Классическая русская литература в свете Христовой правды - [7]
А вот Дуня («Станционный смотритель») любит не лидера, Минский был умнее. Пожалуй, Дуня в этом ряду человек более настоящий, как бы сказать, доброкачественный. С чего начинается любовь Дуни? Какая ее первая функция при Минском? — сиделки, сестры милосердия. Минский-то не дурак был. Помните: «Больной ... поминутно просил пить... обмакивал губы в чашке с лимонадом», подносимой ему Дуней, — и всякий раз, возвращая чашку, в знак благодарности «слабою своею рукою пожимал Дунюшкину руку». Естественно, после этого статуса сиделки, какие чувства сразу пробуждаются в нашей сестре? Жалость, но не только жалость. Самое главное, почему Минский умный человек? — он саморазоблачается. Под маской блестящего стройного гусара с черными усиками оказывается беспомощность и одиночество. Ответное чувство Дуни — это жалость и самоотвержение, конечно.
Вслед за этим — совершенно естественное продолжение, следующая ступень. Ее забота, ее ласка. Помните: «... сидела на ручке его кресел, как наездница на своем английском седле, ... наматывая черные его кудри на свои сверкающие пальцы». Следующая ступень, совершенно естественная, вслед за самоотвержением и заботой, еще раз забота, и еще раз ласка. После этого, естественно, что у нее трое маленьких барчат, и кормилица, и черная моська, и карета, запряженная своими лошадьми, не почтовыми; словом, все аксессуары матери семейства соответствующего уровня достатка.
Значит, мы получили некий треугольник, притом, равносторонний; впрочем, третья-то сторона — она несимметрична. Точнее сказать, треугольник равнобедренный, но не равносторонний.
Итак, как дальше развиваются события у всех трех. Мы помним, что две равные стороны, полюбившие лидеров, — обе разочаровываются. Татьяна разочаровывается, читая произведения, излюбленные Онегиным. И Мария Кочубей разочаровывается, опознав в своем герое злодея. Но скажем так, Мария Кочубей — более подлинная и более качественная по нутру, и более искренняя. Опознав в своем герое злодея, она сходит с ума. Но в своем доброкачественном безумии, она разлюбляет его и прямо говорит: «Я принимала за другого тебя, старик».
Татьяна заведомо принимала Онегина за другого. Она мечтала о лидере, а он скучающий баринок. Она все-таки мечтала о герое, а у него герой Чайльд Гарольд, и он сам «москвич в Гарольдовом плаще». И, наконец, Татьяна могла бы понять, что ее Бог отвел от этого героя, можно сказать, избавил вовремя. Но она, по своему мечтательному складу, никак не принимает воли Божией, не благодарит Господа, а все-таки цепляется за свою мечту. И поэтому, в отповеди ее Онегину она все уходит, уходит от искренности, и, наконец, произносит слова, которые стирают насмарку всю ее предыдущую отповедь: «А счастье было так возможно, так близко...». Никакого счастья не было бы сроду! Как раз вот это: «А счастье было так возможно, так близко...» — значит, что Татьяна живет самообманом, и продолжает жить самообманом, в отличие от Марии Кочубей.
Дуня встречает своего избранника богоданного. Но тут вступает третье лицо — ее отец-смотритель, и коллизия долга и страсти — это коллизия любви с Пятой Заповедью. Мы еще к этому вернемся. Как и у Марии Кочубей, тоже коллизия с 5-й Заповедью. Но мы сейчас к этому перейдем, а пока рассмотрим, уже теперь до конца, что такое верность Татьяны.
Что такое ее брак, из чего он состоит? Этот вопрос осмелился поднять до нас только В.В. Розанов, он назвал замужнюю жизнь Татьяны «паркетной», действительно:
К ней дамы подвигались ближе,
Старушки улыбались ей,
Мужчины кланялися ниже,
Ловили взор ее очей.
Девицы проходили тише
Пред ней по зале, и всех выше
И нос, и плечи подымал
За нею шедший генерал.
Но это заведомо известно, что они вместе выезжают, вместе принимают гостей; но позвольте, что они еще вместе делают? Пушкин ведь любит этот вопрос. В доме нет хозяйства, совершенно непонятно, как Татьяна разбирается с прислугой. Потом этот вопрос поднимет А.Н. Островский. У него жена столоначальника-взяточника, Юленька, говорит: «Я хозяйством не занимаюсь, считаю низким. Обед заказывает муж перед тем, как идти на службу». Анна Каренина уже живя с Вронским тоже не занимается хозяйством, считает низким, или, точнее, не может к нему как-то приработаться. Поэтому Долли, приехавши в их дом, быстро поняла, что от Анны это зависит не более чем от Весловского, то есть самого пустого из их гостей; а все поддерживается усилиями и хлопотами хозяина.
Татьяна может часами читать письмо Онегина и «лить слезы рекой» при этом. Простите, почему? где в это время муж находится? почему он не приходит, не застает ее в этих растрепанных чувствах, не спрашивает ее о причинах всех этих слезоизвержений и прочее. А кто в это время выдает деньги на провизию, проверяет, что куплено, заказывает обед на завтра и так далее. Почитаем письма Пушкина к Наталье Николаевне. Видно, что это очень большое имело значение, и как раз это Пушкин в ней любил! «Ты ломаешь кареты, ты сверяешь счеты, ты доишь кормилицу... Ай, хват баба! Что хорошо, то хорошо!»
