Истина протеста - [29]
Церковь, как таковая, не может быть объектом нашей веры в полном смысле этого слова. Церковь – это сообщество верующих, место, где верят, а не то, во что верят. Такое учение о Церкви обладает огромным критическим потенциалом. Но – обратим внимание – это протест, направленный прежде всего против самих протестантских церквей. Никакая церковь (и лютеранская в том числе, может быть, даже прежде всего) не может быть признана самоценностью. Таким образом, протестантизм в своей глубинной сущности – это не новая форма церковности, а протест против церковности вообще, протест во имя Христа, протест во имя Бога.
И здесь мы возвращаемся к тому, чем мы завершали первую главу: протестантизм в его лютеранском понимании – это, действительно, движение радикального протеста. Речь идет о протесте против всяких ограниченных (как бы неизбежны они ни были) форм выражения и осуществления истины ради самой истины (сколь бы непостижимой при этом она ни была).
Заключение
Я надеюсь, что мне удалось показать читателю уникальный характер евангелическо-лютеранской Церкви, в широком смысле слова – традиционных протестантских церквей вообще. По моему убеждению, лютеранство занимает совершенно особое место среди всех христианских вероисповеданий и церквей. Оно не просто одна из этих церквей, а экклезиологически оформленная попытка указать на то, что стоит по ту сторону любой церковности, на то, что является основой любой церкви – на Евангелие Иисуса Христа. Это сообщество людей, которые стремятся строить свою жизнь, формулировать свое вероучение исходя не из той или иной церковной, национальной или культурной традиции, а из своей захваченности событием креста Христова.
Понятно, что такая картина является идеальной. На практике лютеранство, как уже упоминалось, давно обрело свою конкретную (пусть и не столь четко очерченную, как во многих других церквах и допускающую огромное разнообразие) «форму». Этой формой и ее лучшими сторонами мы, лютеране, вполне можем в хорошем смысле этого слова гордиться и опираться на нее в своей жизни. Но мы не можем и не должны эту форму и ее конкретные проявления абсолютизировать. Они, как и все остальное, должны снова и снова подвергаться протесту. Более того, как уже говорилось, этот самый протест (пусть и не всегда на первый взгляд очевидный) и составляет сущность лютеранской формы, лютеранской «церковности».
Однако этот протест не останавливается только на конкретных формах церковности. Он обладает и иным, тоже уже описанным в этой книге, измерением. Лютеранство – это устремленность вовне всякой церковности. Но это устремление не на нечто абстрактное. Это устремление ко кресту. Крест же, будучи откровением, является тем самым символом великой и страшной Тайны, непостижимости и невыразимости Бога. Таким образом, протесту подвергаются не только церковные формы, но и конкретные и ограниченные образы Бога, те способы, которыми люди говорят о Боге, даже самые возвышенные, то, что мы вольно или невольно считаем Богом. Здесь при желании можно усмотреть некоторое сходство с православной апофатикой, которая также пытается приблизиться к Богу, идя по пути отрицания. Разница, на мой взгляд, состоит в том, что, если в православии речь идет прежде всего о мистическом опыте, то в лютеранском благочестии – об экзистенциальных переживаниях верующего.
Но надо понять и следующее: протест, о котором идет речь, это не огульное и безоглядное отрицание всех и вся. Интересно, что именно Лютеранская церковь, до предела заостряя этот протест (здесь можно усмотреть даже некоторое ее отличие от, как кажется, более умеренного в этом протесте реформатства), в то же самое время почти везде переняла из католической и общехристианской традиции куда больше элементов (чем то же реформатство или другие протестантские конфессии): относительно богатая литургия, опирающееся на более или менее традиционные формулировки вероучение, некоторые прочно сложившиеся формы повседневного благочестия.
Протест лютеранства – это умение жить в напряжении между необходимостью конкретных форм церковности и речи о Боге и пониманием их несовершенства, более того, их опасности. Именно поэтому быть лютеранином очень нелегко: постоянно хочется снять это напряжение, сделать выбор в пользу одного из его полюсов или найти некое «гармоничное» решение. Понятно также, что наиболее «сильной», наиболее притягательной оказывается при этом именно первая, «позитивная» сторона. Именно она и является к тому же тем, что в первую очередь бросается в глаза тому, кто начинает свое знакомство с лютеранством, и может даже наглухо заслонить его исконный протестный характер. Более того, эта сторона вообще по-человечески является наиболее простой и понятной, она присутствует и в самых примитивных религиозных течениях. Поэтому в этой книге я и постарался подчеркнуть вторую сторону этого напряжения – сторону протеста.
Подводя итог и предельно заостряя, «дух» лютеранства можно выразить так: это отказ от праведности дел и безусловная захваченность событием креста Христова, а также вызванный этой захваченностью, обращенный как вовне, так и прежде всего вовнутрь, радикальный протест: протест против Церкви – во имя Церкви и протест против всяких ограниченных форм речи о Боге – во имя Бога. Этот протест и создает базу для позитивного формулирования отношений человека с Богом. Это отношения безусловного принятия грешного и виновного человека непостижимым в Своей святости Богом. На практике эта истина выражается в тех конкретных традиционных принципах лютеранского вероисповедания, с которыми читатель мог ознакомиться в этой книжке:
![Догматика без догматизма](/storage/book-covers/23/233cc49a069743c3ac49532bdcf134bdf8cc2600.jpg)
В данной книге основные проблемы как общехристианского, так и евангелическо-лютеранского богословия описываются, с одной стороны, на вполне традиционном языке, с другой стороны – через призму их современного осмысления. Автор ставит перед собой задачу наладить диалог между устоявшимися догматическими формулами и свободным богословским размышлением. Цель автора – говорить о Боге, не отвергая заведомо современное мышление (в том числе и в его секулярных формах), а используя его, иногда споря с ним, но и на него опираясь.
