажей, описаниями картин девственной природы. Такие писатели могут рождаться только высоко в горах, где горные пики Кавказа говорят с небесами, откуда прокладывается Млечный путь!