Лютер - [8]
Фон Штаупиц испуганно вздрогнул. На высоком дереве, крона которого раскачивалась, шумя на ночном ветру, крикнула птица. Голос ее звучал как жалоба испуганного ребенка, одиноко блуждающего во тьме. Где-то в глубине монастырского двора яростно залаяла собака. Главный викарий убрал руку с плеча Мартина. Потом, по-стариковски волоча ноги, прошел к двери и распахнул ее. Выглянув наружу, в безлюдную галерею, он вдруг подумал, что Мартину, несмотря на то что он рукоположен в сан священника, не место в монастыре. Ведомо ли ему вообще, что он здесь, у них, ищет? Словно прочитав мысли старика, молодой монах внезапно воскликнул:
— Бога добросердечного ищу я, преподобный отец! Бога милосердного, которого я мог бы любить и который меня любит, как… как отец должен любить сына своего!
Фон Штаупиц кивнул, и видно было, что он всерьез воспринял слова Мартина. Он пересек тесную келью и снял со стены маленькое распятие, висевшее у изголовья постели. Бережно посмотрел он на распятие, поцеловал его и вложил Мартину в руку.
— Посмотри на Христа, Спасителя твоего, и скажи Ему то, что сказал мне, — твердо произнес викарий. — Он услышит тебя, сын мой. Доверься ему, а не плетке, обагренной твоей кровью. Разве кровь Господа не ради того пролилась, чтобы мы узнали любовь Его? Повтори за мною: «Я принадлежу Тебе, спаси же меня!»
Пальцы Мартина сомкнулись вокруг маленького деревянного тела распятого Спасителя; сначала робко, словно он опасался обжечься, но потом решительно, что было силы стиснул он распятие в своей руке.
— Я принадлежу Тебе, — повторил он вслед за викарием, — спаси же меня!
Через несколько дней фон Штаупиц отыскал приора монастыря, чтобы поговорить с ним о затянувшихся строительных работах в библиотеке и кое о каких других делах ордена.
Они шагали вдоль стены трапезной, откуда открывался прекрасный вид на монастырский сад. Оба наслаждались первыми солнечными лучами, задорно пробивавшимися сквозь листву деревьев. Совсем рядом располагалась небольшая монастырская лечебница, невзрачное строение из обожженных глиняных кирпичей, где брат инфирмарий присматривал за больными и престарелыми монахами. Приор, осанистый мужчина с выразительным лицом, обрамленным густой темной бородой, остановился. Он следил глазами за тоненькими струйками дыма, которые поднимались из каминной трубы и, словно в легком танце, растворялись над крышами монастырских служб.
Возле увитого диким виноградом входа инфирмарий велел поставить небольшую скамью, на которой сейчас сидел монах с миской дымящегося варева на коленях и пытался влить ложку супа в беззубый рот какому-то исхудавшему старику. Старец разевал рот, как птенец, требующий корма. Бескровные щеки надувались, дубленая кожа на них натягивалась, он силился заглотить пищу и тут же выплевывал ее обратно. Терпеливо, спокойно молодой монах вновь и вновь подносил деревянную ложку к его губам.
На лужайке перед лечебницей два помощника лекаря склонились над большими емкостями из рыжей глины, из которых торчали свежие зеленые листья и душистые цветы. Такие же листья виднелись и в глиняных горшках поменьше. Инфирмарий был человеком ученым, его знали все. За долгие годы он накопил обширные познания по части целебных растений. Откуда только не приходили к нему люди за советом, за разнообразными мазями и настойками! Позади лечебницы располагались грядки, обнесенные рамками из досок, — там выращивалась полынь для врачевания падучей и припадков безумия, любисток от подагры и почечных колик, а также лавр, майоран и мыльнянка.
— Это случайно не брат Мартинус? — спросил приор, некоторое время рассеянно понаблюдав за работой помощников, и, пораженный, указал на молодого монаха, который кормил старика. — И кому только могло прийти в голову возложить заботу о наших стариках именно на него! Разве вы не видите, что глаза у него запали? Он ведь на ногах еле держится, вот-вот сляжет! В таком состоянии он ни в коем случае не должен изнурять себя физическим трудом, который вполне по силам нашим братьям-послушникам!
