Казус бессмертия - [16]

Шрифт
Интервал

В коридоре раздались гулкие шаги. Они замерли перед дверью. Окошко распахнулось, и в него просунулась рука, державшая жестяную миску. Педро подошел, взял посудину, и окно захлопнулось. Он сел на нары, поставил тарелку на табурет и с любопытством заглянул в нее. Внутри находились: кусок слипшейся светлой каши, неаккуратно отрезанная горбушка черного хлеба, тонкий ломтик вареного свиного сала и алюминиевая ложка. Все это пахло какой-то затхлой кислятиной и нисколько на еду не походило. Гонсалес осторожно попробовал кашу на вкус. Вкус также не соответствовал представлениям о людской пище. Но выбирать не приходилось, и Педро съел все. За ним наблюдали в глазок, потому что как только он отставил миску в сторону, оконце на двери распахнулось. Гонсалес подошел и протянул грязную посуду. Ее тут же забрали и в ответ выдали жестяную кружку без ручки. Педро взял ее, и окно закрылось. В коридоре послышались шаги. Они удалялись.

Поняв, что кружка оставлена ему для постоянного пользования, он залпом осушил содержимое и поставил ее в раковину. Вкус напитка чем-то отдаленно напоминал чай, но горечь и запах забродившего веника свидетельствовали о наличии в его составе каких-то других, неизвестных Педро ингредиентов. В животе неожиданно громко забурчало. Гонсалес подозрительно прислушался к ощущениям, бросил испуганный взгляд на унитаз, вздрогнул, и осторожно лег на нары. Желудок успокоился, но началась зверская отрыжка. После каждого ее проявления воздух в комнате наполнялся запахом веника. Это быстро прошло, и Педро попытался заснуть, но не смог.

Высоко под потолком висел мутный стеклянный плафон, обернутый железной сеткой. Из него лился тусклый свет. По опыту нахождения в подвале одесского КГБ он уже знал, что свет в камерах не выключается даже ночью и на тюремном электричестве в Советском Союзе, по-видимому, не экономят. Гонсалес повернулся лицом к стене и закрыл глаза. Все равно не спалось. Мозг успокаиваться не хотел. В голове стали возникать расплывчатые картины. Одна из них вдруг оформилась в четкое видение…

Человек находится в барокамере. Задание от Люфтваффе. Необходимо вычислить наименьшее давление атмосферы, при котором летчик может находиться без спецкостюма и шлема при полетах на большой высоте. Сквозь толстое стекло на двери барокамеры видно, как лицо у подопытного опухает и неестественно раздувается. Глаза наливаются красным, вылезают из орбит, взрываются, выстреливают кровью из глазных впадин… Вот, черт! Слишком резко понизили давление! Надо это делать медленнее. Труп – в крематорий. Следующего военнопленного! Материала для опытов – в достатке…

Неожиданно мысли Гонсалеса приняли другое направление. Интересно, что будет завтра? Станут ли, все-таки, пытать? Нет, полковник имел в виду нечто другое… Может, скополамин? Или – пентотал натрия? В любом случае это плохо. Педро прекрасно знал о свойствах этих препаратов. Их называют сывороткой правды. Они являются наркотическими. И эффект от их применения бывает самым непредсказуемым. Человек, находясь под воздействием препарата, может правдиво отвечать на поставленные вопросы, а может, галлюцинируя, придумать себе новый внутренний мир и тогда будет выдавать желаемое за действительное, считая, что говорит чистую правду.

Ранее скополамин использовался, как анестезирующее средство при проведении операций. Гонсалесу, когда его оперировали при полученном на фронте ранении, вводили именно этот наркотик, и он помнил свои ощущения. Тогда его просто накрыла волна эйфории… Он понял, что если ему вколят что-нибудь подобное, то он – пропал. А если хорошо подумать, то, наверняка, у коммунистов есть что-нибудь такого же плана, только новее и серьезнее. Наука нигде на месте не стоит. А у них – тем более…

Педро подумалось, что даже если он под воздействием препаратов и придумает какой-то свой новый мир, то он вряд ли будет сильно отличаться от старого. А непридуманного хватит для того, чтобы его можно было повесить не одну сотню раз. И ничего изменить уже нельзя, а завтрашнего дня не избежать никак…

Осознав это, Гонсалес успокоился. Мучительно − и уже привычно − отрыгнув веником, он провалился в глубокий сон.