![Праздничная Минея (на цсл., гражданский шрифт, с ударениями)](/storage/book-covers/94/9467123fa45be86a5d1a61f5737d87ab613f7c62.jpg)
Верстка Минеи Праздничной выполнена с сентября месяца и праздника Начала индикта по август и Усекновения честныя главы Иоанна Предтечи. Даты подаем по старому и (новому) стилю. * * * Данная электронная версия Минеи Праздничной полностью сверена с бумажной версией. Выполнена разметка текста для удобочитаемости; выделено различные образы слова МИР: мир (состояние без войны), мíр (вселенная, община), мν́ро (благовонное масло).
![Леонтий Византийский. Сборник исследований](/storage/book-covers/09/09f5941ab5fd9af37e0919557d244d5f24ce033c.jpg)
Богословско-литературное наследие Леонтия Византийского, знаменитого богослова и полемиста VI века, до сих пор остается недостаточно изученным в России, между тем как на Западе в XIX–XX вв. ему были посвящены десятки исследований. Современному российскому читателю известны, пожалуй, лишь краткие упоминания о Леонтии в трудах протоиерея Георгия Флоровского и протопресвитера Иоанна Мейендорфа. До сих пор нет полного русского перевода ни одного трактата Леонтия Византийского... Не претендуя на полноту и окончательность, предлагаемый ныне сборник исследований призван дать современному российскому читателю необходимые сведения о составе «Леонтиевского корпуса» (Corpus Leontianum), его предполагаемом авторстве, структуре и содержании входящих в него богословских трудов. *** Редакционный совет Центра библейско-патрологических исследований (программа поддержки молодых ученых ВПМД) Отдела по делам молодежи Русской Православной Церкви: Иерей Сергий Шастин (настоятель Крутицкого Патриаршего Подворья, Председатель Всероссийского православного молодежного движения и Братства Православных Следопытов) Диакон Михаил Першин (директор центра, заведующий информационно-издательским сектором Отдела по делам молодежи Русской Православной Церкви) Иерей Сергий Осипов (технический редактор) Проф.
![Забытый Сперджен](/storage/book-covers/11/116f0bc6455fdee022c3d86f6a7cee076a8e2339.jpg)
Впервые я познакомился со Спердженом, купив его книжку в букинистическом магазине в Ливерпуле в 1950 году, хотя после этого потребовалось еще несколько лет, чтобы я по-настоящему узнал его. На моей книжной полке стояли несколько его книг, и мне, тогда еще молодому христианину, нравилась горячая вера их автора, но по большей части я все же воспринимал Сперджена как чудо-проповедника чуждой мне викторианской эпохи. Тогда я был согласен с одним современным писателем, сказавшим, что «в век скучных английских проповедей Сперджен говорил захватывающим, богатым, метафорическим языком». К трудам Сперджена я относился как к обычным современным христианским книгам с евангельским содержанием, разве что их было слишком много.
![Как сохранить семью счастливой? Псково-Печерские листки. Выпуск №2](/storage/book-covers/87/877b49a435fae5c04588eaf75f213defd123ee9c.jpg)
Псково-Печерские листки — уникальное собрание духовного опыта, накопленного насельниками Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря более чем за 500 лет. Издаваемые ещё со времён Великой Отечественной войны, эти листки и по сегодняшний день призваны помогать всем ищущим духовного возрастания и утешения. Теперь прикоснуться к многовековому опыту духоносных отцов смогут все — Псково-Печерские листки, старательно отобранные и оформленные, издаются отдельными, тематическими сборниками. Сборник «Как сохранить семью счастливой?» расскажет о том, как важно подготовиться к созданию семьи, как не потерять счастье и радость первых дней совместной жизни и сохранить эти светлые чувства на протяжении долгих лет; поможет научиться переносить трудности и испытания, столь неизбежные в каждой семье; подскажет, как воспитывать ребёнка в любви и живой вере в Бога.
![Дарим тебе дыхание: Рассказы о жизни рядом со старцем Наумом](/storage/book-covers/3a/3a3952a8b4e2703035282fc96c0aeb638cf5f095.jpg)
В этой небольшой книге автор, игумения Евпраксия, рассказывает о жизни рядом со старцем, лаврским архимандритом Наумом (Байбородиным; 1927–2017). Много всего удивительного, чудесного происходило постоянно, но разве можно привыкнуть к чуду… А ведь самым большим чудом был сам Батюшка. Отец Наум был живым примером святости, примером невозможного для человека наших дней совершенства, примером полной безпощадности к себе и жертвенности, милосердия и безконечного терпения. В публикуемых рассказах запечатлены некоторые истории, связанные с его благословениями, его молитвами и заботами о своих духовных чадах.
![Св. Тереза Иисуса](/storage/book-covers/c9/c9df1acaea6bb2566c9e751ea988cd2baa1d4174.jpg)
В книгах «Реформаторы: Лютер. Кальвин. Паскаль» (1939–1940) и «Испанские мистики: Св. Тереза Иисуса. Св. Иоанн Креста. Маленькая Тереза» (1940–1941) Д.С.Мережковский подводит итог своим размышлениям о судьбах христианства в мире, как всегда тесно связывая события прошлых столетий с современностью. В первой трилогии речь идет о реформаторах «внешних», во второй – о «внутренних», чей мистический опыт, по мысли Мережковского, призван преобразить три мировые ветви христианской Церкви в Церковь Вселенскую.