Любимая и потерянная - [85]
— Это необходимо? — спросила Кэтрин, побледнев как мел.
— Думаю, что да.
— Что ж, очень хорошо.
Она уже овладела собой.
— Я поеду с вами, Кэтрин, — сказал мистер Карвер. — Уж доведем все до конца.
— Вы очень любезны, сэр, — сказал Бушар.
Взяв рисунок, принадлежавший Кэтрин, он аккуратно положил его во внутренний карман.
— Меня ждет машина.
На улице была совсем весенняя погода. Вдоль мостовой на Шербрук-стрит тянулись колеи, оставленные колесами автомобилей, продавивших лед и снег, и ручейки воды текли по этим узеньким канавкам, сверкая в свете фонарей, а проезжавшие автомашины вздымали целые фонтаны брызг.
Глава двадцать восьмая
Вечером Макэлпин и Фоли сидели в баре Вольгаста за столиком в углу. Тоскливо было здесь сегодня. Трое приезжих коммивояжеров, наслышанных об этом заведении и с удовольствием предвкушавших, как Вольгаст «даст им прикурить», шепотом выражали свое разочарование и баром и барменом, который совершенно их не замечал. Скрестив на груди руки, с сигарой в зубах, Вольгаст стоял, угрюмо прислонившись к кассе.
Фоли, заготовивший было всякие утешительные фразы, осекся, едва взглянул Макэлпину в лицо. Он понял: утешать его дело бесполезное. Судя по болезненной бледности Макэлпина и нервному подергиванию его лежавшей на столе руки, он много пил. Да и держался он с отсутствующим видом пьяницы, который знать не знает, что творится вокруг. Но пьян он не был. Хоть он пил весь день, по его глазам было видно, что он мучительно трезв и не охмелеет, даже если напьется до того, что не сможет пошевелить ни рукой, ни ногой. Вся его печаль была в глазах, загнанных и тоскливых.
Когда вошел Бушар, никто и не взглянул в его сторону. Но когда вслед за сыщиком появились Кэтрин и ее отец, Макэлпин их заметил и медленно встал с места. Мистер Карвер принял неприступный вид посла. Кэтрин, подняв воротник своей бобровой шубки, растерянно смотрела на Макэлпина. Несмотря на болезненную бледность, он казался представительным и очень опрятным в темно-синем костюме, из рукавов которого на дюйм выглядывали белые манжеты. Он даже улыбнулся промелькнувшей у него дурацкой мысли: вот, мол, когда исполнилась мечта его детства, и все эти господа из стана Хэвлоков и Карверов бегают за ним следом.
— Мистер Макэлпин? — спросил Бушар.
— Он самый. Я вам нужен? — Макэлпин вышел из-за столика. — Пожалуй, я вас ждал.
— Эй, постойте-ка, — сердито сказал Фоли. — О чем тут речь идет?
— О чем? Да вот, — начал Макэлпин, бросив взгляд на Вольгаста, — в каком-то смысле о белой лошади Вольгаста идет у нас речь.
— Что? Я-то тут при чем? — вскинулся Вольгаст. Но Макэлпин уже шел за шляпой и пальто.
— Джим, спокойно, — возбужденно обратился к нему Фоли. — Им не удастся тебя запугать.
— Я знаю, Чак.
— И даже не надейтесь, что удастся, — с вызовом сказал Фоли мистеру Карверу. — И вы не надейтесь, мадам. В этом городе я тоже не последний человек.
Кэтрин отвернулась, а мистер Карвер сделал знак Бушару.
— Никто и не намерен запугивать вашего друга, — сказал Бушар.
— Куда вы его тащите? Имейте в виду: я подниму на ноги всех своих адвокатов. У меня их полтора десятка. Он сможет мне позвонить?
— Конечно, сможет.
— Я все время буду здесь, прямо у телефона. И не забудьте, у него есть друзья, — сказал Фоли.
Когда Макэлпин, уже одетый, присоединился к Бушару, который, стоя возле дверей, вполголоса разговаривал с Карверами, он вдруг спохватился и снял шляпу.
