Леди Роз - [6]
Лорд Кромвель занял место в центре стола, стоявшего на возвышении, и произнес приветственную речь. Пока он говорил, я ощущала взгляд рыцаря в зеленом, но не позволяла себе смотреть на стол, за которым он сидел. Вместо этого я считала красавиц, присутствовавших в зале. Красавиц было не меньше четырех; их головы сверкали за столами, как растопленное золото. Я украдкой покосилась на собственные волосы. Да, они были пышными, блестящими и длинными, по пояс, но прямыми, как римская дорога, и черными как вороново крыло. Меня охватило чувство собственной неполноценности. Если бы я была способна испытывать зависть, она поглотила бы меня; но я искренне восхищалась белокурыми леди, понимала, что не могу считать себя красавицей, и жалела об этом; будь по-другому, я могла бы привлечь его взгляд. Нет, молодой рыцарь не мог обратить на меня внимание. Я просто желала, чтобы это случилось. Желала…
В моих ушах эхом отдались слова отца, которые он часто повторял: «Будь довольна тем, что есть. Помни, что если есть те, кто одарен больше, чем ты, то есть и те, кто одарен меньше». Я решила сосредоточиться на хорошем: меня пригласили на пир, я пришла на него и получу от этого максимум удовольствия.
После приветственной речи слуги наполнили тазики для омовения рук розовой водой. Я окунула в тазик пальцы и протянула их проходившему мимо слуге, чтобы он вытер их льняной тканью. Когда все вымыли руки, тазики унесли. Буфетчик стал раздавать хлеб, масло и свиной жир; тем временем старший дворецкий и его помощники наливали в кувшины вино и пиво. Сестра быстро опустошила свою чашу, которую тут же наполнили вновь.
– Ба! – воскликнул тучный рыцарь, заставив меня вздрогнуть. Он поставил чашу на стол, сплюнул на пол и вытер рот тыльной стороной руки. – Вино кислое и отдает смолой. Неужели наш хозяин не мог позволить себе ничего лучшего?
– Где вы пробовали лучшее? – ответил кто-то из сидевших за столом. – Скажите нам, и мы помчимся туда со всех ног!
Эта реплика была встречена всеобщим хохотом.
– Вы ошибаетесь, мсье, вино отличное. Просто превосходное, – заявила сестра Мадлен и снова пригубила чашу. – Не может быть никаких сомнений: оно привезено из Бордо.
Я сделала глоток. Вино действительно отдавало Смолой, но то, что пили в приорате, не годилось ему и в подметки; когда я пила это жирное и мутное пойло, закрывала глаза и процеживала его сквозь зубы. Сестра была права: по сравнению с монастырским это вино действительно было отличным.
Реплика сестры заставила рыцаря фыркнуть; было видно, что он остался при своем мнении. Тут на тарелки положили куски пирога из свежей сельди, приправленной имбирем, перцем и корицей, и сосед сосредоточился на еде. Когда толстяк потянулся за солью, я ощутила исходивший от него запах чеснока и потеряла аппетит.
– Почему вы ничего не едите? – с полным ртом спросил он, взяв кусок хлеба и намазав его толстым слоем свиного жира. – Такая юная леди, как вы, не должна страдать отсутствием аппетита к жизни. – Он подмигнул и снова прижался ко мне бедром. Я покраснела до корней волос.
– Oh, топ enfant, ешь, – эхом повторила сестра Мадлен. – Честно говоря, ты слишком худенькая. – Mange, та petite[10]. — Потом она похлопала меня по колену и сказала:
– Весь зал смотрит на тебя. Не поощряй их, Изабель.
Я посмотрела туда, куда она показывала. Сидевшие за дальним столом молодые люди действительно не сводили с меня глаз. Один кудрявый юноша поднял кубок и отсалютовал мне. Но он ничем не напоминал молодого лорда, сидевшего на возвышении, и я снова опустила глаза.
– Да, сестра Мадлен, – уныло ответила я.
Я послушно отвернулась от молодых людей и отщипнула кусочек хлеба. В это время тучный рыцарь громко рыгнул и начал ковырять в зубах грязным ногтем. Тут я подумала, что он, может быть, женат, и поклялась, что не соглашусь выйти за того, кого мне найдет королева, если не буду чувствовать к нему сердечной склонности, какое бы давление на меня ни оказывали. Уж лучше уйти в монастырь… Я с тоской посмотрела на рыцаря, сидевшего на возвышении. До чего хорош! Он смеялся чьей-то шутке, и мое сердце вновь сжалось от тоски, которую я впервые ощутила, когда следила за красивым закатом.
За неимением других собеседников я решила воспользоваться теми возможностями, которые мне предоставлял этот вечер.
– Вы знаете тех, кто сидит за Высоким Столом? – спросила я старого рыцаря, готовая вместо ответа увидеть еду, которую он пережевывал.
