Красный сокол - [46]

Шрифт
Интервал

Советское руководство с ответным дружественным визитом не спешило. В конце концов сам рейхсмаршал поинтересовался: «Почему это советские авиаторы, согласно договоренности, не хотят нанести визит в Германию? Они что, готовятся к присоединению Финляндии или… Румынии?»

После такого прозрачного намека помощник начальника Генерального штаба Смушкевич доложил новому наркому обороны:

— Звонил рейхсмаршал. Обеспокоен отсутствием нашей делегации от авиации в Берлине. Что делать?

— Это же политика! — воскликнул нарком, поднимаясь из кресла. — Он хочет захватить наших лучших специалистов накануне вторжения! Гесс улетел в Англию с целью заключить перемирие. Вы кандидат в члены ЦК ВКП (б). Позвоните туда, обрисуйте им обстановку в связи с нарастанием случаев провокационных полетов немецких летчиков через границу. И пусть они решают.

В ЦК тоже засомневались в целесообразности ответного визита авиаторов. Но Смушкевич настаивал из тактических соображений, надеясь получить с помощью своих визитеров какие-нибудь секретные сведения о готовности Люфтваффе к нападению на СССР.

— Геринг подозревает нас в отказе дружественных отношений. Необходимо подтвердить добросовестность исполнений наших обязательств и соглашений по договору о нейтралитете, — уверял Яков Владимирович секретаря ЦК партии по иностранным делам. — Будь моя воля, я бы запретил говорить и писать кому не лень о провокациях на границе. Для подобных донесений существует контрразведка…

Посылать или не посылать группу ведущих военспецов ЦК побоялось решать самостоятельно. Доложили Сталину.

— Поручите это дело генштабу, — ответил вождь.

— Генштаб считает, товарищ Сталин, что это вопрос политики на данный момент, — немея от страха впервые соизволил перечить вождю Андрей Андреевич Андреев, исполнявший обязанности секретаря ЦК по внешним связям.

— А каковы результаты работы немецкой делегации?

— Она выразила благодарность нам за предоставленную возможность на практике ознакомиться с производством самолетов и технической характеристикой их непосредственно в воздухе, товарищ Сталин, — гораздо ровнее прозвучал голос секретаря.

— Сколько человек надо посылать? — Вопрос Сталина упал, как снег на голову.

— Их делегация состояла из шестидесяти трех специалистов, Иосиф Виссарионович. Четверо из них разбились.

— Харашо. Обменяйте на этих четверых — и достаточно. Пошлите фанатов. Специалистов нада беречь, товарищ «трижды Андрей».

Ох, и коварная штука — политика. Глава государства — с ног до головы политик. Иногда брякнет такую абракадабру, что всем аппаратом не попадешь в яблочко. Что значит «беречь специалистов»? Не посылать вовсе? Отдать на убой фанатичных мальчишек? Или все же послать специалистов? Будь он хоть четырежды Андрей, а задачу с четырьмя неизвестными ему не решить. Точнее, решить-то можно, но как угадать так, чтобы понравилось Сталину? Весь аппарат ЦК только тем и занимается, чтобы угодить патрону. И «трижды Андрей» снял телефонную трубку, а вместе с ней и ответственность за исход предприятия чисто по-партийному:

— Отрядите взамен четырех. Специалистов надо беречь, — и «Андрей в кубе» положил трубку.

В штабе телефонограмму из ЦК долго читали-перечитывали. Всех вводила в заблуждение последняя фраза. Как ее понять? Многие склонялись к тому, чтобы выполнить эту миссию формально, для отчета. Послать горе-специалистов и таким способом усыпить бдительность потенциального врага отсутствием высококвалифицированных кадров в СССР. Заставить гитлеровское командование поверить в расхожий на Западе миф, что великая социалистическая держава — всего-навсего «колосс на глиняных ногах». Другие, в том числе и начальник Генерального штаба Шапошников, предлагали послать «специалистов» из контрразведки. «Важно, не показать себя, а зачерпнуть как можно больше секретных сведений», — настаивал могущественный босс военной машины. Третьи советовали отправить в немецкие дебри самолетостроения толковых инженеров. «Перенимать опыт — так уж перенимать его с перспективой на будущее», — рядили они.

— Но как быть тогда с программой? — сокрушался генерал-лейтенант Смушкевич, хватаясь за голову, занятый перебазированием военно-воздушных сил на новые рубежи.

На него и взвалил проблему научно-технического обмена Шапошников, «трижды начальник», как именовали Бориса Михайловича в кулуарах академии имени Фрунзе.

В непринужденной манере Яков Владимирович поинтересовался мудреным решением у помощника Сталина Поскребышева, а потом у секретаря ЦК. От молчаливого поскребыша сталинского окружения хитрый последыш еврейской крови ничего не добился.

Зато «Андрей в кубе» с чисто русской прямолинейностью охотно ляпнул, не вникая глубоко в смысл сказанного:

— Да он просто сыграл вничью. Баш на баш. Не хотел, чтобы там разбилось больше четырех. Вероятно, после гибели лучших испытателей генсек потерял веру в Поликарпова. Мы не можем рисковать специалистами в угоду германскому рейху. Ничья — лучший выход из создавшегося положения, — раскрыл подоплеку своей формулы «баш на баш» «трижды Андрей».

Заваленный и без того массой неотложных дел, герой Испании и Халхин-Гола не стал ломать голову над проблемой и распорядился срочно готовить документы на не очень привязанных к месту авиаторов, способных, по его мнению, закрыть всевозможные бреши в программе, рассчитанной, по меньшей мере, на шестьдесят человек, и одновременно удовлетворить наказ вождя «послать фанатов».


Рекомендуем почитать
Лавровый венок

`Вся моя проза – автобиографическая`, – писала Цветаева. И еще: `Поэт в прозе – царь, наконец снявший пурпур, соблаговоливший (или вынужденный) предстать среди нас – человеком`. Написанное М.Цветаевой в прозе отмечено печатью лирического переживания большого поэта.


Оноре Габриэль Мирабо. Его жизнь и общественная деятельность

Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф.Ф.Павленковым (1839-1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.


Шакьямуни (Будда)

Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф.Ф.Павленковым (1839-1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.


Рембрандт ван Рейн. Его жизнь и художественная деятельность

Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым (1839—1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.


Андерсен. Его жизнь и литературная деятельность

Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф. Ф. Павленковым (1839—1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.


Старовойтова Галина Васильевна. Советник Президента Б.Н. Ельцина

Всем нам хорошо известны имена исторических деятелей, сделавших заметный вклад в мировую историю. Мы часто наблюдаем за их жизнью и деятельностью, знаем подробную биографию не только самих лидеров, но и членов их семей. К сожалению, многие люди, в действительности создающие историю, остаются в силу ряда обстоятельств в тени и не получают столь значительной популярности. Пришло время восстановить справедливость.Данная статья входит в цикл статей, рассказывающих о помощниках известных деятелей науки, политики, бизнеса.