Клад - [4]
Херонимо пристально глядел на него, не притрагиваясь к еде, которую только что подали. Когда дон Лино умолк, он с воинственным, обвиняющим видом нацелился на него подбородком.
– Но, по моим сведениям, этот холм общинный. Вы что же, собирались очистить эту полосу из любви к ближнему, только ради того, чтобы услужить общине?
Вымученная улыбка застыла на губах дона Лино. Взгляд его обратился к Паблито, словно за поддержкой,
– Вы не хотите меня понять, – сказал он наконец, поджав губы. – Конечно, холм общинный, но на южном склоне у меня есть собственность – сосняк, и если будет пожар, его, ясное дело, затронет. Вот поэтому я и поднялся. Очистить от бурьяна полосу и избежать риска,
Херонимо принялся за еду, ел быстро, краем глаза наблюдая за собеседником. Покончив с едой, отодвинул в сторону тарелку, безуспешно поискал салфетку и вытер губы краем скатерти.
– Значит, начинаете чистить полосу и – бац! – утыкаетесь в кувшин, вот как просто, – сказал он, словно продолжая с того места, где прервал свою речь, – Не кажется ли вам странным, что Полковник, который, как бы там ни было, свое дело знал, полжизни провел на этом холме без всякого практического результата, а в один прекрасный день являетесь вы, совершаете прогулочку на тракторе, и на тебе – клад?
Дон Лино раздул ноздри, словно собирался чихнуть, и, улыбнувшись, сказал уклончиво:
– Такие вещи случаются, сеньор, да, случаются. Нельзя скидывать со счета и удачный случай. Случай играет в жизни существенную роль, А кроме того, кто может точно сказать, не появилась ли после смерти дона Вирхилио на холме какая-нибудь новая трещина или оползень?
Паблито непрестанно гладил свою бородку, словно собирался заострить ее. Пожалуй, после приезда Херонимо и помощника генерального директора он как-то сник. Дон Лино, напротив, хотя и держался по-прежнему настороженно, но становился все самоувереннее и разговор вел теперь спокойно. Подошел официант, помощник генерального директора обвел вопрошающим взглядом всех присутствующих и поднял на официанта глаза, казавшиеся за очками еще меньше:
– Одно мороженое и четыре кофе, пожалуйста.
Херонимо снова повел осаду.
– И что же, вы очистили в конце концов эту полосу?
– Я хотел очистить, сеньор, да только времени не хватило. Едва начал, как заметил круглый край кувшина, который торчал из земли среди кустов. Я сошел с трактора, поскреб немного мотыгой и увидел золотой браслет. Это было первое, что я увидел. И очень разволновался, честно признаюсь. Не знал что и делать. Пробыл там с полчаса, разглядывал браслет со всех сторон, потом снова зарыл клад, спустился в деревню и поднялся на холм уже вместе с одним из моих работников. С собой мы взяли две кирки и две лопаты.
Херонимо улыбался насмешливо и ехидно.
– И вы, человек безо всякого археологического опыта, оказались способны разглядеть с трактора закраину черного кувшина на черной земле, среди густых зарослей кустарника и бурьяна?
– У вашего покорного слуги нет опыта, о котором вы толкуете, зато я почти полвека проработал на земле. Я умею на нее глядеть.
Помощник генерального директора улыбался, его забавлял спор, а Паблито, совсем утратив приподнятое, радостное состояние духа, в котором прежде пребывал, с отчаянием смотрел на спорщиков. Но Херонимо неумолимо продолжал гнуть свое.
– И чем же вас так привлекла закраина старого кувшина, что вы даже сошли с трактора? Обломки керамических изделий всех веков попадаются на полях Кастилии повсюду. Для профана в археологии тут нет ничего странного.
Дон Лино привалился к столу и плутовато подмигнул.
– Вот вы говорите, что дон Вирхилио полжизни провел на холме, значит, было зачем. Я-то понимаю, что не зря он этим занимался.
Херонимо вспыхнул от охватившей его мгновенно ярости.
– Вы нас оскорбляете! – сказал он. – Ни дон Вирхилио, ни мы золота не ищем. Если раскапываем землю, то по другим причинам, исключительно ради науки. Понятно?
Дон Лино заморгал. Но держался все же спокойно. Отпил кофе и облизал губы.
– Я этого не знал, – сказал он. – Теперь я в курсе дела.
– По какой же причине вы промедлили несколько дней, прежде чем сообщили о находке?
– Я же вам с самого начала сказал, что был всем этим потрясен.
– Лишний довод, чтобы поскорее сообщить, не так ли?
Дон Лино закинул назад голову, допил последнюю каплю кофе, Поставил чашку на поднос и сухо, немного деланно усмехнулся.
– Похоже, вы меня судить собрались, ей-богу. Вот вы меня упрекаете, а я ведь все точнехонько так и сделал, как надо. Позвонил Пабло, рассказал ему о находке. Только Пабло вел себя не так, как вы. Наоборот, он благодарил меня и обещал часть клада, – Он ухватился за лацканы своей вельветовой куртки и сказал потише: – Есть, по-моему, кое-какая разница.
Херонимо взглянул на Паблито, на его бледное, позеленевшее лицо, умоляюще бегающие глаза, и сдержался.
– Ладно, – ответил он. – Помощник генерального директора поговорит с вами об этих деталях. Я-то здесь ничего не решаю. И не стану вмешиваться, если не просят.
Глаза дона Лино и Паблито обратились на помощника генерального директора, который поправил пальцем очки, облокотился на стол над чашечкой кофе и только тогда заговорил.

