Имперский ястреб - [14]

В дверь тихонько поскреблись, вошел невозмутимый слуга и с поклоном сообщил, что ужин начинается через пять минут. Я последовал за ним. Сначала мы шли по коридору, затем поднялись по лестнице на следующий этаж, затем снова по коридору, направо, налево, через переход… Наконец слуга привел меня в тупиковый отросток коридора и мягко постучался в единственную в нем дверь.

– Войдите! – ответил голос императора.

Здесь, в малой трапезной, которую, впрочем, можно было так назвать лишь с большой натяжкой, было очень уютно. Неяркий свет десятисвечевой люстры под розовым абажуром отбрасывал теплые блики на круглый стол, за которым сидели всего четыре человека: сам император, принцесса, принц и Верховный маг. На столе стоял пятый прибор, для меня. Никакого церемониймейстера, никаких придворных, прислуживал за столом только один пожилой слуга. Все действительно по—простому, по—домашнему, если не считать сервировки, конечно. Я поклонился и уселся за стол, оказавшись прямо напротив Ридрига. Принцесса Дарианна сидела по правую руку от отца, принц Келдин – по левую. Между мной и Келдином расположился Вериллий, за что я искренне возблагодарил Луга.

– Тебе очень идет военная форма, Рик, – улыбнулся монарх. – Кстати, ты не против, что я обращаюсь к тебе без титула и на ты?

– Нет, конечно, ваше императорское величество.

– Ну и хорошо, – заключил император. – Теперь, когда мы все в сборе, давайте поужинаем. Наш гость, наверное, голоден.

Тысяча исчадий Мрака! Вот где было настоящее испытание! К столу подавали такую еду, и сопровождалась эта подача такой сервировкой, что я вмиг ощутил себя ущербным. Я совершенно не знал, как и чем все это нужно есть. Сначала Келдин злорадно хихикал, а Дарианна смотрела сочувственно, но потом дело у меня пошло на лад. Я напряг все отрывки знаний, почерпнутые когда—то из книг дядюшки Ге. Старик как чувствовал, заставлял меня читать учебники по этикету. А я—то, дурак малолетний, тогда противился, мол, зачем бастарду такие тонкости? Прав был дядя, прав: никто не ведает, как повернется его судьба, и ни одно знание, полученное нами, не бывает лишним. Так вот, я извлек из памяти некоторые задержавшиеся там сведения, посмотрел на то, как управляется с приборами Ридриг, да еще и Вериллий помогал мне мысленными подсказками. В итоге все получилось вполне благопристойно. Беседа за столом шла спокойная, неторопливая, и весьма приятная. Ни император, ни его дети не расспрашивали меня о прошлой жизни, за что я им был весьма благодарен. Вообще, я больше слушал, чем говорил. Государственные дела при мне, разумеется, никто не обсуждал, так, болтали обо всяких пустяках. Ридриг и Вериллий оказались очень интересными и остроумными собеседниками, они сумели сделать так, что этот ужин оставил у меня самое приятное воспоминание. Дарианна говорила мало, и я заметил, что она недолюбливает мага. Тот же, напротив, оказывал ей весьма недвусмысленные знаки внимания, целовал ручку, говорил комплименты, самолично подливал вина в бокал – в общем, ухаживал вовсю. Не знаю, искренне ли это было, или Верховный просто метил в зятья монарха, но на протяжении всего ужина он бросал на принцессу пылкие взгляды. Я тоже не остался без своей доли горящих взоров, только, увы, их слал мне принц Келдин. Уж не знаю, чем я тронул сердце впечатлительного Изысканного, разодетого в шелка и кружева, только он томно закатывал глазки и призывно улыбался. Что не укрылось от бдительного ока Ридрига. Я всячески пытался скрыть свое отвращение к пристрастиям наследника, но, видно, делал это недостаточно виртуозно, потому что после очередного кокетливого взгляда Келдина в мою сторону император предостерегающе произнес:

– Ваше высочество…

– Что такое? – капризно нахмурился принц. – Вечно вы, отец, мною недовольны. Я не виноват, что таким родился.

Знакомая песня. Считается, что Изысканные просто не могут иначе, они, мол, такими родились. Не знаю, конечно, так ли это, только мне интересно: почему же среди простого народа их почти нет?

Ридриг перевел разговор, рассказав любопытную легенду о саймарах. Морской народ – саймары – похожи на людей, только у них очень бледная кожа, на шее – жабры, а на спине – спинной плавник. Некоторые называют их из—за резкого рыбного запаха кальмарами. Морские жители могут находиться на воздухе, но недолго. Они очень дружелюбны и неконфликтны. Торгуют с людьми, обменивая морской жемчуг и кораллы на ножи из стали особой закалки, которая не ржавеет в морской воде. Свободолюбивы. Один из императоров, которому, видимо, не давала покоя слава Ридрига Просвещенного, объявил саймаров своими подданными, а глубины, в которых расположены их города – территорией империи. В ответ на это саймары ушли в море и больше не появлялись. Так продолжалось несколько лет, за это время разорились ювелиры, работавшие с жемчугом и кораллами. Тогда и произошло событие, известное в истории Галатона как Исподний бунт. Женщины и девушки из богатых и знатных семей пришли к императорскому дворцу с требованием отменить указ о присоединении морских территорий и возобновить торговлю жемчугом. Пикантность ситуации заключалась в том, что дамы явились в одном нижнем белье, намекая этим, что из—за неразумной политики скоро им будет нечего носить. Императора данное выступление очень позабавило, и он отменил указ. Только после этого саймары возобновили торговые отношения с Галатоном.