История моей смерти - [37]

Шрифт
Интервал

— Тебя я не спрашивал, Рори, — резко оборвал его длинноволосый. — К тебе у меня другой вопрос. Почему посуда немыта? Почему у костра кости валяются? Что, волков приманиваешь или просто ты — грязная свинья?

— Я, мастер…

— Пойди убери, — тот слегка сощурился. — С вечера должен был прибраться, а не шататься по лесу, следопыта из себя строить. Давай, работай. В следующий раз за такое буду драть.

С бедняги рыжего слетела разом вся спесь. Грустно сопя, он потащился к костру — собирать и зарывать кости; а я так и остался сидеть с полуоткрытым ртом и таращиться на атамана.

Откуда такой взялся? Уж явно не из соседней деревни. Одевался он тоже не по-виллански — странная смесь неряшливости и шика. Робин был бос, с соломой в спутанных волосах, — видно, только что проснулся — но в красивых кожаных чулках, грязной белой рубашке — я мог поклясться, что шелковой — и за ворот ее убегала золотая толстая цепочка. Выражение лица у него обозначало, что мир — очень глупое и надоедливое место, а все люди в мире ему должны по сто золотых. Я ясно видел, что это лицо может становиться — часто становится — очень жестоким.

— Ну, говори, — обратился он ко мне. Голос у него — я не мог не заметить — был очень красивый. Просто редкой глубины и красоты.

— Сначала дай попить, — отозвался я. Тот удивленно двинул бровью.

— А если не дам?

— Тогда не буду говорить.

— Понятно. Эй, Рори… Ты там все равно с посудой возишься. Налей гостю вина. Нет, моего, из дома.

Рори, моргая глазами, как совенок, исчез в крытой келье и вернулся с глиняной чашкой в руках. Я жадно выхлебал то, что там было налито — слабое, но очень вкусное розовое вино — и немедленно захмелел. Я думал, меня стошнит с непривычки — но по телу, наоборот, разлилось покалывающее тепло.

— Теперь отвечай, кто ты таков, — потребовал Робин, с интересом следивший, как я пью. Он уселся на порожек, скрестив длинные ноги и лениво чертя пальцем в пыли. Под ногтями у него виднелась черная кайма грязи, но сами руки были тонкопалые и красивые.

— Я — Эрик Пламенеющего Сердца, — просто сказал я, не в силах и не желая ничего выдумывать. — Сбежал из плена.

Робин оказался единственным, кто при звуке моего имени не поднял шума. Он слегка кивнул, словно принимая сказанное во внимание.

— А-а. Барон здешних мест. Очень приятно.

— А ты — атаман здешних разбойников, — тоже очень вежливо кивнул я. — Получается, мы оба хозяева Опасного Леса. И оба — вне закона.

— Лес Опасный, — куртуазно согласился Робин. — И мы — самое опасное, что в нем есть.

Похоже, он играл со мной в какую-то словесную игру. Я не понимал ее смысла, но совершенно не боялся. По сравнению с многими моими новыми знакомыми разбойник Робин был безобиден и просто очарователен. А кроме того, у меня в голове произошла некая перемена: я попросту устал бояться.

— Надеюсь, сэр, вы наслышаны о нашей жестокости и беспощадности?

— А вы, я надеюсь, наслышаны о том, что в нынешнем моем состоянии с меня нечего взять?

— Приятно побеседовать с умным человеком, — склонил голову Робин. — Вы, я слышал, учились в Университете?

Я не выказал удивления.

— Именно так. На факультете Изящной Словесности.

— Насколько я понимаю, вас выдавали за мертвого ваши враги, а сами держали вас в плену ради какой-то цели? Я правильно угадал вашу историю?

— Совершенно правильно.

— А зачем бы это, позвольте узнать? Поверьте, мне это не безразлично.

Подобный способ изъясняться приводил меня в бешенство. Этот Робин, несомненно, надо мной издевался. Но, к сожалению, выказать свою ярость я сейчас не имел шанса — силы были слишком неравны.

— К сожалению, не могу удовлетворить ваше любопытство. Потому что сам не знаю доподлинно.

В таком стиле я не говорил, кажется, с университетских времен! Так только на Риторике высказывались, да еще — при дворе. Наверное, жутко забавно было слышать подобную речь из уст грязного, обросшего, больного бродяги? Я вполне мог понять, что так радует Робина. Вряд ли у него в лесу богато с развлечениями.

— Увы и ах, — скорбно отозвался он — без малейшей скорби в темных глазах. — У нас есть еще один способ узнать чуть больше истины. Эй, Кабан!

Тот разбойник, что топтался возле землянки, резво обернулся. Пытать, что ли, меня прикажет, почти равнодушно подумал я.

— Слушай, где мой оруженосец?

(Ну ничего себе, поразился я! Интересно, а кастелян у него есть? И пажи? Хотя за пажа вполне сошел бы хилый Рори…)

— Охотится, мастер, силки проверяет. С Красавчиком и Лысым, как было приказано.

— Ладно, пойди-ка, поищи его, если знаешь, где. Найдешь — замени, а он пускай чешет сюда. Ясно?

— Да, мастер…

— И еще. Где наша дамочка?

— У ручья, мастер, белье полощет.

— Так вот ее тоже пришли ко мне. И поскорее.

Разбойник по имени Кабан, похоже, не пришел в восторг от идеи заменить кого-то на проверке силков. Но здесь слово атамана явственно было законом, и он нырнул в землянку за луком и колчаном.