— Почему вас это удивляет? — Фон Штаупиц прислонился к колонне из песчаника и дружелюбно улыбнулся приору, — было заметно, что осуждающая тирада ничуть его не смутила. — Брат Мартинус жаждет покаяния, которое освободит его душу. Быть может, он добьется этого, помогая другим.
Приор недовольно пожал плечами. Он, конечно, давно приметил, что фон Штаупиц с особым вниманием относится к брату Мартинусу, и, если бы речь шла о ком-то другом, разумеется, не стал бы критиковать решение викария направить молодого монаха работать в лечебнице. Но, будучи человеком практичным, который не терпел, когда таланты, способные послужить на благо монастырю, растрачиваются понапрасну, он не мог допустить, чтобы монах в сане священника тратил все свое время на то, чтобы кормить стариков жидкой кашкой.
— Брат Мартинус посещал в Эрфурте университет, не так ли? — поинтересовался он наконец у Штаупица.
Ему в голову внезапно пришла одна идея. Причем идея замечательная, которая могла послужить во славу монастыря. Вот только надо было суметь подать ее так, чтобы викарию этот его план тоже показался соблазнительным.
![Русский Гамлет. Трагическая история Павла I](/storage/book-covers/5d/5d27316914070304ba8035576f7984d394871562.jpg)
Одна из самых трагических страниц русской истории — взаимоотношения между императрицей Екатериной II и ее единственным сыном Павлом, который, вопреки желанию матери, пришел к власти после ее смерти. Но недолго ему пришлось царствовать (1796–1801), и его государственные реформы вызвали гнев и возмущение правящей элиты. Павла одни называли Русским Гамлетом, другие первым и единственным антидворянским царем, третьи — сумасшедшим маньяком. О трагической судьбе этой незаурядной личности историки в России молчали более ста лет после цареубийства.
![Зеркало наших печалей](/storage/book-covers/dc/dc436f896cdef9d855b0a7755dce78eb35a7c01e.jpg)
«Зеркало наших печалей» – новая книга Пьера Леметра, завершение его трилогии, открывающейся знаменитым «До свидания там, наверху». Она посвящена «странной войне» (начальному периоду Второй мировой), погрузившей Францию в хаос. Война резко высвечивает изнанку человеческой натуры: войска вермахта наступают, в паническое бегство вовлечены герои и дезертиры, люди долга и спекулянты, перепуганные обыватели и авантюристы всех мастей. В центре событий – та самая Луиза Дельмонт – девочка, которая некогда помогала Эдуару Перикуру делать фантастические маски, чтобы он мог скрыть лицо, изуродованное взрывом.
![Тело Папы](/storage/book-covers/66/662aee3e81d03a0baf409b1256743a6291d06c99.jpg)
Книга известного итальянского медиевиста Агостино Паравичини Бальяни представляет собой масштабный экскурс в историю папства – древнейшего духовного института Европы. Читателю предстоит познакомиться с ритуалами, сопровождавшими избрание и погребение великих понтификов, узнать, какие сакральные начала скрыты за их телесной оболочкой и как Курия толковала понятия бренности и вечности. В основе книги – рассуждения автора о сущности власти, о божественном и природном в человеке. Мир римских пап с мечтами о долголетии и страхом смерти, спорами о хрупкости тела и бессмертии души предстает перед нами во всем его многообразии. Перевод книги на русский язык выполнил российский медиевист, доктор исторических наук, специалист по культуре средневекового Запада Олег Воскобойников. В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
![Серый кардинал Наполеона. Жан-Жак-Режи де Камбасерес](/storage/book-covers/21/21555449e70b5a361b8247b9ee8eb72ea7a8ab3d.jpg)
Личность Наполеона Бонапарта широко известна, а вот имя Камбасереса — человека, находившегося в тени императора, но фактически управлявшего страной, — знакомо, пожалуй, разве что специалистам-историкам. А между тем этот государственный деятель являлся ближайшим советником Наполеона и оказывал на него значительное влияние. Камбасереса прозвали серым кардиналом императора, что вполне соответствовало его манере действий. Именно благодаря Камбасересу Наполеон смог взобраться на высшую ступень власти, получив титул императора французов с правом пожизненного наследования. Пройдя путь от адвоката из провинциального Монпелье до архиканцлера Империи, Камбасерес становится одним из влиятельнейших людей Франции.
