Костры ночных Карпат - [4]
Уже в разгар лета Гичка разыскал Миколу Рущака в верховьях Теребли, у сплава. Тот выслушал бывшего однополчанина не перебивая. Долго ворошил горячую золу, выгребая печёную картошку. Не морщась, перекатывал обугленные картофелины в огрубевших ладонях. Гичка, ожидая, глядел на зыбь глухого затона, в котором застыли в ожидании дороги смерековые колоды.
— На, лови, только не обожгись, — лесоруб подбросил картофелину гостю. — Дело у нас тоже такое… горячее. По мне — так лучше с винтовками всю эту сволочь гнать.
— Всему своё время, Микола.
— Так-то так. Только руки у меня — сам видишь — не для твоих листовок. Словом, грубые руки.
— Мы с Иваном все уже продумали. Главное, пока что подобрать активных людей и создать хотя бы небольшую группу. Надо дать знать о себе народу, чтобы все понимали: мы не боимся оккупантов. Чтобы видели…
— Люди найдутся… Вот что, Юра, через неделю я приеду в Буштину. Заходи ко мне. У брата ожидаются крестины, так что повод будет. Я поговорю тут кое с кем…
— Давай, — согласился Юрко.
Они умели работать молча. Умели хранить тайну — и коммунист Гичка, и те верховинцы, что пошли за ним, за Рущаком и Канюком. Даже по материалам судебного процесса трудно было выяснить, кто и как в то время направлял этих патриотов. Только после первого издания «Операции „Теребли“ стали приходить к нам письма от подпольщиков, ветеранов коммунистического движения — из Будапешта и Белграда, Праги и Мукачева, Рахова и Хуста. Выяснилось, что Гичка действовал по заданию подпольного Тячевского райкома партии, что коммунисты, ушедшие в глубокое подполье, с первых дней венгерско-фашистской оккупации начали разоблачать действия захватчиков, вести пропагандистскую деятельность.
Время не властно над памятью. Листкам, что были вложены в присланные письма, — скоро сорок лет. С тех пор выросло на берегах Теребли и Тересвы уже два поколения, а дерзкая молодость звенит в словах листовок, отпечатанных тайком на старой машинке и призывавших закарпатцев к борьбе за свободу, за свои права. Появились же эти листовки так…
…Заседание близилось к концу. Хозяйка настежь открыла в кухне окно, синие струйки табачного дыма потекли из команты, потянуло влажной осенней ночью. За столом, уставленным небогатой снедью, тихо переговаривались участники собрания, которое подпольный Тячевский райком партии проводил па буштинской квартире Юрия Гички.
— Итак, подытожим, — повёл исподлобья серыми глазами Федор Борисович Ингбер. — Надо в первую очередь наладить пропаганду, а потом готовить демонстрацию…
— Слушай, Федор, — узколицый, с длинными усами Гейза Даскалович всё же уточнил:—К зиме такую демонстрацию не организовать. Да ты и сам видишь — жандармы лютуют, хватают подозрительных…
— А мы постепенно… Я не говорю, что завтра выйдем на улицу. Сначала — листовки. Затем агитация в рабочих цехах, на лесоучастках: разъяснять, что собою представляют хортисты, рассказывать об их союзе с Гитлером, о том, как готовят разбойничью войну против наших братьев. Я думаю, что к первой годовщине вступления хортистов на наше Закарпатье мы им подарочек устроим… Так вот, насчёт листовок.
Ингбер как бы в чём-то вдруг засомневался. Но, помолчав, продолжил свою мысль:
— «Солдатская тройка» у Юрка, судя по всему, боевая, дружная, и её можно включать в дело. Идея, о которой говорил тут Гичка, подходящая…
Собственно, идея принадлежала Канюку: он предложил Гичке использовать для листовок «технику» известного в Хусте адвоката Бращайко — Канюк был знаком с чиновником его канцелярии Евгением Шерегием…
— А вот Молнару — задание другое, — Ингбер повернулся к худощавому, с тонкими нервными пальцами интеллигенту, сидевшему у печки. Откинув назад голову, Молнар что-то рисовал в альбоме, лежавшем на коленях, и не сразу обратил внимание, что к нему обращаются.