– Еще бы мне этого не знать! – чавкая, ответил он. – Рядом с лордом Кромвелем сидит его племянница, леди Мод. Она замужем за темноволосым рыцарем, который сидит от нее справа. Его зовут сэр Томас Невилл. А по левую руку от лорда Кромвеля сидит… сидит младший брат сэра Тома, сэр Джон Невилл.
При имени Невилл я тревожно покосилась на сестру Мадлен. К счастью, в этот момент шум в зале усилился, и сестра, увлекшаяся каплуном и вином, ничего не услышала. Пила она хорошо, но ее чаша оставалась полной; внезапно я поняла, что рядом дежурит слуга и постоянно подливает монахине так, словно она – особа королевской крови. Больше я об этом не думала, радуясь тому, что могу переваривать услышанное, не боясь выговора. Однако мое настроение стремительно ухудшалось.
![Поругание прекрасной страны](/storage/book-covers/9b/9b8980bf1ddd8f36b9ce8de56e16c5bade784297.jpg)
Судьба романа «Поругание прекрасной страны» в СССР была неоднозначной.В отличие от многократно переиздававшихся переводов других классических произведений эта книга мелькнула в начале 1960-х… а потом исчезла на дальних полках библиотечных хранилищ на долгие десятилетия.Но почему так случилось? Что заставило бдительных советских цензоров усмотреть политическую крамолу в невиннейшей на первый взгляд истории взросления валлийского паренька, чья юность пришлась на бурное для Великобритании начало XIX века?Этот маленький шедевр английской прозы, напоминающий лучшие романы Диккенса, впервые публикуется на русском языке без сокращений цензуры.
![Звезды над Занзибаром](/storage/book-covers/54/5415aee9f628c43815d850e25e849685380b94ec.jpg)
Принцесса Омана и Занзибара Салме была воспитана в соответствии со строгими обычаями предков, поэтому даже выйти на крышу своего дома, чтобы насладиться тишиной, прохладой и звездами, она могла только с закрытым лицом. Но оказалось, что под покровом ночи все люди одинаково скрыты друг от друга. Так они и познакомились: она стояла на крыше своего дома, а он — у окна в своем. В темноте Салме слышала только голос своего соседа Генриха Рюте, предпринимателя из Германии, и могла говорить откровенно. С каждым днем они становились все ближе друг другу и наконец решили увидеться…
![Маски сброшены](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Действие основных событий происходит в России 1854 году и охватывает временной промежуток в шесть месяцев. Однако за двадцать лет до описываемых событий случается следующая предыстория. Молодая барышня, разбитая и разочарованная изменой своего жениха, попадает на маскарад, где встречает неизвестного мужчину, с которым проводит ночь и в объятиях которого впервые познает страсть. Наутро она покидает его, не узнав даже его имени и едва разглядев его лицо. В 1854 году на светском рауте граф Владимир Вольшанский знакомится с княгиней Елизаветой Ворожеевой, к которой у него с первого взгляда возникает симпатия.
![Возрождение любви](/storage/book-covers/70/70925fbdfd0b552c8f5cb809ea35261bb5cdfee9.jpg)
Талантливая женщина – доктор Пейдж Рандольф считает, что депрессия, в которую ввергла ее семейная трагедия, неизлечима. Но неожиданные и странные обстоятельства круто меняют ее жизнь, которая вновь обретает и смысл, и цель, когда в сердце Пейдж вспыхивает новое и трепетное чувство.
![Дож и догаресса](/storage/book-covers/2c/2c2546745a39cd6d6a5be5e36eb21b15a48cc780.jpg)
В книгу великого немецкого писателя вошли произведения, не издававшиеся уже много десятилетий. Большая часть произведений из книг «Фантазии в манере Калло», «Ночные рассказы», «Серапионовы братья» переведены заново.На картине, выставленной в берлинской Академии художеств, верно изображены престарелый дож Марино Фальер с юной супругой. Их печальную историю рассказывает зрителям таинственный незнакомец.
![Любовь и чума](/storage/book-covers/8e/8e0ffa5eb8e23a63c173e859cf5d860621ca4334.jpg)
Только любовь может совершить настоящее чудо. Даже в самые тяжелые, жестокие времена она дарит людям надежду. Даже тогда, когда мир вокруг погружен во тьму и хаос, она расцвечивает его яркими красками, делая жизнь прекрасной.«Любовь и чума» Мануэля Гонзалеса — самый трогательный роман о любви, для которой нет преград. Его можно сравнить с «Ромео и Джульеттой» Шекспира и «Любовью во время чумы» Габриэля Гарсиа Маркеса. Но мир, описанный Гонзалесом, гораздо более жесток и трагичен…Византия. XII век. Император Мануил хочет завоевать Венецию.