Глава вторая

Сколько он спал – неизвестно. В коридоре послышались шаги нескольких человек, и раздался звук отпираемого замка. Педро сел на нарах и, щурясь спросонья, уставился на дверь. Она распахнулась, и в проеме возник лейтенант Сухов. За ним маячили люди в форме. Лейтенант был сдержан и вежлив. Он сказал по-испански:

– Господин Гонсалес, завтрак вам предложен не будет. Это связано с тем, что вы сейчас должны будете пройти медицинское обследование и сдать анализы. У вас есть пять минут для того, чтобы умыться и сходить в туалет. Мы не будем вам мешать.

С этими словами Сухов прикрыл дверь и Педро остался в камере один. Он опорожнил мочевой пузырь, демонстративно произвел громоподобный спуск бачка унитаза, и умылся из крана холодной водой, воняющей хлоркой. Так как полотенце никто ему не предложил, то вытерся он передней стороной верхней части трико.

Дверь открылась, и лейтенант сделал рукой понятный жест. Гонсалес пошел к выходу, но был остановлен репликой:


Рекомендуем почитать
Хвостикулятор

Про котиков. И про гениального изобретателя Ефима Голокоста.


Плацебо

Реалити-шоу «Место» – для тех, кто не может найти свое место. Именно туда попадает Лу́на после очередного увольнения из Офиса. Десять участников, один общий знаменатель – навязчивое желание ковыряться в себе тупым ржавым гвоздем. Экзальтированные ведущие колдуют над телевизионным зельем, то и дело подсыпая перцу в супчик из кровоточащих ран и жестоких провокаций. Безжалостная публика рукоплещет. Победитель получит главный приз, если сдаст финальный экзамен. Подробностей никто не знает. Но самое непонятное – как выжить в мире, где каждая лужа становится кривым зеркалом и издевательски хохочет, отражая очередного ребенка, не отличившего на вкус карамель от стекла? Как выжить в мире, где нужно быть самым счастливым? Похоже, и этого никто не знает…


Последний милитарист

«Да неужели вы верите в подобную чушь?! Неужели вы верите, что в двадцать первом веке, после стольких поучительных потрясений, у нас, в Европейских Штатах, завелся…».


Крестики и нолики

В альтернативном мире общество поделено на два класса: темнокожих Крестов и белых нулей. Сеффи и Каллум дружат с детства – и вскоре их дружба перерастает в нечто большее. Вот только они позволить не могут позволить себе проявлять эти чувства. Сеффи – дочь высокопоставленного чиновника из властвующего класса Крестов. Каллум – парень из низшего класса нулей, бывших рабов. В мире, полном предубеждений, недоверия и классовой борьбы, их связь – запретна и рискованна. Особенно когда Каллума начинают подозревать в том, что он связан с Освободительным Ополчением, которое стремится свергнуть правящую верхушку…


Одержизнь

Со всколыхнувшей благословенный Азиль, город под куполом, революции минул почти год. Люди постепенно привыкают к новому миру, в котором появляются трава и свежий воздух, а история героев пишется с чистого листа. Но все меняется, когда в последнем городе на земле оживает радиоаппаратура, молчавшая полвека, а маленькая Амелия Каро находит птицу там, где уже 200 лет никто не видел птиц. Порой надежда – не луч света, а худшая из кар. Продолжение «Азиля» – глубокого, но тревожного и неминуемо актуального романа Анны Семироль. Пронзительная социальная фантастика. «Одержизнь» – это постапокалипсис, роман-путешествие с элементами киберпанка и философская притча. Анна Семироль плетёт сюжет, как кружево, искусно превращая слова на бумаге в живую историю, которая впивается в сердце читателя, чтобы остаться там навсегда.


Последнее искушение Христа

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.