История волков - [87]
Женщина коротко улыбнулась мне в зеркало заднего обзора. Словно говоря: да я знаю.
Мужчина, видно, любил почесать языком, но не как Лео, который обожал конкретные факты, или как мой папа, который мог говорить только о трех вещах: бейсболе, погоде и рыбалке. Он для начала спросил, куда я направляюсь. Я ответила: «Домой» – что, похоже, его вполне удовлетворило, потому что он не стал задавать уточняющих вопросов и пустился рассказывать про их палаточный лагерь около Бирюзового озера.
– Бывала там?
Не удержавшись, я закатила глаза:
– Сто миллионов раз!
– А посоветуй местечко для рыбалки.
Я задумалась.
– Есть там на северном берегу гнездовье лысого орлана.
Девчушка воскликнула с неподдельным восторгом:
– Клево!
Достав блокнотик, она его раскрыла и записала название: «Орлиное гниздо».
Сверху на странице стояло слово «Планы», на соседней страничке – «Запомнить». Ниже было написано: «Мертвый олень на дороге. Девочка, похожая на мальчика. Не умеет пристегиваться римнем».
– Р-е-м-н-е-м, – продиктовала я по буквам.
Она внесла исправление, стерев слово ластиком.
Ее папа, обернувшись, изрек:
– Мы бы с радостью посмотрели на лысого орлана.
Мама добавила:
– Мы уже видели ястребов, но орланов ни разу. Это было бы здорово.
Я чуть не сообщила им: с Полом что-то не так.
Я чуть не сказала: думаю, нам нужна помощь.
Но не сказала, поскольку знала, что эти обязательно помогут, а я не хотела, чтобы Патра опасливо смотрела на них, стоя в дверном проеме в своей футболке, из-под которой виднелись трусики, или чтобы Лео шокировал этого папочку своим потным рукопожатием. И мне не хотелось видеть, как Лео шикает на Патру, жестом приказывая ей уйти в дом, или как он подтыкает края рубашки за пояс и моргает налитыми кровью глазами, объясняя им, как побыстрее вернуться на шоссе. И я знала, что, если каким-то образом мне удастся провести эту женщину в козырьке внутрь коттеджа, если нам с ней удастся миновать заслон Лео и попасть в спальню Пола, это, будет конец Джанет и конец Европы, конец всего ценного, что есть в моей жизни. Поэтому я направила женщину неудобным длинным маршрутом вокруг озера, по узкой дороге, по которой когда-то давно вывозили поваленный лес и которой в последние годы совсем не пользовались, поэтому дорога заросла кустарником и молодыми осинками. Я заставила ее сначала тащиться по тропе, по которой местные обычно возили к озеру катера на прицепах, а потом вернуться обратно. Она вела машину молча, и я видела, как внимательно она оглядывает меня в зеркале заднего обзора. Она держала руль и одновременно смотрела на меня, но я отвела глаза и уткнулась взглядом в свои колени.
Сидящий рядом мальчуган протянул руку и дотронулся до баночки с аспирином.
– А что это ты держишь?
– У меня голова болит, – ответила я.
Хотя уже не болела. Боль прошла.
Мы ехали так медленно, а в лесу было так темно, что казалось, двигаются деревья, а не машина. Стволы скользили мимо, механически, размеренно, и среди них машина казалась хрупкой и неустойчивой.
А потом впереди показался коттедж Гарднеров. Перед входом стояла их машина. Жалюзи были плотно закрыты. Белый кот выглядывал из окна.
– О! – воскликнула женщина удивленно. И с явным облегчением, поняв, что достигла конечного пункта поездки. Она опустила стекло, чтобы получше осмотреться. – Какой миленький коттедж. Надежно спрятался от посторонних глаз.
Я заметила, как девчушка записала это в свой блокнотик. Кодедж.
Она аккуратно выводила каждую букву. В лесной чаще.
В какой-то момент – почти сразу как то лето закончилось – лес стал выглядеть совершенно иначе, не как прежде. Поясню. Это ощущение зародилось во мне задолго до того, как приехавшие из «городов-близнецов» девелоперы предложили нам разделить наши двадцать акров на восточном побережье Стилл-Лейк на участки, а потом опять их разделить. Все началось задолго до того, как расширили протоку между нашим озером и соседним, до того, как срубили сосны и осины, а вырубку застроили новыми домами. Это были самые очевидные перемены. Но я говорю о другом. Помню, в начале десятого класса я наблюдала, как ветер треплет сломанную ветку, и подумала тогда, что это земная орбита провоцирует цепную реакцию погодных изменений, отчего ветки с неизбежностью и ломаются. Я вгляделась в зеленые листья и вообразила, как в них электроны с не очень далекой (и не очень яркой) звезды превращают двуокись углерода в желто-зеленый лист. Эйб издох той же осенью, и, роя для него могилу под соснами, я начала думать о том, что произойдет, если мы никогда не обнаружим где-то еще во Вселенной ни людей, ни гуманоидов, ни разума, ни клеток, ни вообще никакой жизни. И я начала думать, что, быть может, все астрономы не там ищут и что разница между живым и неживым в лучшем случае незначительна, а может быть, и вовсе не имеет смысла. Мы все вывернули наизнанку. Мы направили свои телескопы в космос в надежде увидеть там себя, а увидели лишь отражение множества сгустков химических веществ.