Татьяна сидит, погруженная в свои сентиментальные грезы, хозяйства нет; детей, естественно, тоже нет, потому что вообще неизвестно, что там у них делается. А остается пока еще «паркет». А умрет муж, что ей останется? Розанов тут определяет так: «Сплетни, да пенсия». Пенсия за мужа, а сплетни для души. Кстати, чем она занимается на этих своих приемах? — сплетнями! «Вот крупной солью светской злости стал оживляться разговор...» А к кому относится злость? Конечно, к ближнему, «крупной-то солью» что посыпано? Конечно, сплетня. И дальше: «Перед хозяйкой легкий вздор сверкал без глупого жеманства» — очень мило! Когда помрет муж, то кружок ее сильно сузится, останется несколько человек. Итак, сплетни и пенсия.
![Геопоэтика. Пунктир к теории путешествий](/storage/book-covers/da/da56d0e5ef7dceae879175814190584a90ae9325.jpg)
В сборник вошли тексты Игоря Сида, посвященные многообразным и многоуровневым формам взаимодействия человека с географическим пространством, с территорией и ландшафтом: художественные эссе и публицистические очерки 1993–2017 гг., в том числе из авторской рубрики «Геопоэтика» в «Русском журнале», а также исследовательские статьи и некоторые интервью. Часть текстов снабжена иллюстрациями; отдельным разделом дан откомментированный фотоальбом, представляющий самые разные срезы геопоэтической проблематики. Поэт, эссеист, исследователь, путешественник Игорь Сид — знаковая фигура в области геопоэтики, инициатор в ней научного и прикладного направлений и модератор диалога между направлениями — литературно-художественным, прикладным (проективным), научным, а также между ними и геополитикой.
![Мастера римской прозы. От Катона до Апулея. Истолкования](/storage/book-covers/80/80e9ef647825df7e0c5f7249423253076a3e17ec.jpg)
Книга Михаэля фон Альбрехта появилась из академических лекций и курсов для преподавателей. Тексты, которым она посвящена, относятся к четырем столетиям — от превращения Рима в мировую державу в борьбе с Карфагеном до позднего расцвета под властью Антонинов. Пространственные рамки не менее широки — не столько даже столица, сколько Италия, Галлия, Испания, Африка. Многообразны и жанры: от дидактики через ораторскую прозу и историографию, через записки, философский диалог — к художественному письму и роману.
![Книга, обманувшая мир](/storage/book-covers/30/3084478db0782718f4934ce95950c2a5691a0c10.jpg)
Проблема фальсификации истории России XX в. многогранна, и к ней, по убеждению инициаторов и авторов сборника, самое непосредственное отношение имеет известная книга А. И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». В сборнике представлены статьи и материалы, убедительно доказывающие, что «главная» книга Солженицына, признанная «самым влиятельным текстом» своего времени, на самом деле содержит огромное количество грубейших концептуальных и фактологических натяжек, способствовавших созданию крайне негативного образа нашей страны.
![Полевое руководство для научных журналистов](/storage/book-covers/8d/8dab22d40aac5b9c76b14aa14ba9892a991e3c2e.jpg)
«Наука, несмотря на свою молодость, уже изменила наш мир: она спасла более миллиарда человек от голода и смертельных болезней, освободила миллионы от оков неведения и предрассудков и способствовала демократической революции, которая принесла политические свободы трети человечества. И это только начало. Научный подход к пониманию природы и нашего места в ней — этот обманчиво простой процесс системной проверки своих гипотез экспериментами — открыл нам бесконечные горизонты для исследований. Нет предела знаниям и могуществу, которого мы, к счастью или несчастью, можем достичь. И все же мало кто понимает науку, а многие боятся ее невероятной силы.
![Писать как Толстой. Техники, приемы и уловки великих писателей](/storage/book-covers/45/457be4d923b42d002b0f896e352a380ebcc5708b.jpg)
Опытный издатель и редактор Ричард Коэн знает, на что надо обратить внимание начинающим писателям. В своей книге он рассказывает о том, как создавать сюжет, образы персонажей и диалоги; объясняет, кого стоит выбрать на роль рассказчика и почему для романа так важны ритм и ирония; учит, как редактировать собственные произведения. Автор не обходит стороной вопросы, связанные с плагиатом и описанием эротических сцен. Вы не просто найдете в этой книге советы, подсказки и секреты мастерства, вы узнаете, как работали выдающиеся писатели разных стран и эпох.
![Ольга Седакова: стихи, смыслы, прочтения](/storage/book-covers/d1/d19e0b9f22cecccc43b098cbe9ae074ff3e2f100.jpg)
Эта книга – первый сборник исследований, целиком посвященный поэтическому творчеству Ольги Седаковой. В сборник вошли четырнадцать статей, базирующихся на различных подходах – от медленного прочтения одного стихотворения до широких тематических обзоров. Авторы из шести стран принадлежат к различным научным поколениям, представляют разные интеллектуальные традиции. Их объединяет внимание к разнообразию литературных и культурных традиций, важных для поэзии и мысли Седаковой. Сборник является этапным для изучения творчества Ольги Седаковой.