Календарь Русской Революции (Апрель) - [2]
Выслушав приговор, он сказал: "Я счастлив вашим приговором; надеюсь, что вы решитесь исполнить его надо мною так же открыто и всенародно, как и я исполнил приговор партии социалистов-революционеров". Но за твердою нравственною бронею борца в Каляеве сказывалась чуткая и сложная душа поэта, восприимчивая ко всему прекрасному, нежная и чистая, как у ребенка. Он всегда производил впечатление человека "не от мира сего". В серой, обыденной действительности, в мире повседневной жизни он казался каким-то случайным гостем. И тот шутливый юмор, с которым он относился к себе и к окружающему, казалось, должен был скрадывать то режущее противоречие, в котором находился этот порывистый мечтатель ко всему обыденному, ежедневному...
Он вырос в Варшаве в бедной семье. Отец его был крестьянин, бывший дворовый, впоследствии унтер-офицер и околоточный надзиратель, не смотря на полицейский мундир, сохранивший честность и передавший сыну ненависть к ужасам крепостничества, твердость характера, выносливость. Мать его была полька из разорившейся польской шляхетской семьи. Ей он обязан своей впечатлительностью, любовью к прекрасному, художественной восприимчивостью своей души и той мечтательностью, о которой он говорит в одном из своих стихотворений:
"Мечтательный ум мне природа дала,
Отвагу и пыл к порыванью,
Ах, ненависть в сердце так жизнь разожгла
И чуткость внушила к страданью".
Именно эта чуткость к страданью толкнула его на путь революции, и только условия русской жизни сумели пробудить в {101} его душе ненависть, которая по существу была чужда его мягкой душе, прекрасной, как гармоничный аккорд. В 1887 г. он окончил Апухтинскую гимназию, известную своим ультра-черносотенным духом; из нее он вынес уже окрепшую ненависть к существующему строю. Живя в Москве, слушая лекции на истор. филологическом факультете, он писал в газетах, переводил, давал уроки, спасаясь этим от нищеты. К революционному движению пока не примыкал, стараясь разобраться в захватившем тогда всю молодежь марксизме.
В это время он принимает участие в студенческом движении, попадает в тюрьму, а затем отдается активной революционной работе в рядах соц. демократии. Но остаться марксистом он долго не мог. Его мятежный дух не мог ужиться в рамках узкой марксистской догмы, тогда переживавшей стадию умеренного "экономизма". Одно время он увлекается "Искрой", которая, как ему казалось, пролагает для с.- д.-зма новые, более широкие пути; но это увлечение скоро сменяется разочарованием. Его революционная и пылкая натура жаждала боевого размаха, жаждала счастья борьбы. Он становится в ряды партии социалистов-революционеров. Деятельность террориста дала ему то, чего жаждала "мятежность" его духа, но и в террористической деятельности он остался тем же нежным и задумчивым, с тем же мечтательным умом романтика и символиста и с чуткой, детски-чистой душой. Лучше всего характеризует его следующий факт.
Он мог убить великого князя еще 2-го февраля, когда тот проезжал в театр вместе со своей женой и детьми одного из великих князей. Каляев уже подбежал к карете со снарядом в руке, уже сделал полувзмах, - но рука его опустилась - он увидел двух детей и женщину... Он не бросил снаряда, хотя под защитой вечерней темноты мог бы легко скрыться на безлюдной Воскресенской площади и, хотя рисковал упустить совершенно случай добраться до великого князя... Подобным же образом и 4-го числа он имел возможность с равным успехом, но с большими шансами на побег, бросить бомбу на Тверской улице - но там могли быть лишние случайные жертвы. Он менее всего думал о спасении своей жизни, он скорее мечтал отдать ее, скрепить собственной смертью свое дело:
"Рази ж врага, мой честный меч!
Я твой, весь твой, о, родина, о, мать!"
{102} Подвиг был для него не только долгом, но пламенной затаенной мечтой. В письме к товарищам он пишет в ожидании смерти: "Вся жизнь чудится мне сказкой, как будто все то, что случилось со мной, жило в моем предчувствии и зрело в тайниках сердца для того, чтобы вдруг излиться пламенем ненависти и мести за всех". Глубоко драматично было его свидание с великой княгиней, посетившей его в тюрьме. Он отнесся к ней глубоко-человечески, со всем уважением к ее предполагаемому горю. Но результатом свидания был ряд газетных слухов о том, что будто Каляев поколебался, изъявил раскаяние и т. п. И вот, узнав об этом, Каляев пишет великой княгине гордое, резкое, уничтожающее письмо... В этом письме он между прочим пишет: "...дело 4-го февраля я исполнил с истинно-религиозной преданностью, - в этом смысле я религиозный человек, но религия моя социализм и свобода". Действительно, всего характернее для него было именно религиозное отношение к борьбе, к революционному и партийному долгу. Об этой же черте свидетельствует и одно из его стихотворений:
"Всю жизнь с человеком я сердцем страдал,
Я мстил за него возмущеньем.
И радостей боя так долго я ждал
С молитвенным их предвкушеньем".
Умер он так же прекрасно, как и жил; спокойно и радостно пошел он на казнь.
""Пусть мой последний вздох будет бодрым призывом к борьбе, за свободу!" - это было его последней мечтой перед казнью, и он был спокоен, твердо веруя, что перед русским народом "откроется простор новой жизни".
![В погоне за провокаторами](/storage/book-covers/d6/d6c03ed976100a97963a69796372e1275cc703c6.jpg)
Автор этой книги — историк революционного движения, публицист Владимир Львович Бурцев (1862–1942 гг.), эмигрировавший в 1918 г. из большевистской России. До революции 1917 г. В. Л. Бурцев занимался разоблачением провокаторов в русском революционном движении, что и позволило ему в эмиграции написать очерки о хорошо известном ему мире провокаторов, врагов рабочего революционного движения.
