Лето мафии - [8]
— Как бутерброд — вкусный? — спросил я.
Медленно опустив булку с начинкой, Ник перевел взгляд на застывших у меня за спиной Бенни и Рыжего. У него хватило ума понять, что на его обед мне наплевать.
— Да, а что?
— А то, что парню, которого вы избили сегодня утром, кусок в горло не лезет.
— Я просто умираю от чувств. А тебе какое до него дело?
— Он мой друг.
— С каких это пор ты любишь евреев? — презрительно спросил Колуччи.
— Этого? — ответил я. — Уже четыре дня.
Отец Ника был сицилиец, однако его убили, еще когда Ник был совсем маленьким, после чего его мать перебралась к своему старшему брату Фреду Хейнкелю. Она больше так и не вышла замуж, и Ник воспитывался в семье Хейнкелей. И мать, и вся остальная семья были немцами первого поколения, настроенными яростно пронацистски — до, во время и после Второй мировой войны. Хейнкели были единственными родственниками, которых когда-либо знал Ник Колуччи, поэтому он впитал все их предубеждения.
— К чему ты клонишь? — спросил он.
— Ты украл у него ермолку. Я хочу, чтобы ты ее вернул.
— Ты что, издеваешься надо мной? — спросил опешивший Ник.
Я покачал головой.
— Или ты отдаешь ее сам, или я забираю ее силой. Выбор за тобой.
Ник долго смотрел на меня, затем перевел взгляд на Бенни и Рыжего. Он взвешивал свои шансы: уступить или ввязаться в драку. Затем Колуччи украдкой взглянул на братьев Руссомано; те, отложив недоеденные бутерброды, подались вперед. Их крошечные глазки бегали, тонкие усики топорщились. Ник снова посмотрел на меня, и я буквально услышал, как у него в голове вращаются шестеренки. Драться придется трое на трое… силы равные. Ник не любил драться на равных, он бы предпочел двое, а еще лучше — трое на одного. Его взгляд судорожно метнулся по заполненному людьми ресторанчику, и он понял, что большинство посетителей здешние. Он их знает, и, что гораздо важнее, они знают его. Если он встанет в позу, а мы намнем ему бока, он потеряет лицо — чего главарь банды никак не мог себе позволить. Увидев, что блеск у него в глазах гаснет, я понял, что победа за нами. Ник Колуччи не станет рисковать ради шапочки какого-то еврейчика. Именно на это я и рассчитывал, именно поэтому я и предпочел встретиться с ним в людном месте, там, где его все знают.
Неприятно усмехнувшись, Ник сказал:
— Ладно, приятель… забирай ее себе.
Сунув руку в задний карман, он вытащил ермолку и протянул ее мне.
— Спасибо, Ник… как приятно иметь с тобой дело, — лучезарно улыбнулся я.
— Ты еще пожалеешь об этом, Веста.
— С нетерпением буду ждать этого случая. Ну а пока если еврей, о котором мы говорили, снова вернется домой без своей ермолки, я сначала пришлю тебе замечательное кресло-каталку, а затем позабочусь о том, чтобы у тебя возникла в нем необходимость.
Мы вернулись обратно на такси, и я, сказав Бенни и Рыжему подождать внизу, поднялся наверх и постучал в дверь квартиры Сидни. Он открыл дверь, и я протянул ему ермолку. Сидни с восхищением посмотрел на нее, но брать не стал.
Всунув ермолку ему в руку, я сказал:
— Бери. Тот, кто ее отнял, приносит свои извинения. Он просил передать, что его больше не интересуют ермолки. Эту фазу он уже миновал и очень сожалеет о случившемся.
— Ого, — пробормотал Сидни.
— Пожалуйста, возьми ее… а потом объясни, черт побери, почему ты предпочел быть избитым, но не отдал какие-то библиотечные книги.
Взяв ермолку, Сидни сказал:
— Это же книги… а книги — это очень важно. Мой папа говорит, что книги — это самое важное, что есть в жизни. В них есть все, что когда-либо узнавали люди. И то же самое говорит наш раввин.
— Сидни, позволь объяснить тебе одну вещь. Это не Куинс — это «Адская кухня». Есть принципы, а есть практика. Принципы могут говорить, что надо поступить правильно, но практика говорит, что это, весьма вероятно, станет твоим последним поступком в этой жизни. Так что я предпочитаю мыслить практически… понятно?