— Это ваша шляпа, сэр, — смущенно сказал он мистеру Карверу. — Прошу прощения, что не вернул ее вам прежде.
— Сэр!
Мистер Карвер яростно сверкнул глазами, он не сомневался, что Макэлпин просто издевается над ним.
— Спасибо вам, что выручили.
— Не стоит, сэр, — холодно процедил мистер Карвер, поймав внимательный взгляд сыщика.
— Я позвоню по телефону, — кротко предложил Бушар. — Мне кажется, что мистеру Макэлпину приятно будет выпить чашку кофе.
Когда они вышли на улицу, Бушар сказал, что Кэтрин пока может не ездить в полицию: Макэлпин столько выпил, что, должно быть, не сразу удастся привести его в чувство. Пусть Кэтрин лучше приедет примерно через час и подтвердит тогда в присутствии Макэлпина свои показания о рисунке. Сыщик поклонился. Но когда он взял Макэлпина за руку, Кэтрин шепотом сказала: «Джим» — и протянула к нему руку. Мистер Карвер сурово остановил ее, и Кэтрин, пристыженная, отвернулась.
Сев в машину, Макэлпин ждал, о чем заговорит Бушар. Но сыщика, казалось, занимали только встречные машины, забрызгивавшие грязью ветровое стекло.
— Я, конечно, под арестом? — спросил Макэлпин.
— Кто это вам сказал?
— Я хоть единым словом попытался в чем-то обмануть вас, сэр?
— Что нет, то нет.
— Зачем же вам меня обманывать? Я арестован.
— Мы поговорим, когда вам станет лучше.
— Я и правда сейчас расстроен, — согласился Макэлпин. — Но в своем положении я отдаю себе отчет.
А потом он впал в оцепенение и, откинувшись на сиденье машины, не замечал полосок света, пробегавших по стеклу. Бушар, считая, что он пьян, не знал, как поступить: позволить ли ему уснуть или будить и тормошить его до тех пор, пока сознание его не прояснится. Бушар со всеми был мягок и ровен и гордился тем, что ни разу за всю свою практику не испытал чувства злобы к арестованному им преступнику, а также тем, что он интеллигентный человек, мыслящий нешаблонно, способный оценить явление во всей его сложности. Этот Макэлпин, безусловно, тоже интеллигент, а это значит, что им нетрудно будет найти общий язык. И возможно, что, узнав о его чувствах — пусть даже извращенных — к этой девушке, Бушар сможет понять, что же руководило им. Прежде Бушар был шефом сыскного отдела, но оказался слишком неуживчивым: арестовывал кого угодно, невзирая на лица. Сейчас звезда его клонилась к закату, и он знал это.
![Затерянная улица](/storage/book-covers/e5/e5e65716319121690f13500f4fa9eed37fe3ef4c.jpg)
Рассказы, вошедшие в настоящий сборник, принадлежат очень разным по интересам, стилю и степени известности канадским писателям. Круг тем — люди труда (рыбаки, рабочие, мелкие фермеры), покорение природы на благо человека, «маленький» человек, жизнь в деревне (духовно нищая жизнь, интеллектуальная отсталость, суеверия и страх), антиклерикализм, насмешка над служителями католической церкви, над ханжеством.
![Клятва Люка Болдуина](/storage/book-covers/9f/9f32724adaadae3d80c7320e0869f6efdb73c5ec.jpg)
Серия: Мир приключений.В сборник приключенческих и детективных повестей зарубежных писателей вошли: "Клятва Люка Болдуина" М. Каллагена, "Происшествие в Оттербери" С. Дей Льюиса, "Безбилетный пассажир" А. М. Матуте, "Голуби улетели" У. Мэккина.Morley Callaghan (1903—1990). Luke Baldwin' s Vow (1947).Подросток привязывается к старому псу и спасает его от верной смерти.