![Последние дни Крыма. Впечатления, факты и документы](/storage/book-covers/c4/c4383e2ff3a21701da39122b921b6ddbbea50081.jpg)
События в Крыму в течение последней недели, как громом поразили всех своей потрясающей неожиданностью. Все официальные и официозные сообщения, все заявления высокоавторитетных ответственных представителей власти военной и гражданской, политических и общественных деятелей — все это было проникнуто радостным оптимизмом… И вдруг свершилось то, что трудно было с такой молниеносностью ожидать..
![Календарь Русской Революции (Январь)](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![Борьба за свободную Россию (Мои воспоминания)](/storage/book-covers/78/78e1468c686e02d5a23b11b91059f20713843f5c.jpg)
Владимир Львович Бурцев (1862–1942) — активный участник революционного движения: в 80-е годы народоволец, позднее был близок к эсерам и кадетам. Как публицист и издатель, он приобрел известность разоблачением провокаторов царской охранки, действовавших в России и за границей, в частности Е.Ф. Азефа и Р.В. Малиновского. Будучи белоэмигрантом, участвовал в создании антисоветского «Национального комитета».Авторская орфография.
![Календарь Русской Революции (Ноябрь)](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.
![«Протоколы сионских мудрецов». Доказанный подлог](/storage/book-covers/51/51e917c64d61a8216d3f8c9cc5ac2dcc611ce59c.jpg)
Каково происхождение «Сионских Протоколов»? Откуда они взялись? Как они появились? Кто их составитель? Какова их цель?«Сионские Протоколы» — подлог. Они в то же время — плагиат.Они — самый нелепый документ, какой только мог быть измышлен против еврейства, ибо они — бесталанный подлог и неумелый плагиат.
![Борьба за влияние в Персии. Дипломатическое противостояние России и Англии](/storage/book-covers/be/be8a020a7d8325b6141cac1139fb1bcc30abdbff.jpg)
Автор книги – Фируз Казем-Заде, доктор исторических наук, профессор Йельского университета (США), рассказывает об истории дипломатических отношений России и Англии в Персии со второй половины XIX до начала XX века. В тот период политическое противостояние двух держав в этом регионе обострилось и именно дипломатия позволила избежать международного конфликта, в значительной степени повлияв на ход исторических событий. В книге приведены официальная дипломатическая переписка и высказывания известных политиков.
![Португалия: дороги истории](/storage/book-covers/51/51cc89ed7840b3aa88945a47ebf30ab82e1180ba.jpg)
Авторы пытаются дать ответ на сложные научные проблемы и драматические загадки истории. Точные данные исторического анализа переплетаются здесь с легендами седой древности. Читателю откроются перипетии борьбы с маврами, взаимоотношения королей с городами, самоотверженная борьба Португалии за свободу в конце XIV в. Он узнает, как рождаются графства, почему папа римский стал сюзереном Португалии, о таинственном исчезновении короля Себастьяна и причинах утраты страной независимости на долгие годы. Для широкого круга читателей.
![Британские интеллектуалы эпохи Просвещения](/storage/book-covers/8b/8b972015342256cc770427034c7d378bb1671235.jpg)
Кто такие интеллектуалы эпохи Просвещения? Какую роль они сыграли в создании концепции широко распространенной в современном мире, включая Россию, либеральной модели демократии? Какое участие принимали в политической борьбе партий тори и вигов? Почему в своих трудах они обличали коррупцию высокопоставленных чиновников и парламентариев, их некомпетентность и злоупотребление служебным положением, несовершенство избирательной системы? Какие реформы предлагали для оздоровления британского общества? Обо всем этом читатель узнает из серии очерков, посвященных жизни и творчеству литераторов XVIII века Д.
![Французская революція 1789-95 г. въ освѣщеніи И. Тэна.](/storage/book-covers/de/de5d432d84ac3f449cc71d16e6c5ef0c3d171cd5.jpg)
Русский историк Владимир Иванович Герье (1837–1919) делает обзор взглядов Ипполита Тэна на эпоху Французской революции XVIII.
![Идеал воспитания дворянства в Европе, XVII–XIX века](/storage/book-covers/12/12cfa1cae8e20a9340c7a770c4de07a4255b7f0c.jpg)
С XVII до XIX века модели воспитания дворянина в Европе претерпели сильные изменения, выразившиеся в новых институциональных формах и систематизации новых практик: распространении домашнего воспитания и образовательных путешествий, известных как Гран Тур, переводе преподавания с латыни на национальные языки, введении новых дисциплин с целью дать дворянину профессиональные навыки… Важнейшим элементом и движущей силой этих изменений была постоянная и все нарастающая циркуляция идей в европейском пространстве, поэтому в книге рассматривается эволюция моделей и практик воспитания дворянства разных европейских стран.
![Где место России в истории?](/storage/book-covers/df/df8c40cbaa8288362998eba8417b88bc15b6e6af.jpg)
Александр Львович Янов (1930) — советский и американский историк, политолог и публицист, диссидент. Доктор исторических наук, профессор. Эмигрировал в США, где с 1975 года преподавал русскую историю и политические науки в Техасском университете, Калифорнийском университете, Мичиганском университете, а также Городском университете Нью-Йорка. Опубликовал около 900 статей и эссе в советской, американской, английской, канадской, итальянской, российской, израильской, польской, японской и украинской прессе, а также около 20 книг в пяти странах на четырёх языках.