Известный испанский писатель Мигель Делибес (р. 1920) полагает, что человек обретает силу, свободу и счастье только в единении с природой. Персонажи его романа «Крысы» живут в адских условиях, но воспринимают окружающее с удивительной мудростью и философским спокойствием.

Творчество выдающегося испанского прозаика хорошо знакомо советскому читателю. В двух последних произведениях, включенных в настоящий сборник, писатель остается верен своей ведущей теме — жизни испанской деревни и испанского крестьянина, хотя берет ее различные аспекты.

В 1950 году Мигель Делибес, испанский писатель, написал «Дорогу». Если вырвать эту книгу из общественного и литературного контекста, она покажется немудреным и чарующим рассказом о детях и детстве, о первых впечатлениях бытия. В ней воссоздан мир безоблачный и безмятежный, тем более безмятежный, что увиден он глазами ребенка.

Мигель Делибес, корифей и живой классик испанской литературы, лауреат всех мыслимых литературных премий давно и хорошо известен в России («Дорога», «Пять часов с Марио», «У кипариса длинная тень», др.). Роман «Еретик» выдвигается на Нобелевскую премию. «Еретик» — напряженный, динамичный исторический роман. По Европе катится волна лютеранства, и католическая церковь противопоставляет ей всю мощь Инквизиции. В Испании переполнены тюрьмы, пылают костры, безостановочно заседает Священный Трибунал, отдавая все новых и новых еретиков в руки пыточных дел мастеров… В центре повествования — судьба Сиприано Сальседо, удачливого коммерсанта, всей душой принявшего лютеранство и жестоко за это поплатившегося.

В книгу вошло произведение ведущего испанского писателя наших дней, хорошо известного советскому читателю. В центре романа, написанного в жанре эпистолярной прозы, образ человека, сделавшего карьеру в самый мрачный период франкизма и неспособного критически переосмыслить прошлое. Роман помогает понять современную Испанию, ее социальные конфликты.

Действие повести испанского писателя М. Делибеса «Опальный принц» ограничено одним днем в жизни трехлетнего мальчика из состоятельной городской семьи. Изображаемые в книге события автор пропускает через восприятие ребенка, чье сознание, словно чувствительная фотопленка, фиксирует все происходящее вокруг. Перед нами не только зарисовка быта и взаимоотношений в буржуазной семье, но и картина Испании последнего десятилетия франкистского режима.

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.

Это не дневник. Дневник пишется сразу. В нем много подробностей. В нем конкретика и факты. Но это и не повесть. И не мемуары. Это, скорее, пунктир образов, цепочка воспоминаний, позволяющая почувствовать цвет и запах, вспомнить, как и что получалось, а как и что — нет.

Роман о реально существующей научной теории, о ее носителе и событиях происходящих благодаря неординарному мышлению героев произведения. Многие происшествия взяты из жизни и списаны с существующих людей.

Фима живет в Иерусалиме, но всю жизнь его не покидает ощущение, что он должен находиться где-то в другом месте. В жизни Фимы хватало и тайных любовных отношений, и нетривиальных идей, в молодости с ним связывали большие надежды – его дебютный сборник стихов стал громким событием. Но Фима предпочитает размышлять об устройстве мира и о том, как его страна затерялась в лабиринтах мироздания. Его всегда снедала тоска – разнообразная, непреходящая. И вот, перевалив за пятый десяток, Фима обитает в ветхой квартирке, борется с бытовыми неурядицами, барахтается в паутине любовных томлений и работает администратором в гинекологической клинике.

Известный украинский писатель Владимир Дрозд — автор многих прозаических книг на современную тему. В романах «Катастрофа» и «Спектакль» писатель обращается к судьбе творческого человека, предающего себя, пренебрегающего вечными нравственными ценностями ради внешнего успеха. Соединение сатирического и трагического начала, присущее мироощущению писателя, наиболее ярко проявилось в романе «Катастрофа».