Книга вторая: Эпоха Лоу Кэнэл - [30]

— Во-первых, если бы я попытался хоть провести разведку в этом направлении, Охотник меня лично бы задушил. Во-вторых, я Эссенцию поглощать не могу. Физически. Я не вампир, у меня мозги иначе устроены. Нету «желудка» для её переваривания.

— А у сан-шайуум, по-твоему, этот «желудок» изначально был? Разве ты не слышал легенды, что вампир может не только убить, но и обратить в вампира другого? В данном случае они правдивы. Икс-кристаллы могут не только высасывать Эссенцию — но могут и приспособить любой разум к её поглощению. Астеллар — это фабрика психических вампиров.

— И что, они с радостью дадут такие способности чужаку, с которым недавно воевали? Я уж молчу о том, что если позволять кому-то перестраивать мою личность, то проще сделать себя бесконечным процессом.

— Глупый маленький марсианин… В том-то и дело, что личность перестраивать по большому счёту не надо. «Желудок», как ты назвал структуру, что поглощает Эссенцию, это не основа психики, а незначительное дополнение к ней. Маленькая периферийная нейросеть… Что касается поделиться с тобой… если я или Мыслители выступим посредниками, Астеллар с радостью пойдёт на переговоры. Они не кровожадны и не злопамятны.

— Погоди… я что-то теряю нить рассуждений. Ты предлагаешь мне стать психическим вампиром… для того, чтобы я мог быть с тобой повежливее?!

Змея насмешливо зашипела.

— Во-первых, не тебе. Тебе это ещё долго не понадобится. Ты ведь не марсианин — психически — а сплав Ма-Алек с человеком.

— Вот собственно это я и хотел у тебя узнать в первую очередь. Является ли человеческий разум конечным процессом?

— Да.

— И какой срок мне отведен?

— Ваш разум не так конечен, как у Ма-Алек или сан-шайуум. Если у первых есть строго ограниченный «гарантийный срок», а у вторых «износ», зависящий от интенсивности «эксплуатации» сознания, то у людей скорее «период полураспада», примерно равный пятиста марсианским годам. То есть если взять достаточно большую выборку человеков и наделить их биологическим бессмертием, то за срок жизни одного марсианина от них останется четверть, за два таких срока — одна шестнадцатая, за три — одна шестьдесят четвёртая, и так далее.

— Это потому, что люди изначально рождаются с таким статистическим разбросом сроков психической жизни? Или просто вероятность разрушения сознания за любой период одинакова?

— И то, и другое. На самом деле у каждого человека «период полураспада» свой — в смысле, своя вероятность выйти за тот же период времени на неработоспособное состояние мозга. Но по достаточно большой группе его можно усреднять.

— И что же, поглощение Эссенции позволит изменить эту вероятность? И можно ли определить, какой «период полураспада» лично у меня?

— Определить — да, можно. А вот Эссенция… и да, и нет. На саму вероятность распада личности у людей она влияет скорее негативно, увеличивая её. Другое дело, что этот распад скорее примет… более мягкую форму. Сытый психический вампир-человек, достигший своего предела, не впадёт в кататонию. Он просто… уйдёт на перезагрузку и восстановится другой личностью, но со многими чертами прежней. Или даже без перезагрузки — просто переживёт стресс и станет немножко другим.

— Не уверен, что мне это нужно.

— Я тоже не уверена. Ни тебе, ни Дэйр-Ринг, о которой я думаю в первую очередь — всё-таки я была ею некоторое время. Но знать о такой возможности — не для себя, для неё — тебе стоит. А сейчас извини, меня ждут мои культисты, которых ты любезно мне доставил.

* * *

Работа, снова работа, опять и ещё раз работа…

Следующие два года обернулись для Ричарда кошмарнейшим из геморроев. Только редкие развлечения с Ранн их немного скрашивали.

Следовало заново развернуть производство, выбрать системы для колонизации так, чтобы с одной стороны, иметь возможность взаимодействовать с Сотворёнными Кортаны, а с другой — чтобы через десяток поколений не началась новая война с ними. Он назначал и снимал планетарных губернаторов, распределял транспортные потоки, решал религиозные споры… Змея в этом не помогала, скорее наоборот — перемещаясь от звезды к звезде одной только силой мысли, она вызывала на всех колониях, где побывала, приступы религиозного фанатизма. Однажды она посетила планету, населённую выходцами из Ковенанта, которые находились под рукой Сотворённых. Кортане это сильно не понравилось, и звёзды задрожали от перебранки двух богинь Эмпирея.

Хорошо ещё, Мыслители с Марса выразили согласие помочь ему в этих вопросах. Без пяти минут боги располагали огромным запасом технологических и административных знаний, и готовы были поиграть в игру «как нам обустроить Ковенант». Не бесплатно, разумеется. Хотя для них самих это было неплохое развлечение, они не могли упустить своей выгоды.

Сам город Мыслителей заметно преобразился за те же два года. Хурагок, которых «одолжил» Ричард, собрали толпы роботов для их обслуживания и охраны. И эти машины если и уступали по качеству Часовым Предтеч, то совсем немного. Полярные купола превратились в несокрушимую крепость, откуда Мыслители могли бы властвовать над всем Марсом, а то и Солнечной системой, если бы только пожелали. Но они не желали. Они были мягкими опекунами, а не владыками. В целом они были настроены благожелательно к более примитивным видам. Солнечная была для них чем-то вроде любимого щенка, милого и забавного, но иногда довольно назойливого. Если бы на Марс пожаловал кто-то вроде Жнецов, они бы нашли способ убедить его убраться (и астелларцы им бы в этом помогли — они тоже заботятся о своей добыче, в тот краткий, по меркам змеелюдей, период, пока не уберутся в следующую систему). Но в повседневную жизнь и мелкие разборки племён Мыслители старались не вмешиваться.