История исчезновения и появления - [3]
Во время завтрака он зашел меня проведать и, протягивая тарелку, громко заявил: „Надеюсь, сэр, вы понимаете, что в моих чувствах к вашему родственнику нет ни капли того, что можно назвать неприязнью — ступай, Элизар, я лично подам джентльмену все, что он пожелает, — так что прошу вашего прощения, сэр, но вам должно быть известно, что человек не всегда способен управлять собой: ведь тогда, находясь в душевном затмении, ваш дядюшка стал употреблять слова, которые, осмелюсь сказать, не приличествует произносить (пока он это говорил, его голос звучал все громче, а лицо становилось все краснее); нет, сэр; так что, если позволите, я бы хотел кратко объяснить суть наших разногласий. Этот бочонок а точнее будет сказать — жбан пива…“
Я решил, что пора его прервать, и сказал, что вряд ли стоит вдаваться в подробности. Мистер Боумен со мной согласился и более спокойно закончил:
„Что ж, сэр, ваше слово — закон: как вы сами говорите, толкуй — не толкуй, а к нашему делу это не прибавляет ровным счетом ничего. Я только хотел заверить, что так же, как и вы, готов обеими руками взяться за вставшую перед нами работу и — как я уже сказал господам агентам не более, чем три четверти часа назад, — переворотить все камни, дабы пролить хоть луч света на эту непростую историю“.
И в самом деле, мистер Боумен участвовал в наших поисках; нет сомнений, что он искренне стремился помочь, но боюсь, ничего полезного он так и не сделал. Видимо, ему казалось, что мы можем найти либо дядю Генри, либо человека, виновного в его исчезновении, бродя по полям; он постоянно прикрывал ладонью глаза от солнца и призывал нас обратить внимание на видневшийся вдали скот или крестьян, указывая на них своей палкой. Он подолгу беседовал со старухами, которых мы встречали; при этом вид у него был строгий, суровый, и каждый раз он возвращался к нам со словами: „Не похоже, чтобы она совсем не имела отношения к этому печальному делу. Можете мне поверить, господа, в этих местах до истины добраться трудно, если вообще возможно; не исключено, что она намеренно что-то скрывает“.
Как я уже говорил вначале, к существенным результатам мы не пришли; люди с Боу-стрит покинули город, отправившись то ли в Лондон, то ли куда-то еще.
В тот вечер компанию мне составил местный старьевщик, весьма смекалистый малый. Он был в курсе происходящего, но хотя в последние несколько дней разъезжал туда-сюда, никаких подозрительных личностей по дороге не заметил — ни бродяг, ни странствующих торговцев или цыган. Он восторгался отличным кукольным представлением с Панчем и Джуди,[4] которое видел в тот день в В., затем спросил, показывали ли его уже здесь, и посоветовал ни в коем случае не пропустить это зрелище. По его словам, это лучший Панч и лучший пес Тоби,[5] которых ему приходилось видеть. Видишь ли, пес Тоби лишь недавно стал участвовать в представлениях. Сам я видел его только один раз, но задолго до того, как он появился у всех.
Ты спросишь, зачем я тебе обо всем этом пишу? Причина, заставляющая меня взяться за перо, связана с одним незначительным явлением (как ты наверняка это назовешь), о котором я должен поведать, взбудораженный собственным воображением — полагаю, более серьезной подоплеки здесь нет. Я собираюсь изложить вам, сударь, свой сон, и должен сказать, что это было самое странное из всех моих сновидений. Было ли оно навеяно словами старьевщика или исчезновением дяди Генри? Могу повторить: судить об этом будешь ты сам; я не в состоянии сделать это достаточно взвешенно и беспристрастно.
Началось все с того, что раздвинулись шторы (по-другому описать это не могу), и оказалось, что я где-то сижу — уж не знаю, в помещении или нет. Там были люди — совсем немного, они стояли справа и слева от меня, но я их не знал, или, по крайней мере, не обращал на них внимания. Они ничего не говорили, но насколько мне помнится, были суровы, бледны и неподвижно смотрели перед собой. Передо мной стоял балаган Панча и Джуди — кажется, он был несколько крупнее обычного; на красно-желтом фоне виднелись черные фигуры. Сзади по обеим сторонам был непроглядный мрак, но впереди света было достаточно; сгорая от нетерпения, я ждал, когда, наконец, зазвучат свирели, а трубы исполнят „тра-та-та-та“. Вместо этого вдруг раздался мощный много слова не подберу — мощный колокольный звон; уж не знаю, откуда от доносился — откуда-то сзади. Небольшой занавес взлетел, и представление началось.