И ничего не могло помочь мне избавиться от скуки. После того как умер Эйб, после того как уехали Лео и Патра. Ничего не могло изменить моего одиночества.
![Аллегро пастель](/storage/book-covers/9f/9f6d9cdd69567e4fe609fe738a49f62caaa06a37.jpg)
В Германии стоит аномально жаркая весна 2018 года. Тане Арнхайм – главной героине новой книги Лейфа Рандта (род. 1983) – через несколько недель исполняется тридцать лет. Ее дебютный роман стал культовым; она смотрит в окно на берлинский парк «Заячья пустошь» и ждет огненных идей для новой книги. Ее друг, успешный веб-дизайнер Жером Даймлер, живет в Майнтале под Франкфуртом в родительском бунгало и старается осознать свою жизнь как духовный путь. Их дистанционные отношения кажутся безупречными. С помощью слов и изображений они поддерживают постоянную связь и по выходным иногда навещают друг друга в своих разных мирах.
![Меня зовут Сол](/storage/book-covers/50/505d6495d5a1d8279260b61475170bf26b050730.jpg)
У героини романа красивое имя — Солмарина (сокращенно — Сол), что означает «морская соль». Ей всего лишь тринадцать лет, но она единственная заботится о младшей сестренке, потому что их мать-алкоголичка не в состоянии этого делать. Сол убила своего отчима. Сознательно и жестоко. А потом они с сестрой сбежали, чтобы начать новую жизнь… в лесу. Роман шотландского писателя посвящен актуальной теме — семейному насилию над детьми. Иногда, когда жизнь ребенка становится похожей на кромешный ад, его сердце может превратиться в кусок льда.
![Истории из жизни петербургских гидов. Правдивые и не очень](/storage/book-covers/1b/1b5d06b9c9e92e1f86fa0e1af3ed2e127331ef65.jpg)
Книга Р.А. Курбангалеевой и Н.А. Хрусталевой «Истории из жизни петербургских гидов / Правдивые и не очень» посвящена проблемам международного туризма. Авторы, имеющие большой опыт работы с немецкоязычными туристами, рассказывают различные, в том числе забавные истории из своей жизни, связанные с их деятельностью. Речь идет о знаниях и навыках, необходимых гидам-переводчикам, об особенностях проведения экскурсий в Санкт-Петербурге, о ментальности немцев, австрийцев и швейцарцев. Рассматриваются перспективы и возможные трудности международного туризма.
![Пёсья матерь](/storage/book-covers/15/15c5840bbc8a2ad0a28e2178bb0539dd7ec79610.jpg)
Действие романа разворачивается во время оккупации Греции немецкими и итальянскими войсками в провинциальном городке Бастион. Главная героиня книги – девушка Рарау. Еще до оккупации ее отец ушел на Албанский фронт, оставив жену и троих детей – Рарау и двух ее братьев. В стране начинается голод, и, чтобы спасти детей, мать Рарау становится любовницей итальянского офицера. С освобождением страны всех женщин и семьи, которые принимали у себя в домах врагов родины, записывают в предатели и провозят по всему городу в грузовике в знак публичного унижения.
![Найденные ветви](/storage/book-covers/f4/f4a4914513a3fd27a58f352a476a92f5934bbb4d.jpg)
После восемнадцати лет отсутствия Джек Тернер возвращается домой, чтобы открыть свою юридическую фирму. Теперь он успешный адвокат по уголовным делам, но все также чувствует себя потерянным. Который год Джека преследует ощущение, что он что-то упускает в жизни. Будь это оставшиеся без ответа вопросы о его брате или многообещающий роман с Дженни Уолтон. Джек опасается сближаться с кем-либо, кроме нескольких надежных друзей и своих любимых собак. Но когда ему поручают защиту семнадцатилетней девушки, обвиняемой в продаже наркотиков, и его врага детства в деле о вооруженном ограблении, Джек вынужден переоценить свое прошлое и задуматься о собственных ошибках в общении с другими.
![Манчестерский дневник](/storage/book-covers/d6/d651ca4bc14c52139a06c816317cea63523dbe77.jpg)
Повествование ведёт некий Леви — уроженец г. Ленинграда, проживающий в еврейском гетто Антверпена. У шамеша синагоги «Ван ден Нест» Леви спрашивает о возможности остановиться на «пару дней» у семьи его новоявленного зятя, чтобы поближе познакомиться с жизнью английских евреев. Гуляя по улицам Манчестера «еврейского» и Манчестера «светского», в его памяти и воображении всплывают воспоминания, связанные с Ленинским районом города Ленинграда, на одной из улиц которого в квартирах домов скрывается отдельный, особенный роман, зачастую переполненный болью и безнадёжностью.