Сидни неохотно кивнул.
— Понятно.
— Вот и хорошо. Ступай дочитывать свои книги.
— А ты не хочешь на них взглянуть?
— Меня ждут друзья.
— Тогда, может быть, как-нибудь потом?
В этот момент он показался мне таким хрупким и беззащитным, что я просто не смог его оборвать. Поэтому я вздохнул и сказал:
— Ну, хорошо, как-нибудь потом.
Лицо Сидни расплылось в ослепительной улыбке, а я поспешил вниз. Бенни и Рыжий ждали меня у подъезда, и мы повернули на север к последнему логову Бенни Вила, квартирке в полуподвальном этаже старого серого здания на Западной тридцать седьмой улице между Девятой и Десятой авеню.
Это была самая обычная квартира: короткая лестница к двери, расположенной ниже уровня мостовой, три окна в ряд. Половина большой комнаты представляла собой что-то вроде гостиной: мягкие кресла с протертой обивкой, пара таких же диванчиков, кофейный столик, сделанный из старой дубовой двери. В правом переднем углу у окна висела большая боксерская груша. Над головой люстра из оленьих рогов, на полу вязаные коврики, стены украшены афишами гангстерских фильмов. В дальней половине комнаты стояли пианола и антикварный бильярдный стол. Здесь было очень уютно, и квартира служила нам местом сборищ.
Бенни было лет восемнадцать-девятнадцать, но точно свой возраст он не знал, потому что свидетельства о рождении у него никогда не было. Он был нежеланным ребенком Великой депрессии, родившимся в гримерке ночного клуба в Гарлеме, в котором незаконно торговали спиртным. Его мать там пела, а отец работал барменом. Когда началась война, отца призвали в армию, и в день высадки в Нормандии он оказался в первой волне тех, кто штурмовал позиции немцев на побережье. Там он был серьезно ранен, а когда мать Бенни выяснила, что ее муж к тому же получил и сильную контузию, она с ним развелась. Через месяц она отдала Бенни в государственный приют. Сейчас, пять лет спустя, в начале лета 1950 года отец Бенни оставался умственно неполноценным инвалидом, помещенным в приют для ветеранов, а мать, спившаяся наркоманка, до сих пор пела в одной из самых захудалых гарлемских забегаловок. Бенни знал, кто его родители, но, судя по всему, никто из них не мог сказать, когда именно он родился. Пока он рос, его отфутболивали друг другу родственники и комиссия по делам несовершеннолетних; в шестнадцать лет Бенни бросил школу и оказался на улице. Я познакомился с ним за несколько лет до этого, сразу признал в нем уличного бойца, прирожденного атлета, и взял к себе в банду.
Томас Главинич (р. 1972) — современный австрийский писатель, шахматист, в прошлом — шахтер, таксист и копирайтер. Автор романов «Карл Хафнер любит играть вничью» (1998), «Работа ночи» (2006), «Жизнь желаний» (2009), «Комплекс Йонаса» (2016).«Убийца с видеокамерой» (2001, экранизация 2004) — своеобразный «криминальный роман» о потрясшем Австрию чудовищном преступлении (убийстве детей) и об обыкновенных австрийцах — потрясенных телезрителях и радиослушателях, чья жизнь на несколько суток стала гораздо более захватывающей и насыщенной, чем их ежедневная «реальная» жизнь.
В Звенигородском районе обострилась криминогенная обстановка: убиты двое бизнесменов, а также совершенно ограбление инкассаторской машины. Создается впечатление, что в районе орудует организованная банда, на след которой никак не может выйти начальник уголовного розыска капитан Тобратов. В связи с этим дело передано московскому следователю по особо важным делам Полуэктову, у которого возникло подозрение на причастность Тобратова к этой группировке. Кто же на самом деле организатор этих преступлений вам предстоит узнать прочитав этот роман.