![Клятва Люка Болдуина](/storage/book-covers/3e/3e54af7eaf812282f025d73d6834ebc6f3afd9f8.jpg)
Описание:Приключенческие и детективные повести для подростков.Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации М. Петрова.Содержание:Морли Каллаген. Клятва Люка Болдуина (повесть, перевод Н. Емельянниковой, иллюстрации М.Ф. Петрова), стр. 3-130С. Дей Льюис. Происшествие в Оттербери (повесть, перевод Т. Порфирьевой, В. Рамзеса, иллюстрации М.Ф. Петрова), стр. 131-226Ана Мария Матуте. Безбилетный пассажир (повесть, перевод С. Ваф, иллюстрации М.Ф. Петрова), стр. 227-308Уолтер Мэккин. Голуби улетели (повесть, перевод Н. Высоцкой, иллюстрации М.Ф.
![Затруднительное положение](/storage/book-covers/c0/c064d8219c841c080ce7d12d2aa391baeab4ed23.jpg)
Рассказ из сборника Современная канадская новелла «Затерянная улица», Москва, Издательство «Прогресс», 1971.
![Радость на небесах. Тихий уголок. И снова к солнцу](/storage/book-covers/c0/c0ca0f1046033e5b8f44c6096b68709953ce6d8a.jpg)
Романы Морли Каллагана, представителя старшего поколения писателей Канады, поднимая сложные нравственно-психологические проблемы, исследуют условия человеческого существования в современном для автора буржуазном обществе.В сборник вошли романы «Радость на небесах», «Тихий уголок», «И снова к солнцу».
![Скорпионья сага. Cамка cкорпиона](/storage/book-covers/e8/e80c847429b184d26d6b1710498a663fcbe91b21.jpg)
Игорь Белисов, автор шокового «Хохота в пустоте», продолжает исследовать вечную драму человеческой жизни. И как всегда, в центре конфликта – мужчина и женщина.«Самка скорпиона» – это женщина глазами мужчины.По убеждению автора, необозримая сложность отношений между полами сводится всего к трем ключевым ипостасям: Любовь, Деньги, Власть. Через судьбы героев, иронически низводимых до примитивных членистоногих, через существование, пронизанное духом абсурда, он рассказывает о трагедии великой страны и восходит к философскому осмыслению мироздания, навсегда разделенного природою надвое.
![Раз, два, три, четыре, пять! Где тебя искать?](/storage/book-covers/97/97d3674e2172ea69aa869cecbcf202d3e2e89a47.jpg)
На квартиру к бандиту Санчесу Кровавой Горе врываются копы. Нужно срочно что-то предпринимать! Что-нибудь… необычное…
![Триада](/storage/book-covers/32/32b9d9c2c5fbed5c2a1a011c836a0cf4cbb72a80.jpg)
Автор считает книгу «Триада» лучшим своим творением; работа над ней продолжалась около десяти лет. Начал он ее еще студентом, а закончил уже доцентом. «Триада» – особая книга, союз трех произведений малой, средней и крупной форм, а именно: рассказа «Кружение», повести «Врачебница» и романа «Детский сад», – объединенных общими героями, но вместе с тем и достаточно самостоятельных. В «Триаде» ставятся и отчасти разрешаются вечные вопросы, весьма сильны в ней религиозные и мистические мотивы, но в целом она не выходит за рамки реализма.
![Время другое](/storage/book-covers/83/839707fa6b641288134803470a232a5fec3905da.jpg)
Поскольку в моей душе чувства сплетаются с рассудком в гармоничную суть, постольку и в этой книге проза сплетается с поэзией в прочную нить мысли. Благодарность за каждого встречного и невстречного, за замеченное и подсказанное, за явное и предвкушаемое – источник жизни, слова, вдохновения. Чувства людей моих веков исповеданы моим словом в этой книге. Малые прозаичные исповеди великих человеческих судеб…К тебе, читатель…
![Тупик джаз](/storage/book-covers/59/591af063275ae9a115cf75e55edd099fe1cd20a2.jpg)
«Из-за угла немого дома траурной тумбой «выхромала» старушка в черном. Заваливаться вправо при каждом шаге мешала ей палка с резиновым копытом. Ширх-ширх-ТУК! Ширх-ширх-ТУК! – Двигалась старушка в ритме хромого вальса. Я обрадовалась. Старушка не может уйти далеко от места проживания, поэтому точно местная, и, стало быть, знает каждый тупик!..».