Книга о Небе - [56]
Неужели прошло десять лет? То утро тоже было ясным, и на красной сливе пел соловей. То ли оттого, что я тогда лучше слышал, песня соловья звучала по-юному весело.
И жена, которая перед тем лежала несколько дней, встала, как обычно, оделась в будничную одежду и, слушая поющего соловья, радовалась, а днем, сидя за обеденным столом и держа в левой руке пиалу, перестала дышать. Это было совсем незадолго до ее восьмидесятилетия.
Ненадежность человеческой жизни. А ведь все думали, что, слабый и болезненный, я уйду раньше. Как было бы хорошо умереть вместо нее, мне так хотелось, чтобы она подольше радовалась последним годам жизни.
Больше всего я люблю 8 Токио февральскую погоду.
Мало дождей, воздух прозрачный и легкий, и, когда тихо, полной грудью вдыхаешь его, как в горах Швейцарии близ Женевского озера, кажется, что все тело наполняется энергией… Чудесно!
В это ясное утро мне захотелось всех благодарить, день обещал быть счастливым до самого вечера, и настроение было легким, безмятежным… Спустившись вниз и умывшись, я прошел в столовую, и тут раздался голос дочери:
— Так красиво поет соловей, я записала на пленку… И сейчас еще поет… Скоро весна.
Кажется, примерно в такое же время на следующий год после смерти жены дочь, услышав пение соловья, заплакала:
— Наверное, это мама грустит, как же тяжело…
Горько рыдавшая тогда дочь с тех пор сильно повзрослела. Прекрасно зная, что сегодня годовщина смерти матери, она даже не упоминает об этом.
Сразу после завтрака, бегло просмотрев газету, я хотел было вернуться в кабинет и приняться за работу, однако погода была так хороша, что мне захотелось немного пройтись по саду. Но, выйдя в него, я увидел, что на газоне под красной сливой стоит шезлонг.
Чем ходить, лучше прилечь на шезлонг, подумал я и, к своему стыду, сразу же улегся в него. Шезлонг был поставлен прямо против солнца, сиявшего в необъятном небе.
Я лег навзничь, вытянув ноги, и тут Солнце заговорило со мной. Слушая его рассказы о разном, я снял носки и закатал брюки снизу, подставив ноги солнечным лучам…
Не успел я расслабиться, как появилась моя редакторша из «Синтёся».
— Шла мимо на работу, — сказала она, — и решила заглянуть.
Предстать в столь непотребном виде перед этой молодой и красивой женщиной — не только невежливо, но и стыдно, но времени на то, чтобы привести себя в порядок, не было.
Впрочем, она примерно лет десять была редактором моих книг, и мы стали близкими друзьями, поэтому я чувствовал себя свободно, решив, что она простит мне мой вид, но молодая женщина, вероятно, сама почувствовала смущение, поэтому, коротко рассказав мне о том, что привело ее ко мне, и заметив, что заскочила на секунду, она тотчас же ушла.
А дело состояло вот в чем: она на днях закончила чтение моей рукописи, которую в июне этого года будет издавать издательство «Синтёся», находится под сильным впечатлением, но затрудняется выбрать название для книги. Сколько ни думала, так и не могла придумать ничего сверх того, что придумал я сам.
— «Сон Великой Природы». На том и остановимся. — С этими словами она поспешно удалилась.
Я не мог проводить ее до ворот и, продолжая лежать, сказал только:
— Будьте здоровы!
Внезапно с неба раздался глас:
— Ну и дурак же ты! — и я невольно привстал на своем шезлонге. — Вот это дурак так дурак! — загремел в небе тот же голос.
Солнце с небес заулыбалось:
— Слушай голос Небес!
— При твоем общественном положении можно ли вести себя как дикарь? Болван! — Это был тот же голос с Небес.
Я удивился — неужели я вел себя как дикарь? И поспешил привести себя в порядок, а голос с необъятного неба продолжал звучать. Хотя, кажется, не достигал моих ушей.
Солнце, в упор глядя на меня, с улыбкой спросило:
— Ты, наверное, помнишь, что тебе говорило Небо?
— Мне оно многое говорило, но главное заключалось всего в нескольких словах.
— Название, которое ты выбрал для своей новой книги «Сон Великой Природы», — это твой выбор, поэтому будем считать, что он хорош, но как ты смотришь на то, чтобы переменить «Великую Природу» на «Небо» и назвать книгу «Сон Неба»?..
Я подумал было, что госпожа Родительница не слишком часто употребляла слово «Небо», но тут заговорила сама Родительница:
«Небо радость
Небо говорит
Небо проливает на землю дождь правды
Небо увлажняет землю
Небо дает благородное дыхание голосам поющих птиц
Небо говорит щебечущим птицам:
„Несите весть о радости!“
Небо вечно хранит наш мир
Оно вечно с нашим миром
Небо как и человеческое сердце
Небо — сердце нашего мира
Голос Неба — стержень движения нашего мира
Оно помогает нашему миру, оно движет им
Небо однажды видело Великий Сон. Это был Сон о Сотворении Мира.
Небо обратилось к этому миру
И выбрало из Моря грязи истинные вещи
Небо создало стержень этого мира.
Небо снова увидело Великий Сон. Слушая радостные голоса людей, живущих на обширной равнине, оно дало этим людям различные искусства и способности, но…
Небо, глядя на них, всегда наблюдало за тем, соответствует ли образ жизни людей, обладающих данными им способностями, воле Неба.