Андрей Разин думал, что доставил в больницу жертву ДТП. Но оказалось, он ввязался в бандитские разборки торговцев оружием. Пострадавший умирает в больнице от осколочных ранений, а начальник местной полиции Хромов и криминальный авторитет Шайтан ищут нежелательного свидетеля. Они боятся, что теперь Андрею известно то, что ему знать не положено. Под угрозой — семья героя. На его сестру Катю началась охота. Андрей вынужден играть в эту смертельную игру без правил во имя спасения своих близких.
Дети бесследно исчезают, и гибнут от рук серийного убийцы, по кличке «Сумеречный портной». Он обожает облачать жертв в платья собственноручной вышивки. И питает любовь к красным нитям, которыми оплетает своих жертв. Никто не в силах остановить его. «Портной» кажется неуловимым. Беспросветный ужас захлестывает столицу и окрестности. Четыре года спустя, за убийства «Портного» пред судом предстаёт один из богатейших банкиров страны. Он попался на не удачном покушении на убийство своей молодой любовницы. Но, настоящий ли убийца предстал перед судом? Что произошло с раненой той ночью девушкой? Кто пытается помешать родным банкира освободить его? Ответы на эти вопросы спутаны и переплетены КРАСНЫМИ НИТЯМИ…
В сборник включены три романа: `Воздастся каждому` П. Чейни - о незаурядном подходе к расследованию частного детектива, `Предан до самой смерти` Р. Локриджа - о несчастье оказаться свидетелем, `Смерть донжуана` Л. Мейнела - о приключениях профессионального писателя в Шеррингтонском аббатстве.
Преступниками не рождаются. Преступниками становятся. Киев, наши дни, ограбление банка. Все складывается так, как и планировалось преступниками – удачно. Но неожиданно вклиниваются, казалось бы, незначительные обстоятельства, и все катится кувырком. Зависть, жажда наживы, преступления и печальный, но логичный исход – основная линия повести. Все персонажи и события в повести – вымышленные.
Более трех десятилетий назад был впервые опубликован «Крестный отец» — величайший роман Марио Пьюзо. В 2004 году Марк Вайнгартнер написал продолжение этой знаменитой гангстерской саги — роман «Возвращение Крестного отца». Эта книга сразу стала бестселлером, а ее автор был признан достойным продолжателем своего великого предшественника. Спустя два года Вайнгартнер написал новую книгу про семью Корлеоне — «Месть Крестного отца».Начало 60-х годов XX века. Как известно, Коза Ностра без малейших колебаний уничтожает тех, кто встает у нее на пути.
Каждый гангстер рано или поздно допускает ошибку, которая обходится ему гораздо дороже, чем выигрыш, который он рассчитывал получить в результате. Так произошло и с Анджело Вестьери, жестоким и расчетливым главой Нью-Йоркской мафии, на протяжении десятилетий единолично правившим своей кровавой империей. Причинами этой ошибки не были ни просчеты в «бизнесе», ни предательство «друзей», ни полицейская операция. Просто однажды судьба заставила дона Анджело сделать выбор. И проценты по выданному ею кредиту оказались непомерно высоки даже для всесильного «крестного отца»… Впервые на русском языке!
Начинается эпоха «сухого закона», и Дикий Запад превращается в далекое воспоминание. Легендарный «маршал Фронтира» Уайатт Эрп едва сводит концы с концами, работая частным детективом в Лос-Анджелесе. Чтобы помочь сыну покойного Дока Холидэя, Уайатт отправляется на Восток, где его бывший заместитель Бэт Мастерсон к тому времени стал одним из лучших спортивных журналистов Нью-Йорка. Уайатт и Бэт сталкиваются с новой породой плохих парней — бандитов из Бруклина, возглавляемых молодым и жестоким Альфонсо Капоне, стремящимся подмять под себя только что открытый молодым Холидэем нелегальный кабак.
Ему удалось пережить таких монстров итальянской мафии, как Аль Капоне, Вито Дженовезе, Фрэнк Айяле. Высоко поднявшись во времена «сухого закона», этот сицилиец стал еще при жизни человеком-легендой. Да, он сделал свои миллионы на героине, игорных и публичных домах, но самые известные американские политики и бизнесмены почитали за честь встретиться с ним. Он был последним Великим боссом «Коза Ностры», человеком, которого боялись и уважали гангстеры всего мира. В его жизни было все — бедность и роскошь, любовь и тюрьма, большая кровь и большие интриги…