Все выглядело так, будто кто-то всерьез попытался сделать из „Панча“ трагедию; но кто бы это ни был, по-иному его представление выглядеть не могло. В главном персонаже было что-то сатанинское. Нападал он всегда по-разному — некоторые жертвы поджидал в засаде. Его страшное лицо, видневшееся сквозь крылья (добавлю, что оно было желтовато-белым), напомнило мне вампира с жутковатого рисунка Фузели.[6] С другими он был вежлив и обходителен — особенно с бедолагой-чужестранцем, из уст которого неслась какая-то тарабарщина, впрочем, я не понял и того, что говорил Панч. При виде их я вдруг испытал страх перед наступлением смерти. Обычно, когда палка Панча начинает ломать черепа жертв, я веселюсь, но тут раздавался такой хруст, словно кости трещали по-настоящему, а упавшие тела подскакивали от ударов. Что касается младенца — продолжение моего рассказа выглядит особенно нелепо, — то я уверен, что он был живой. Панч стал выкручивать ему шею, и если его хрипы и вопли были не настоящими, значит, я не могу отличить мнимое от реального.
![Комната с призраками](/storage/book-covers/98/980204f4b44d871011e4828c3a0bf60c1fe9cf57.jpg)
Монтегю Родс Джеймс – крупнейший в мировой литературе автор «рассказов о привидениях». Историк средневековья и английской культуры, он сформировал канон «ghost story» и создал самые блестящие образцы в этом жанре. Наследием писателя восторгались Лавкрафт и Борхес, а первые экранизации его текстов относятся к середине прошлого века. Тайны старинных усадеб, загадочные послания из мира мертвых, зашифрованные древние знания – вот главные темы рассказов М. Р. Джеймса, виртуозного маэстро ужаса…
![Стенающий колодец](/storage/book-covers/6e/6e39cf406ae5649cb3c0e05781a66341b4e0d96f.jpg)
Рассказы М. Р. Джеймса – не только канон «литературы ужасов», но и классика мировой словесности; не только сообщения о странных и жутких событиях, но и летопись быта и нравов начала двадцатого столетия, напряженного и тревожного периода европейской истории. Здесь древние призраки сталкиваются с первыми грозными шагами технического прогресса, проклятье настигает похитителей старинных диковин, а царство сверхъестественного готово распахнуть свои врата каждому, кто переборет свой страх…
![Меццо-тинто](/build/oblozhka.dc6e36b8.jpg)
Мистер Деннистоун, большой любитель древностей, втридорога приобретает старинную гравюру, которая оказывается ничем не примечательной. И все же сей достойный джентльмен не зря потратил деньги: совсем скоро он выясняет, что изображение на гравюре постепенно меняется...© Pickman.
![В назидание любопытным](/storage/book-covers/87/87ac54da465ede251748cf1eb0a748536a5a6ed7.jpg)
Двое пожилых джентльменов ежегодно ездят отдыхать на морское побережье Англии, и останавливаются в одной и той же гостинице. Однажды, к ним в номер стучится крайне испуганный молодой человек; услышав его историю, герои оказываются втянутыми в мистические события, связанные с короной английских королей и охраняющим ее призраком.
![Крысы](/storage/book-covers/ed/edcbce8f53c087995d7f13fefa4d69c057636087.jpg)
Мистер Томсон провел в милой провинциальной гостинице немало прекрасных дней, работая над книгой и наслаждаясь сельскими пейзажами. И он сохранил бы о той поре только приятные воспоминания, если бы по глупости не зашел в комнату, которой избегали даже хозяева гостиницы…
![Алтарь Барчестерского собора](/storage/book-covers/8e/8e58c5bca31684f43ebd0d8dfeeb602af7c2c2f6.jpg)
Работая над составлением каталога рукописей, главный герой натыкается на шкатулку с документами. Старинные бумаги помогли узнать загадку смерти архидиакона Хэйнза, и пролили свет на тайну деревянных статуй Барчестерского собора.