Робин созерцал меня, прищурившись и улыбаясь углами губ.

— Покуда простолюдины бегают туда-сюда, может быть, нам, людям благородным, позавтракать вместе?

Он видит, что я голоден, и хочет, чтобы я просил у него милости, тоскливо подумал я. Ну и пусть. Плевал я, чего он там хочет. Вот возьму и съем его завтрак. Только перед этим тоже его подразню.


Еще от автора Антон Дубинин
Рыцарь Бодуэн и его семья. Книга 3

В книге рассказывается история главного героя, который сталкивается с различными проблемами и препятствиями на протяжении всего своего путешествия. По пути он встречает множество второстепенных персонажей, которые играют важные роли в истории. Благодаря опыту главного героя книга исследует такие темы, как любовь, потеря, надежда и стойкость. По мере того, как главный герой преодолевает свои трудности, он усваивает ценные уроки жизни и растет как личность.


За две монетки

Действие происходит в альтернативном 1980 году, в альтернативных Москве-Риме-Флоренции, которые во многом — но не во всем — совпадают с прототипами. Предупреждение: в этом тексте встречаются упоминаются такие вещи, как гомосексуализм, аборты, война. Здесь есть описания человеческой жестокости. Часть действия происходит в среде «подпольных» католиков советской России. Я бы поставил возрастное ограничение как 16+.Некоторые неточности допущены намеренно, — в географии Москвы, в хронологии Олимпиады, в описании общины Санта-Мария Новеллы, в описании быта и нравов времен 80-х.


Вернуться бы в Камелот

Сборник «артуровских» стихов.


Узкие врата

Продолжение «Похода семерых». Всего книг планируется три, это — вторая.Дисклеймер: это не седевакантистская книга. Это книга о периоде Великой Схизмы. Мне казалось это самоочевидным, но все же нужно предупредить.


Поход семерых

Мир, в котором сверхсовременные технологии соседствуют с рыцарскими турнирами, культом служения прекрасному и подвигами странствующих паладинов.Мир, в котором Святой Грааль — не миф и не символ, но — реальность, а обретение Грааля — высокая мечта святого рыцаря.Легенда гласит: Грааль сам призовет к себе Избранных.Но неужели к таинственной Чаше можно добраться на электричках?Неужели к замку Короля-Рыбака идут скоростные катера?Каким станет Искание для семерых, призванных к поискам Грааля?И каков будет исход их искания?


Радость моя

Рождественская история.


Рекомендуем почитать
Любимая

Повесть о жизни, смерти, любви и мудрости великого Сократа.


Последняя из слуцких князей

В детстве она была Софьей Олелькович, княжной Слуцкой и Копыльской, в замужестве — княгиней Радзивилл, теперь же она прославлена как святая праведная София, княгиня Слуцкая — одна из пятнадцати белорусских святых. Посвящена эта увлекательная историческая повесть всего лишь одному эпизоду из ее жизни — эпизоду небывалого в истории «сватовства», которым не только решалась судьба юной княжны, но и судьбы православия на белорусских землях. В центре повествования — невыдуманная история из жизни княжны Софии Слуцкой, когда она, подобно троянской Елене, едва не стала причиной гражданской войны, невольно поссорив два старейших магнатских рода Радзивиллов и Ходкевичей.(Из предисловия переводчика).


Мейстер Мартин-бочар и его подмастерья

Роман «Серапионовы братья» знаменитого немецкого писателя-романтика Э.Т.А. Гофмана (1776–1822) — цикл повествований, объединенный обрамляющей историей молодых литераторов — Серапионовых братьев. Невероятные события, вампиры, некроманты, загадочные красавицы оживают на страницах книги, которая вот уже более 70-и лет полностью не издавалась в русском переводе.У мейстера Мартина из цеха нюрнбергских бочаров выросла красавица дочь. Мастер решил, что она не будет ни женой рыцаря, ни дворянина, ни даже ремесленника из другого цеха — только искусный бочар, владеющий самым благородным ремеслом, достоин ее руки.


Варьельский узник

Мрачный замок Лувар расположен на севере далекого острова Систель. Конвой привозит в крепость приговоренного к казни молодого дворянина. За зверское убийство отца он должен принять долгую мучительную смерть: носить Зеленый браслет. Страшное "украшение", пропитанное ядом и приводящее к потере рассудка. Но таинственный узник молча сносит все пытки и унижения - и у хозяина замка возникают сомнения в его виновности.  Может ли Добро оставаться Добром, когда оно карает Зло таким иезуитским способом? Сочетание историзма, мастерски выписанной сюжетной интриги и глубоких философских вопросов - таков роман Мирей Марк, написанный писательницей в возрасте 17 лет.


Шкуро:  Под знаком волка

О одном из самых известных деятелей Белого движения, легендарном «степном волке», генерал-лейтенанте А. Г. Шкуро (1886–1947) рассказывает новый роман современного писателя В. Рынкевича.


Наезды

«На правом берегу Великой, выше замка Опочки, толпа охотников расположилась на отдых. Вечереющий день раскидывал шатром тени дубравы, и поляна благоухала недавно скошенным сеном, хотя это было уже в начале августа, – смутное положение дел нарушало тогда порядок всех работ сельских. Стреноженные кони, помахивая гривами и хвостами от удовольствия, паслись благоприобретенным сенцем, – но они были под седлами, и, кажется, не столько для предосторожности от запалу, как из боязни нападения со стороны Литвы…».