Несмотря на это, люди в пылу соперничества породили печаль и, пойдя против воли Неба, притесняли друг друга, гнались за выгодой, мучили друг друга и уже пошли по темному пути».
Почитаемый во всем мире японский классик Кодзиро Сэридзава родился в 1896 году в рыбацкой деревне. Отец с матерью, фанатичные приверженцы религиозного учения Тэнри, бросили ребенка в раннем детстве. Человек непреклонной воли, Сэридзава преодолел все выпавшие на его долю испытания, поступил в Токийский университет, затем учился во Франции. Заболев в Париже туберкулезом и борясь со смертью, он осознал и сформулировал свое предназначение в литературе — «выразить в словах неизреченную волю Бога». Его роман «Умереть в Париже» выдвигался на соискание Нобелевской премии.
Кодзиро Сэридзава (1897–1993) — крупнейший японский писатель, в творчестве которого переплелись культурные традиции Востока и Запада. Его литературное наследие чрезвычайно разнообразно: рассказы, романы, эссе, философские размышления о мироустройстве и вере. Президент японского ПЕН-клуба, он активно участвовал в деятельности Нобелевского комитета. Произведения Кодзиро Сэридзавы переведены на многие языки мира и получили заслуженное признание как на Востоке, так и на Западе.Его творчество — это грандиозная панорама XX века в восприятии остро чувствующего, глубоко переживающего человека, волею судеб ставшего очевидцем великих свершений и страшных потрясений современного ему мира.
Почитаемый во всем мире японский классик Кодзиро Сэридзава родился в 1896 году в рыбацкой деревне. Отец с матерью, фанатичные приверженцы религиозного учения Тэнри, бросили ребенка в раннем детстве. Человек непреклонной воли, Сэридзава преодолел все выпавшие на его долю испытания, поступил в Токийский университет, затем учился во Франции. Заболев в Париже туберкулезом и борясь со смертью, он осознал и сформулировал свое предназначение в литературе — «выразить в словах неизреченную волю Бога». Его роман «Умереть в Париже» выдвигался на соискание Нобелевской премии.
Роман повествует о жизни семьи юноши Николаса Никльби, которая, после потери отца семейства, была вынуждена просить помощи у бесчестного и коварного дяди Ральфа. Последний разбивает семью, отослав Николаса учительствовать в отдаленную сельскую школу-приют для мальчиков, а его сестру Кейт собирается по собственному почину выдать замуж. Возмущенный жестокими порядками и обращением с воспитанниками в школе, юноша сбегает оттуда в компании мальчика-беспризорника. Так начинается противостояние между отважным Николасом и его жестоким дядей Ральфом.
«Посмертные записки Пиквикского клуба» — первый роман английского писателя Чарльза Диккенса, впервые выпущенный издательством «Чепмен и Холл» в 1836 — 1837 годах. Вместо того чтобы по предложению издателя Уильяма Холла писать сопроводительный текст к серии картинок художника-иллюстратора Роберта Сеймура, Диккенс создал роман о клубе путешествующих по Англии и наблюдающих «человеческую природу». Такой замысел позволил писателю изобразить в своем произведении нравы старой Англии и многообразие (темпераментов) в традиции Бена Джонсона. Образ мистера Пиквика, обаятельного нелепого чудака, давно приобрел литературное бессмертие наравне с Дон Кихотом, Тартюфом и Хлестаковым.
Один из трех самых знаменитых (наряду с воспоминаниями госпожи де Сталь и герцогини Абрантес) женских мемуаров о Наполеоне принадлежит перу фрейлины императрицы Жозефины. Мемуары госпожи Ремюза вышли в свет в конце семидесятых годов XIX века. Они сразу возбудили сильный интерес и выдержали целый ряд изданий. Этот интерес объясняется как незаурядным талантом автора, так и эпохой, которая изображается в мемуарах. Госпожа Ремюза была придворной дамой при дворе Жозефины, и мемуары посвящены периоду с 1802-го до 1808 года, т. е.
«Замок Альберта, или Движущийся скелет» — одно из самых популярных в свое время произведений английской готики, насыщенное мрачными замками, монастырями, роковыми страстями, убийствами и даже нотками черного юмора. Русский перевод «Замка Альберта» переиздается нами впервые за два с лишним века.
«Анекдоты о императоре Павле Первом, самодержце Всероссийском» — книга Евдокима Тыртова, в которой собраны воспоминания современников русского императора о некоторых эпизодах его жизни. Автор указывает, что использовал сочинения иностранных и русских писателей, в которых был изображен Павел Первый, с тем, чтобы собрать воедино все исторические свидетельства об этом великом человеке. В начале книги Тыртов прославляет монархию как единственно верный способ государственного устройства. Далее идет краткий портрет русского самодержца.
Горящий светильник» (1907) — один из лучших авторских сборников знаменитого американского писателя О. Генри (1862-1910), в котором с большим мастерством и теплом выписаны образы простых жителей Нью-Йорка — клерков, продавцов, безработных, домохозяек, бродяг… Огромный город пытается подмять их под себя, подчинить строгим законам, убить в них искреннюю любовь и внушить, что в жизни лишь деньги играют роль. И герои сборника, каждый по-своему, пытаются противостоять этому и остаться самим собой. Рассказ впервые опубликован в 1904 г.