— Юрко, ты что — готовишься уже к Новому году? — подтолкнул тёзку Гичка.
Талантливый художник, одинаково владевший и кистью портретиста, и острым пером карикатуриста, Молнар давно выполнял самые различные задания партийной организации: рисовал плакаты для манифестаций, вырезывал звёздочки для «пролетарской ёлки», писал лозунги для забастовщиков.
Теперь Ингбер говорил, что хорошо бы изготовить антихортистские плакаты и к первой годовщине оккупации расклеить их хотя бы у фабричных ворот. Молнар барабанил по колену пальцами, поглядывая на Ингбера. Тот предупредил:
— Горячий ты хлопец, об этом знают все, готов — видать по твоему альбому — теми карикатурами все фашистские казармы облепить, но осмотрительность, рассудок в подпольной работе сейчас — самое главное. Попадёшь за решётку — мы лишимся правой руки, понял?
Молнар поднялся, пружинисто прошёлся по комнате — высокий и гибкий:
— Я своё дело знаю, но совет запомню, будь спокоен.
— Ну, тогда все. За дело!
…Для пущей уверенности Канюк сходил на вокзал: прохаживаясь по перрону, скучающе поглядывал на девушек, торчал у газетной витрины. Адвоката провожал его секретарь — строгий, затянутый в чёрную тройку.
Он-то и был нужен для задуманного дела. Когда поезд отошёл, Канюк шагнул к секретарю, взял его под руку:
![В лабиринте замершего города](/storage/book-covers/ea/ea014678cde76e5f79476daf88f98398e8c8d595.jpg)
Это было в Карпатах, за месяц до начала войны. Майской ночью берегом Теребли недалеко от посёлка Буштины шли трое — в рыбацких сапогах, с удочками, сетью. Но не речка позвала их в ночь. Остановились на лугу. Здесь решили принять советский самолёт с радистом на борту.В книге — очерки о военно-разведывательных группах, созданных в Закарпатье в предгрозовые годы, о людях, ставших разведчиками не по призванию, а по велению сердца.Здесь нет вымышленных лиц и событий. Истории, о которых пойдёт речь, богаче вымысла.
![Бродовский котел](/storage/book-covers/05/05818e05aaec8c31b0384d9097f296cdcb30b2b6.jpg)
«Бродовский котел» — книга об одной из ярких страниц Великой Отечественной войны. В сборнике рассказывается о том, как войска 1-го Украинского фронта, осуществляя Львовско-Сандомирскую операцию, летом 1944 года прорвали сильнейшую оборону противника, окружили и разгромили восемь немецко-фашистских дивизий.Воспоминания непосредственных участников этих боев, очерки писателей и журналистов, публикуемые документы рассказывают об исключительной напряженности и ожесточенности боевых действий, об отваге и мужестве пехотинцев, танкистов, артиллеристов, конников, летчиков, саперов, связистов, о совершенных нашими воинами героических подвигах при окружении и ликвидации крупной вражеской группировки.
![Годы испытаний](/storage/book-covers/25/25d23f44e4d6b888ce16c7aa226af0ce722aee67.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Друг другу вслед](/storage/book-covers/7f/7fc400ccaebc7ac8d968781341e90fc8b618f9cc.jpg)
Роман рассказывает о подвигах уральцев и сибиряков в годы гражданской войны, которые под руководством В. Блюхера, Н. и И. Кашириных, И. Грязнова громили белогвардейцев на Восточном фронте, а затем броском через Сиваш определили судьбу «черного барона».
![Сильные духом (в сокращении)](/storage/book-covers/91/910cd6789f77b0160c14d45982ef05bc4348b87f.jpg)
Американского летчика сбивают над оккупированной Францией. Его самолет падает неподалеку от городка, жители которого, вдохновляемые своим пастором, укрывают от гестапо евреев. Присутствие американца и его страстное увлечение юной беженкой могут навлечь беду на весь город.В основе романа лежит реальная история о любви и отваге в страшные годы войны.