![Добрый доктор Гильотен. Человек, который не изобретал гильотину](/storage/book-covers/e8/e86cf98f9320c3ea85ca56a8c21185352ecdd2cf.jpg)
Виктор Гюго как-то написал: «Есть на свете несчастливые люди. Христофор Колумб не мог дать своего имени открытому им материку, Гильотен не мог отделить своего от изобретенной им машины». Сергей Нечаев непревзойденный мастер разгадывать исторические загадки, корни которых уходят глубоко в прошлое. В своей книге путем анализа множества самых разных источников он развенчивает сразу несколько заблуждений: приспособление для обезглавливания человека было изобретено не во Франции, не во время революции и уж точно не доктором Гильотеном, имя которого, к сожалению, оказалось навеки связано с этим страшным орудием массового уничтожения людей.
![Древние империи Центральной Азии. Скифы и гунны в мировой истории](/storage/book-covers/9c/9c7e2c328c9f1ca505a5abdc11cb9644ab8c58de.jpg)
Уильям Монтгомери Макговерн – американский исследователь, профессор Северо-Западного университета, штат Иллинойс, антрополог, журналист и путешественник – представляет свой труд по истории Центральной Азии, отмечая ее значение в развитии цивилизаций Древнего мира. Макговерн обращает внимание на важную роль, которую играла Центральная Азия в культурной истории человечества и как центр, где развивались многие традиции и виды искусства, и как посредник между всеми крупными культурными центрами Древнего мира.
![Сафари для блондинки](/storage/book-covers/aa/aa7453cd97364080404c1df0bd3faf0ad7299e8a.jpg)
Рита Литини, современная молодая женщина с веселым, авантюрным характером, оказавшись в стесненных финансовых обстоятельствах, предпринимает отчаянную попытку баснословно разбогатеть и заодно, если повезет, найти свою настоящую любовь. Она неотразима, она владеет конфиденциальной информацией, она знает, где искать, но… Все ли действительно так просто, как ей кажется? Какие испытания выпадут на долю охотницы за богатством? Книга держит читателя в напряжении до последней страницы. Развязка романа абсолютно непредсказуема.
![Полный расчет](/storage/book-covers/75/75264e8517750f60a32bdb45624d68431462c825.jpg)
Контракт, заключенный Дженнингсом с “Ретрик Констракшн”, включал в себя несколько очень любопытных пунктов, с последствиями которых ему теперь пришлось столкнуться. Полностью стертые воспоминания, относящиеся к двум годам службы, и “замена предусмотренного контрактом денежного вознаграждения на какие-либо предметы и материалы, лично отобранные второй стороной” (т.е. работником). Но что же могло заставить человека, находящегося в здравом уме, отказаться от солидного денежного вознаграждения и заменить его кодовым ключом от непонятно какой двери, обрывком билета, депозитной квитанцией за какой-то “пакет”, куском проволоки, половинкой покерной фишки, полоской зеленой материи и автобусным жетоном? И каково же оказывается удивление Дженнингса, когда один за другим перечисленные предметы становятся для него жизненно важными и ведут к желаемой цели — получить от компании Ретрика полный расчет.© fantlab.ru.
![Форрест Гамп](/storage/book-covers/12/12a56274af8d37f99f2115ee9a48f243ff8f049b.jpg)
История умственно отсталого юноши, рассказанная им самим на страницах этой книги, является воплощением мифа об «американской мечте» и одновременно острой сатирой на американское общество второй половины XX века.
![Бесчестье](/storage/book-covers/b1/b1f3f50996f1416e6b39f5e50960b0ab661e7ecf.jpg)
За свой роман "Бесчестье" южноафриканец Кутзее был удостоен Букеровской премии - 1999. Сюжет книги, как всегда у Кутзее, закручен и головокружителен. 52-летний профессор Кейптаунского университета, обвиняемый в домогательстве к студентке, его дочь, подвергающаяся насилию со стороны негров-аборигенов, и сочиняемая профессором опера о Байроне и итальянской возлюбленной великого поэта, с которой главный герой отождествляет себя… Жизнь сумбурна и ужасна, и только искусство способно разрешить любые конфликты и проблемы.